Глава 3. Часть 6.
***
Он не знал, как долго репетировал. Только когда его замучила жажда, он наконец то вышел из комнаты. В тишине коридора слышался шум льющейся воды. Заглянув на кухню: Хира мыл посуду.
— Где все?
Хира вздрогнул и обернулся на голос Киёи.
— Уже ушли, чтобы успеть на последний поезд.
Прислонившись к стене, Киёи пробормотал что-то себе под нос и вздохнул.
— Киёи, я очень сожалею о сегодняшнем вечере. Ребята из клуба шумели, да? Если бы я знал, что ты придешь, я бы прогнал их.
— Это ведь твой дом, так? С чего бы ты должен беспокоиться обо мне?
В действительности Киёи собирался сказать «Не приглашай их больше», но слова застряли в горле. Ладно ребята из клуба, но Кояма ему определенно не нравился. Однако он сдержался, не желая показывать, что ревнует. Он и в самом деле ревновал, но не хотел в этом признаваться. Вместо этого он молча дулся, словно обидевшийся ребенок.
— Этот дом подготовлен для Киёи. Киёи всегда на первом месте.
Хира перестал мыть посуду и подошел к Киёи. Он был нежен. Очень нежен. Он боготворил его. Как же сказать ему, чтобы он понял, что Киёи все это уже достало?
— Почему ты только со мной такой?
— А?
— С парнями из клуба и младшим братом Коямы ты общаешься нормально, так почему же так вежлив со мной? Просто говори со мной непринужденно. Можешь шутить или даже выражаться.
— Я не могу относиться к Киёи, как к остальным.
— Это то меня и бесит! Кто мы, черт возьми, друг другу? Ты всегда так заботишься обо мне. Что за хрень! Мы ведь даже не друзья.
— Да, мы не друзья, — Хира печально поднял брови домиком.
— Но мы и не любовники!
— Это невозможно!
Хира, не задумываясь, отказал ему, отчего Киёи мгновенно вскипел.
— И по какой причине ты меня отвергаешь?
— Это, потому что... — Хира моргнул.
Ну вот, все да потому. Опять это выражение лица, словно говорит: «Что, черт возьми, этот парень несет?» — словно Киёи неправильно его понял. И это жутко раздражало. Поэтому он сделал шаг вперед и, обняв Хиру за шею, насильно поцеловал.
— Ммм... ммм…
Хира рефлекторно попытался оттолкнуть его, но Киёи не отпускал. Вместо этого, крепко вцепившись в Хиру, он отчаянно засунул свой язык ему в рот. Хира сначала колебался, а затем медленно обхватил руками талию Киёи и крепко обнял его. Киёи почувствовал легкость, которая вытеснила гнев и заполнила собой все внутри. Тогда он подумал: «Вот видишь…».
— Ты занимаешься такими вещами с кем-то, кого не считаешь своим возлюбленным? — строгим голосом спросил Киёи, оторвавшись от Хиры, который все еще держал его в объятиях.
Хира поспешно отстранился, словно очнувшись ото сна. Нет, даже не отстранился — скорее оттолкнул Киёи.
— П-прости, я больше никогда этого не сделаю.
— Я не это имел в виду! На самом деле ты...
Не успел Киёи закончить фразу «Ты мне нравишься», как Хира в панике закачал головой:
— Извини, это я виноват в том, что только что произошло! Ты особенный для меня! Я не должен делать с тобой подобные вещи! Я прекрасно это понимаю, просто увлекся...
Киёи с трудом сдерживал кипящий в нем гнев.
— То, что ты говоришь — выше моего понимания. Почему тебя это волнует сейчас, когда мы занимались и более интимными вещами. Для тебя сделать мне минет приемлемо, а целоваться — нет? Не видишь никаких противоречий?
Хира поджал губы, словно ему наступили на больную мозоль.
— Да, ты все верно сказал — я хуже всех! Лучше бы я умер!
— Я этого не говорил.
— Но я уже давно снова и снова делаю одно и то же.
— Одно и то же?
— Еще со старшей школы, и позже, уже в университете, я представлял Киёи, когда делал «это».
— Что делал?
Хира опустил глаза. Он выглядел так, будто ему трудно было говорить.
Внезапно Киёи вспомнил, как в старшей школе узнал, что Хира мастурбировал на его фотографию. Тогда он действительно почувствовал отвращение, но теперь это не так. Наоборот, он считал, что Хира должен делать это.
— Тоже мне новость, ты же парень. Я не против.
— Ненавижу это! — Хира заявил это настолько категорично, что у Киёи глаза на лоб полезли.
— Чего?
— После того, как я сделал «это», мне стало так плохо, что хотелось умереть. Я поклялся, что больше никогда не сделаю этого, но, в конце концов, снова и снова терял голову — совсем как пару минут назад. Хоть я и хотел прекратить это, но все равно... Однако я действительно больше не буду делать «такие вещи». Киёи не тот человек, с которым можно заниматься подобными вещами. Мне в самом деле очень жаль.
Когда Киёи увидел, как Хира кланяется ему и просит прощение, на его лице отразился весь спектр эмоций. Парень, который ему нравился, извинялся перед ним и говорил, что не может так поступать с ним. Даже если это из-за чрезмерной любви к нему — то, что он отверг Киёи было непреложным фактом.
— И что это должно значить? — Киёи нахмурился и небрежно убрал волосы назад, пропуская их сквозь пальцы.
— Извини, я не умею хорошо объяснять.
Хира снова ничего не понял, и начал нести какую-то охинею, смешав в кучу все: и короля, и утку, и даже монаха приплел, который посвятил свою жизнь служению Богу. Умом это было не понять, однако, слушая весь этот бред, Киёи осознал одно: Хира никогда не станет его любовником. И это после всего, что между ними было. Они ведь не просто целовались — они зашли еще дальше... Как всё так в итоге обернулось? Киёи хотелось плакать.
— Тебе никогда не приходило в голову, что ты можешь мне нравиться?
— А? — Хира посмотрел на него так, словно он несет бред.
Гнев Киёи улетучился, уступив место ощущению собственного бессилия.
— Я знаю, что я эгоист, но ты даже меня переплюнул, — Киёи полагал, что был кем-то особенным для Хиры, и в этом не видел ничего плохого, однако в итоге оказалось, что для Хиры важен не настоящий он, а придуманный идеальный образ. — Думаю, что мне даже ста лет не хватит, чтобы понять тебя.
Киёи вернулся в звуконепроницаемую комнату, подобрал с пола сценарий, сунул его в сумку и вышел. Когда Хира увидел, что он направляется к выходу, то в панике бросился за ним.
— Ты идёшь домой?
Обувшись, Киёи посмотрел на Хиру:
— Я больше не вернусь. Что ж...
— А?
— Прощай, — сказал Киёи и, повернувшись спиной к ошарашенному Хире, зашагал прочь.
***
Посреди ночи Киёи быстро шел через жилую застройку. Хоть он и знал, что видит все это в последний раз, места для сожалений не было. Все, что он чувствовал сейчас — это обида. Вот бы сейчас споткнуться о камень, удариться головой и потерять все воспоминания о прошлом — так было бы гораздо проще.
Он всегда верил в то, что если возьмёт инициативу в свои руки и признаться первым, то они с Хирой сразу станут любовниками. Он заставил себя натянуть на лицо дурацкую улыбку и тщательно подбирал слова, чтобы Хира не чувствовал себя неловко. За это ему сейчас было очень стыдно.
Когда Киёи пришел на станцию, последний поезд уже ушел. Он тихо выругался и стал ждать такси; но похоже на то, что в ближайшее время найти машину не получится. На станции не было ни души. Ему стало совсем холодно, в носу защипало. Прикусив губу, он сдерживал слезы. Киёи категорически отказывался плакать из-за такого отвратительного парня, который действовал ему на нервы.