Красивый парень (перевод) 18+

***

Репетиция подошла к концу. Киёи достал свой мобильный телефон и увидел, что от Ирумы пришло сообщение:

«Если не занят, поужинаем вместе?»

Ирума был довольно популярным актером. С тех пор, как они познакомились, он много внимания уделял Киёи. Ирума был геем, и это ни для кого в их индустрии не было секретом. До этого Киёи всегда придумывал предлоги, чтобы отделаться от его ухаживаний, считая их слишком настойчивыми, но сегодня в ответ напечатал: «ОК».

***

Они сидели в одной из приватных комнат ресторана, где обслуживались только члены клуба. Ирума поднял бокал «за Киёи», а затем сказал:

— Рад, что согласился встретиться. Я уж решил, что ты окончательно отшил меня.

Подумав, что легкий флирт не помешает, Киёи усмехнулся и чокнулся бокалом о бокал:

— Что ты имеешь в виду?

— У меня сложилось впечатление, что ты уже завел себе парня.

— Нет, просто много работы. Кроме того, я еще и студент, ты же знаешь.

— В самом деле?

— Да. Кстати, если интересно, приходи на мой следующий спектакль.

С этими словами Киёи достал из сумки билет. До дня премьеры, где он должен сыграть, как приглашенный актер, остались считанные дни. Репетиции уже вошли в завершающую стадию, поэтому он практически жил в доме Хиры.

— Хм. Однако, у меня такое чувство, что у тебя кто-то есть, и этот кто-то в шаге от того, чтобы стать твоим любовником, верно? — спросил Ирума, подпирая щеку рукой и глядя на Киёи, который на мгновение растерялся и не знал, что сказать. — Так что? Кто-то есть, а?

— Ну, кто знает.

Киёи откинулся на спинку стула, чувствуя, что слишком вымотан, чтобы придумывать оправдания. В конце концов, он не относился к тем людям, которым доставляет удовольствие заигрывать с кем-то, кто ему не интересен. Даже изображать на лице улыбку было тяжело.

— Может, это безответная любовь?

— Говорит, что любит меня больше всего на свете.

— Какой пылкий! Звучит так, будто он влюблен в тебя по уши.

— Да неужели...

— Вы что, поссорились?

— Да нет.

Киёи подавил вздох, который уже готов был вырваться наружу. Улыбаться так утомительно, но демонстрировать свое подавленное состояние тоже не хотелось.

Даже если он расстроен, то это точно не из-за конфликта с Хирой. Теперь он виделись почти каждый вечер, поэтому Киёи чувствовал, что в их отношениях явно есть прогресс. С того самого дня они стали чаще заниматься «такими» вещами. Бывали моменты, когда они просто сидели рядом на диване, и вдруг, ни с того ни с сего, атмосфера вокруг них наэлектризовывалась.

«Можно?»

Хотя они делали это много раз, более того, Киёи просил его не спрашивать разрешения, Хира упорно продолжал задавать этот вопрос. И пока Киёи не отвечал «да», он не прикасался к нему. Именно это и расстраивало. Удовлетворив Киёи, Хира сразу же исчезал в ванной и сам справлялся со своей проблемой.

Киёи не знал почему.

Чтобы Хира не «включал» негативное мышление, он прилагал максимум усилий: старался быть с ним как можно мягче, даже предоставил «услугу заезженной улыбки айдола». Однако Хира не менялся. Он упрямо продолжал поклоняться ему и не делал ничего, чтобы сократить дистанцию между ними. Если Киёи хотел сдвинуть их отношения с мертвой точки, ему нужно было подтолкнуть его еще сильнее.

Чтобы превратить дружбу в романтические отношения, нужно признаться в любви, но это не так то просто сделать.

«Стоит признаться ему?»

В это трудно было поверить, а если точнее — не хотелось верить. Как его вообще угораздило влюбиться в человека «с тараканами» в голове? Хира говорил странные вещи: в старшей школе — о каком-то «короле» и «последнем солдате», уже будучи студентом — о «Капитане Даке» и «золотой реке». Киёи задумался: неужели его это устраивает. Он вздохнул. И вдруг услышал хихиканье.

— Какое же замечательное выражение лица у человека, который думает о ком-то, кто ему нравится!

О, нет! Он напрочь забыл об Ируме.

— Все нормально. Даже если у тебя есть парень, я рад, что ты согласился встретиться со мной, — Ирума осторожно взял со стола его руку, но Киёи с холодной улыбкой выдернул ее из его ладони. — Знаешь, Киёи-кун, меня действительно восхищает твое поведение — холодное, как лед — аж мурашки по телу.

Ирума поднял брови, очарованный Киёи. Каждый, кто проявлял интерес к Киёи — будь то Ирума или Хира — похоже, был немного мазохистом. Впрочем, для Ирумы было бы довольно обидно, если бы он знал, что его ставят на один уровень с Хирой. Он был известным актером, само собой разумеется, очень красивым; и будучи взрослым мужчиной, был довольно-таки опытен в амурных делах — и все же заставить Киёи почувствовать такое же возбуждение, которое он испытывал, когда Хира смотрел на него, он был не в силах. Для Ирумы это был просто флирт — так, ради забавы. Ему не хватало того, что было у Хиры — абсолютной преданности.

Разочарованный поведением парня, который подавлял собственные желания, Киёи решил пообщаться с кем-то другим. Однако, когда он оказался наедине с другим мужчиной, он еще раз вспомнил, что привлекало его в Хире.

Его одинокий внутренний Ребенок*, который жаждал родительского внимания, но никогда не получало его, хотел, чтобы его любили до безумия, сверх всякой меры, чтобы кто-то смотрел на него — и только на него! — до тех пор, пока не задохнется. И единственный, кто был способен на это — это Хира.

______________________________________

*Думаю, здесь отсылка к структуре личности в трансактном анализе в психотерапии: в каждом человеке живут одновременно «Ребенок», «Взрослый» и «Родитель», выходя на передний план в различных жизненных ситуациях. Кому интересно, рекомендую две очень интересные книги, доступные для понимания не профессионала: Эрик Бёрн. «Люди, которые играют в игры» и «Игры, в которые играют люди». — Прим. пер.

«Думаю, пора принять решение».

Чтобы все получилось, нужно было четко подобрать слова для признания и набраться решимости. Как раз он выпил ровно столько, сколько нужно. «Решено, сегодня вечером признаюсь Хире!» — решил Киёи и одним глотком осушил бокал вина.

После ужина Ирума пригласил его в другой ресторан, но он отказался и прямиком отправился к Хире домой.

***

По мере того как поезд приближался к станции, успокоить внутреннее волнение становилось все труднее.

«Ты мне нравишься» — всего лишь три простых слова, но до чего же трудно произнести их вслух! Несомненно, сказав их, он почувствует, что это не было так уж и сложно.

Киёи был настолько поглощен своими мыслями, что не успел опомниться, как уже был возле дома Хиры. Как бы то ни было, для начала нужно успокоиться. Киёи сделал несколько глубоких вдохов и, ужасно нервничая, открыл дверь.

У входа стояло много пар чужой обуви, а из гостиной доносились голоса.

— Хира? — Киёи заглянул в гостиную, и все резко замолчали.

— Киёи! Разве ты не прислал сообщение, что сегодня вернешься к себе?

Хира незамедлительно встал и подошел к Киёи.

— Планировал так, но передумал. Я мешаю тебе?

— Все хорошо. А, эти ребята — мои друзья по фотоклубу.

Восемь парней одновременно поприветствовали Киёи словами «Добрый вечер» и «Извините за вторжение». В комнате царила особая атмосфера, где все были на одной волне, но взгляд Киёи был прикован лишь к одному человеку — младшему брату Коямы. Тот тоже смотрел на него. Хира же говорил, что они не встречаются, но, похоже, что они до сих пор поддерживали связь.

Кояма поздоровался первым:

— Добрый вечер. Спасибо за последний спектакль, мне понравилось.

Остальным парням стало интересно, откуда они знают друг друга. Тогда Кояма кратко объяснил, что Киёи — профессиональный актер и участвовал в постановке театральной труппы, где работает его старший брат; а еще — в старшей школе он учился с Хирой в одном классе.

— Классно, впервые вижу знаменитость вживую.

— Кстати, я видел тебя в рекламе сока.

Охваченные волнением, они наперебой говорили: «Реклама?», «Это потрясающе!» и «Можно попросить твой автограф?»

Заметив, насколько Киёи раздражает их восторженное поведение, Кояма сделал им замечание.

— Сейчас его личное время, так что прекратите себя так вести, — сказал он, а затем объяснил ситуацию Киёи: — Прости, Киёи-кун, мы немного выпили и прилично захмелели, поэтому пришли без предупреждения, хотели проведать Хиру. Он сказал, что собирается покинуть клуб, и вот мы здесь, чтобы все с ним обсудить.

— Нечего здесь обсуждать, — запротестовал Хира, но тут же со всех сторон посыпались возражения.

— О чем ты говоришь? Ты что, не понимаешь, что мы пришли из лучших побуждений. Если у тебя какие-то проблемы — мы готовы выслушать тебя.

— У нас такой маленький клуб, как мы без тебя обойдемся? Даже не заикайся о том, чтобы уйти из клуба — это расстраивает.

Наконец то Киёи удалось понять что к чему. Похоже, Хира пытался, как мог, дистанцироваться от младшего брата Коямы. Жаль, что с признанием не получилось, но узнав, что и Хира может испытывать что-то наподобие обычных эмоций, он почувствовал облегчение.

— В последнее время Кояма тоже пал духом. Не заставляй свою жену волноваться!

— Жена? — Киёи не мог не спросить.

— А. Это потому, что Кояма и Хира — хорошие друзья, — невозмутимо ответил один из парней.

Было понятно, что парни просто дразнятся, однако Киёи это все еще очень беспокоило, и он ненавидел себя за это.

Кояма освободил место и пригласил Киёи сесть туда. Хоть Киёи и раздражало его немного женоподобное поведение, он все же сел на предложенное место.

Хира собирался встать, но Кояма положил ему руку на плечо и сказал:

— Все в порядке, я схожу.

Такое дружелюбное поведение еще больше разозлило Киёи, однако Хира лишь равнодушно поблагодарил Кояму. Было очевидно, что такой уровень физического контакта не был чем-то необычным для них.

«А когда я прикасаюсь к нему, он вздрагивает...» — Киёи чувствовал внутри досаду.

Кояма вернулся с пивом и закусками.

— Я вспомнил про жареного цыпленка, поэтому взял какое-то блюдо из шкафа. Ничего?

— Все в порядке.

— Все тарелки выглядят таким дорогими, что страшно ими пользоваться.

— По-моему, моя тетя коллекционирует фарфоровую посуду.

— Интересно, она рассердится, если узнает, что мы подавали жареную курицу, купленную в магазине, на блюде от Jinori*, — Кояма взял свой мобильный телефон и в шутку начал делать снимки, якобы, чтобы потом предъявить их в качестве доказательства.

________________________________________

*Richard Jinori — знаменитый итальянский бренд мирового уровня, имеет статус главного фарфорового дома Италии на протяжении почти 300 лет. — Прим.пер.

Хира быстро протянул руку и закрыл объектив камеры, обозвав Кояму идиотом. Наблюдая за его непринужденным поведением, которое абсолютно отличалось от того, как Хира общался с ним, Киёи молча сжал зубы и с равнодушным видом продолжал небрежно потягивать пиво.

Хира предложил ему жареного цыпленка:

— Это из круглосуточного магазина. Хочешь немного?

— Нет, я уже поел.

— Тогда дай мне знать, если захочешь есть. Я приготовлю тебе отядзукэ* или онигири**.

___________________________________

*Отядзукэ — чашка риса, заваренная зеленым чаем или горячей водой, с добавлением солений, слив, водорослей нори, жареного или солёного лосося, морепродуктов, а также васаби. Интересно, что отядзукэ часто подаётся последним и символизирует окончание застолья. После него приличные гости должны откланяться и уйти. Но Хира, разумеется, ничего такого не имел в виду. — Прим. пер.

**Онигири — блюдо из пресного риса, слепленного в виде треугольника или шара, обычно с начинкой, завернутый в лист нори, лист салата, омлета или даже ветчины. В Японии онигири популярны настолько, что есть даже магазины, которые продают только онигири. — Прим. пер.

— Ммм, — Киёи кивнул, соглашаясь.

Кояма в замешательстве наклонил голову.

— Несмотря на то, что вы знаете друг друга так долго, вы общаетесь, словно два незнакомца. — Кояма посмотрел Киёи прямо в глаза: — Вы больше походите на хозяина и слугу, чем на друзей.

— Чего? — Киёи нахмурился, понимая, что это был камень в его огород.

— Извините, мне нужно в уборную, — поднявшись с места, Кояма быстро вышел из гостиной, оставив Киёи в ступоре.

— Прости... — тихим голосом извинился Хира.

— Почему ты извиняешься? — сердито спросил Киёи.

Не зная, что ответить, Хира замолчал, но на лице отражалось беспокойство.

Когда кто-то из друзей, сидевших напротив Хиры за столом, задал ему вопрос, он тут же ответил. В этом не было ничего экстраординарного, тем не менее у Киёи это вызывало странное чувство недовольства. Жуткий, надоедливый и непонятный чудак. Киёи всегда считал, что у всех, кто знает Хиру, сложилось примерно одинаковое мнение о нем. Однако это было не так. Когда Хира разговаривал с Коямой и другими друзьями из университета, он казался обычным парнем, хоть и немного старомодным.

«Несмотря на то, что вы знаете друг друга так долго, вы общаетесь, словно два незнакомца».

«Вы больше походите на хозяина и слугу, чем на друзей».

Человек, от которого он меньше всего хотел бы это слышать, жестко указал на то, что волновало его самого больше всего.

«Словно два незнакомца... Хозяин и слуга...» — слова, от которых он не смог бы отмахнуться, даже если бы захотел.

Киёи медленно протянул руку под столом и коснулся руки Хиры. Вздрогнув, Хира посмотрел на него.

— Ч-что случилось? — спросил он.

— Всё отлично.

Скрытая от посторонних глаз под столом рука Киёи держала Хирину руку. Пусть в этом не было ничего необычного, но этим он хотелось кое-что сказать.

— Но ребята еще тут.

— Это нормально — немного подержаться за руки.

— Но... если нас раскроют, это скомпрометирует Киёи.

— Потому что мы оба мужчины?

— И это тоже, но...

— Но что?

— Больше всего то... что ты с кем-то вроде меня... — он снова был «на негативе».

Однако чем больше Хира сопротивлялся, тем больше Киёи хотелось добиться своего. Когда Хира как бы случайно попытался отдернуть руку, Киёи сжал ее еще крепче.

—Я же сказал, что все в порядке — значит, все в порядке.

— Нет, но...

В самый разгар словесных баталий Киёи вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Это был Кояма, который вернулся из уборной; и в тот момент, когда Киёи отвлекся на него, Хире удалось высвободить руку. Киёи даже непроизвольно вскрикнул.

— Хира очень стеснительный, — пробормотал Кояма, словно разговаривая сам с собой.

Киёи оглянулся, но тот не смотрел на него, а, сев за стол, начал болтать с друзьями. Несомненно, этот комментарий был адресован Киёи, и прозвучал так, будто он вел себя агрессивно. В принципе, так оно и было.

Чувствуя, как его щеки запылали огнем, Киёи встал.

— Я пойду репетировать.

— Э... Киёи...

Не оборачиваясь, он вышел из гостиной. До чего же ужасно, что из всех людей именно Кояма застал его в столь неловкий момент. Киёи заперся в звуконепроницаемой комнате, достал из сумки сценарий и начал листать страницы. Ему хотелось забить голову строчками из пьесы, чтобы отвлечься от чувства стыда.