32
Дом, около которого они остановились, был больше, чем Лиза ожидала. Может быть, из-за того, что мать Иры явно ненавидела успех своей дочери в искусстве, и Лиза полагала, что Анна жила в крошечном доме, пронизанном горечью и минимализмом. Вместо этого она столкнулась с раскинувшимся белым домом, который можно было бы описать как особняк, с яблонями и розовыми кустами в палисаднике и большим крыльцом, которое легко можно было спутать со свадебной аркой. Лиза вдохнула полной грудью. — Она здесь живёт?
— Да, — ответила Ирина. Она казалась такой угрюмой, что это разбило сердце Лизы. — Пожалуйста, не позволяй ей добраться до тебя. — Я справлюсь, — сказала Лиза, и на этот раз она действительно имела это в виду. Независимо от того, какой отвратительной ведьмой окажется эта женщина, она всё ещё мать Иры, и Лиза сделает всё возможное, чтобы вести себя вежливо с ней. В конце концов, это только один вечер. Сидни отправился в местную закусочную на несколько часов, пока Ирина, Лиза и Миша медленно добирались до входной двери. Внутри был включен свет повсюду, хотя Ирина уже сказала Лизе, что её мать жила там одна. На лице Иры промелькнула физическая боль, когда она позвонила в звонок. Миша протянул руку и сжал её. Лиза не слышала приближающихся шагов, но внезапно дверь открылась, и она отшатнулась от яркого света. Перед ними стояла невысокая женщина, старше, чем ожидала Лиза, но гламурнее, чем все они трое вместе взятые, одетая в тёмный брючный костюм со слишком большим количеством украшений. Её глаза были узкими, а взгляд резким, направленным на них, что Лиза увидела в выражении лица Иры. — Ирина, — сказала Анна, яркость её голоса противоречила хрупкости её улыбки. Лиза сразу же захотела от неё отвернуться. — Я уже собиралась отправить шерифа искать тебя. — Попали в пробку, — сказала Ирина в качестве объяснения. Она казалась намного меньше, чем обычно. — Звонок был бы оценён по достоинству, — сказала Анна, протягивая руки. — Разве ты не собираешься обнять свою мать? Ирина шагнула вперёд, и Лиза была вынуждена наблюдать самые жёсткие объятия, которые она когда-либо видела в своей жизни. Когда Анна отступила, её взгляд приковался к внуку. — Миша, — сказала она, и её голос немного потеплел. — Ты так подрос. — Привет, бабушка, — сказал он, протягивая руку. — Счастливого Рождества. — Такой воспитанный, — сказала Анна, наклоняясь и тряся его руку. — Ты рад, что Санта придёт? — Да, — сказал Миша, взглянув на мать. — Я попросил у него аквариум, но мама сказала, что он не сможет прилететь вместе с ним. Ещё одно странное взаимодействие. Миша полностью осознавал, что Санта ненастоящий. Ирина уже сказала Лизе, что он начал догадываться об этом, когда ему было шесть. Но он охотно притворялся сейчас, и Лиза не могла понять, было ли это потому, что он не хотел разочаровывать свою бабушку, не соглашаясь с ней, или потому, что он действительно боялся её. Ирина прижала руку к затылку сына. — Как я уже сказала, есть правила, когда дело доходит до полётов с живностью. Анна проигнорировала её. Её светло-карие глаза, которые каким-то образом стали богаче по цвету, когда переметнулись к дочери, наконец-то сфокусировались на Лизе. — А ты, — сказала она, выпрямляясь, — у нас кто? Все трое напряглись. Ирина выдохнула. — Это Лиза. — А Лиза… кто? — спросила Анна, не протянув руки. — Я же говорила, что приведу кое-кого. — Ты сказала мне, что приведёшь с собой пару. — Лиза — моя пара, — ответила Ирина. Анна повернулась, чтобы посмотреть на неё, её взгляд похолодел, прежде чем она оглянулась на Лизу, которая отчаянно заставляла себя улыбаться. — Очень приятно познакомиться, мисс Лазутчикова, — сказала Лиза, протягивая руку, потому что не могла вынести неловкости ни секунды больше. — Спасибо, что пригласили нас. К её чести, Анна ответила на рукопожатие. Её хватка была твёрже, чем Лиза ожидала. На секунду Лиза подумала, что всё будет в порядке. Анна не кричала, она почти улыбалась. Может, она была не такой уж и ужасной, как со слов Иры. Но потом она разрушила всё это тяжёлым вздохом, который потряс её до пальцев ног. — О, Ирина. С тобой всегда было так трудно. Она вернулась в свой дом и жестом попросила гостей следовать за ней. Все трое побрели за ней, а их сердца опускались всё ниже.
Лиза сидела за ужином рядом с Ирой, а Мишей сидел напротив неё, в то время как Анна сидела напротив своей дочери. В тот момент, когда Ирина вошла в этот дом, она изменилась: всё её тело стало жёстким и тревожно настроенным, как будто она постоянно ждала удара, который, казалось, никогда не последует. Лиза не видела, чтобы Ирина отмалчивалась, только отвечая на вопросы, и единственным человеком, который, казалось, был доволен этими изменениями, была Анна. — Ирина, дорогая, не пора ли тебе подстричься? — заговорила она, когда закуски принесли из кухни. Их обслуживал официант, хотя Лиза не была уверена, был ли он постоянным персоналом в доме или просто демонстрацией власти на вечер. На кухне Лиза слышала шумные звуки, по крайней мере, трёх человек, готовящих ужин, который Анна не нашла времени приготовить сама. Ирина вздохнула. — Я подстриглась две недели назад. — В самом деле? Значит, ты решила оставить такую длину? Лиза видела, как Ирина нервно перебирала пальцами на коленях, и она знала, что ей не терпелось дотянуться до своих волос, только что подвергнувшихся критике. Когда Лиза познакомилась с ней, её блестящие локоны едва ли достигали плеч, но в последнее время Ирина немного отрастила их. Теперь они скручивались и доходили до её ключиц, и Лизе это нравилось. Анне, казалось, нет. — Я просто… захотела перемен, — сказала Ирина. Насмешка Анны по силе была сравнима со взлётом реактивного самолёта. — Каждому своё, я полагаю. — Мне нравится, — сказала Лиза, что, как она знала, было глупо, но это само выскочило. Даже Миша покачал головой. — Не сомневаюсь, дорогая, — сказала Анна, её глаза оглядели волосы Лизы, которые спускались по её спине и нуждались в надлежащем уходе. — Так, мисс Андрияненко. Мы ещё не поговорили о Вас. Это было неизбежно, но Лиза всё равно почувствовала, как её улыбка застыла на лице. — Что Вы хотели бы знать? — Чем ты занимаешься, например? — Я работаю в издательстве. Мы выпускаем детские книги, — быстро добавила она, прежде чем Анна успела бы спросить. — На «Пингвин»? Если бы кто-то ещё спросил об этом, Лиза закатила бы глаза и сказала: «нет, потому что это не единственное издательство для детей». Но это была Анна, и она пообещала, что будет вести себя наилучшим образом, поэтому вместо этого она ответила: — Я работаю в компании под названием «Катерпиллер». Она не так хорошо известна, но у нас было три бестселлера по версии Нью-Йорк Таймс в этом году. Это впечатлило Анну примерно так же, как рекорд Лизы по количеству выпитых ягермейстеров за 30 секунд. Другими словами: никак. — Понятно, — сказала Анна, сжимая губы. — И это ты считаешь достижением? Детские книжки? — Да. А что, не должна? Анна слегка улыбнулась. — Откуда мне знать, — это был хитрый ответ, чтобы подытожить все тонкие уколы, но Лиза проигнорировала его. — Миша многие наши книги прочитал. — И тебе понравилось, Миша? — Да, — ответил Миша, охотно отвлекаясь от салата. — У них есть эта новая серия о мальчике, который умеет колдовать, и он путешествует со своей сестрой, чтобы… — Гарри Поттер, — отрезала Анна. — Это не Гарри Поттер, — возразил Миша. — А звучит одинаково.
— Более одной серии может быть о мальчике, у которого есть магические силы, — заметила Ирина, но в ту секунду, когда глаза её матери устремились на неё, она снова замолчала. — Если честно, она очень хорошо продаётся в магазинах, — сказала Лиза. — Рассказ нацелен на читателей немного старше Миши, но он — умный ребёнок, поэтому уже взялся за него. Миша сиял от счастья. Анна, тем временем, всё ещё свирепо смотрела. — Много ли Вы зарабатываете, мисс Андрияненко? — спросила Анна, и они, наконец, достигли сути вопроса. Она заметила дорогую одежду Лизы и непрактичные туфли в ту же секунду, как только она вошла, и было очевидно, что она уже знала, что Лиза не купила их на собственную зарплату. Лиза расправила плечи. — Нет, на самом деле, нет. — Это вызывает жалость. К счастью, ты нашла кого-то, кто готов оплатить тебе одежду. Ирина уронила вилку. — Мама. — Что? Не ты ли купила ей пальто от Бёрберри? — спросила Анна, потому что, конечно же, у неё был намётан глаз на дизайнерские бренды, как и у её дочери. — Да, и что с того? Я могу потратить свои деньги на что угодно или на кого угодно. — Не говори со мной так, — огрызнулась Анна, и Ирина сразу же замолчала. Анна повернулась к Лизе. — Тебя не беспокоит, что тебе приходится полагаться на мою дочь во всём? Лиза видела, как голова Миши металась туда-сюда, когда он следил за их речевым обменом, как за теннисным матчем, но она не нарушала зрительный контакт с его бабушкой. — Я не полагаюсь на неё. Ваша дочь очень щедра, но она также бдительно относится к своим деньгам. Она не стала бы столь успешной, в противном случае. Анна фыркнула. — Если ты это так называешь. Лиза жаждала, чтобы Ирина постояла за себя, как и всегда, но женщина рядом с ней превратилась в своего рода ребёнка, которому, очевидно, было запрещено огрызаться с матерью. Лизу затошнило от этого. — Не думаю, что можно назвать это как-то ещё, — сказала Лиза как можно более твёрдо, не будучи грубой. — Но если это вызывает у нас разногласия, тогда, возможно, нам следует поговорить о чём-то другом. — Очень хорошо, — сказала Анна с ещё одной холодной улыбкой на лице. — Когда ты открылась своим родителям? О, да ёбаный в рот. — Мама, это неуместно. — Помолчи, Ирина, я говорю с мисс Андрияненко, — прервала Анна слабый протест своей дочери. Она кивнула, чтобы Лиза ответила. Со вздохом Лиза просто решила сказать правду. — У меня нет родителей. Я выросла в приёмной системе. Я знала, что бисексуальна, с подросткового возраста, но Ирина — первая женщина, с которой я стала встречаться. На секунду она подумала, что Анна была впечатлена её прямолинейностью. Но потом она повернулась к дочери и сказала: — Ты встречаешься с сироткой? Ирина застонала. — Это не является камнем преткновения. — Что случилось с твоими родителями? — спросила Анна, оглядываясь на Лизу. — Они бросили меня возле закусочной, — плоско сказала Лиза. — И они не были наркоманами, прежде чем Вы спросите. Всё в порядке. — Если ты так говоришь, дорогая. — Мама, — огрызнулась Ирина, и это был самый громкий голос за весь вечер. — Пожалуйста, не будь такой грубой. — Я не хочу показаться грубой. Мы просто разговариваем, не так ли, Лиза? Лиза хотела протянуть руку через стол и ударить её по гнусному лицу, но вместо этого она просто улыбнулась. — Конечно. — Вот видишь. Поэтому, возможно, тебе следует прекратить так себя вести, — сказала Анна, глядя на свою дочь. Ирина сглотнула. — Я… Лиза моргнула, без вопросов зная, что извинение собиралось соскользнуть с её губ, прежде чем она сдержала его. Ирина выпрямила спину, направив глаза на мать. — Не думаю, что с моим поведением что-то не так. Давайте поговорим о чём-нибудь другом. — Сегодня вечером происходит много изменений, — резко вздохнула Анна. — Это заставляет меня задуматься, что вам двоим есть о чём поговорить. Странно, но Миша пришёл им на помощь. — Они никогда не прекращают говорить, бабушка. — Серьёзно? — Да, мама и папа никогда не говорили так много, как они. Анна фыркнула, и впервые в тот вечер это произошло не за счёт её дочери. — Меня это не удивляет. Этот человек едва мог связать и два слова. Лиза усмехнулась в свой напиток, и Ирина тут же посмотрела на неё. — Как там поживает Робин? — спросила Анна. — Он в порядке, насколько мне известно, — сказала Ирина. — Он больше не приходит в квартиру. — Миша? Он присматривает за тобой как следует? — Да, — пожал плечами Миша. — Хотя сейчас я провожу больше времени с мамой. Наконец, Анна остановила свой натиск. — Почему? — Мне больше нравится её дом. У нас еда вкуснее, плюс, я могу проводить время с ней и Лизой. — Еда вкуснее? — медленно спросила Анна. Её взгляд скользнул обратно к дочери, остановившись на её талии. Лиза почувствовала, как всё её тело потрескивает, а светло-карие глаза сузились. — Да, — весело сказал Миша, не обращая внимания на то, что его мать, казалось, вот-вот расплачется. — И Лиза учит меня писать истории. — Какого рода истории? — спросила Анна. — Сейчас мы пишем сочинение о медведе, — сказал Миша. — Лиза сказала, что однажды у меня получится написать великий американский роман. Анна усмехнулась. — Не сомневаюсь. Пока это не мешает твоей учёбе. — Я выхожу в отличники, — сказал Миша. — И моя учительница сказала, что мои сочинения становятся всё лучше. К собственному раздражению, Анна выглядела немного довольной. — Молодец, Миша. Это просто замечательно. Под столом Ирина схватила Лизу за руку и сжала её.
Из-за пятичасовой поездки обратно в Нью-Йорк они не могли задержаться в Сторибруке. Тем не менее, это был долгий день, и уже в семь Миша начал зевать. А к семи тридцати он уже крепко спал на диване. — Нам пора, — вздохнула Ирина, поглядывая на часы. Персонал только что убрал десерт, к которому она не притронулась, и Лиза с нетерпением ждала, когда она скажет именно эти слова. — Ты уверена? Мы едва провели время вместе, — сказала Анна, заговорщицки глядя на Лизу. — Моя дочь приезжает ко мне только раз в три года, и даже тогда она отказывается остаться на ночь. И каким бы отвратительным ни был вечер, Лиза вроде как хотела, чтобы Ирина согласилась. Мысль о том, что они будут находиться в дороге до полуночи, утомляла её. — Может быть, Вы могли бы приехать в Нью-Йорк как-нибудь, — предложила Лиза. — Было бы здорово увидеть Вас снова, — её затошнило от своего собственного жеманного тона, и это не сработало с кем-то с такой железной волей, как у Коры. — Но у Иры есть только одна свободная комната, — сказала она. — Где я буду спать, пока ты там? Не прохрипеть было практически невозможно. — Я сплю в постели Иры, мисс Лазутчикова. Уверена, что Вы и сами это понимаете. К её чести, Анна не выглядела в таком уж ужасе. Однако, она фыркнула достаточно громко, и её ноздри полностью закрылись, как будто она пыталась заблокировать любой затяжной запах их отвратительных гей-выходок. — Возможно. Не могу сказать, что удивлена, — вздохнула Анна. — Ирина, дорогая, я бы хотела, чтобы ты больше думала о своих решениях. Ты всегда подпускаешь людей к себе так быстро.
Ирина сглотнула. — Лизе нужно было где-то остановиться, и у нас отношения. Почему она не должна жить со мной? Каждый раз, когда Ирина говорила кому-то, что они встречаются, сердце Лизы набухало. Не имело значения, что это была ложь — может быть, чем больше раз она это скажет, тем правдивее это станет. — Потому что ты её почти не знаешь. — Ты с ней познакомилась. Она находится прямо здесь. Она — хороший человек, она нравится моему сыну, и она заботлива по отношению ко мне. Что ещё тебе надо? Они обе выжидающе смотрели на Анну, которая лишь вздохнула. — Я просто хочу, чтобы ты нашла кого-то, кто будет относиться к тебе должным образом. Вот и всё. — Лиза относится… — И кроме того, — спокойно перебила её Анна. — Мише нужно мужское влияние. — У него есть отец. Он по-прежнему играет большую роль в его жизни. — Так ли это? Судя по всему, ты медленно отдаляешь их друг от друга. — Мама, — вздохнула Ирина, проводя руками по волосам. — Ты не можешь использовать его в обоих направлениях. Ты не можешь ненавидеть Робина и желать, чтобы мой сын не жил с ним, но также критиковать меня за попытку совместной опеки. — Когда ты поймёшь, что я могу делать всё, что мне заблагорассудится? — спросила Анна, холодно улыбаясь. — Ирина, я знаю, что будет лучше для тебя. Такие отношения тебе не на пользу. Не обижайся, дорогая, — добавила она, обращаясь к Лизе. — О, ничего страшного, — ухмыльнулась Лиза. — Кроме того, я уже видела, как тебе разбивали сердце. Ты действительно хочешь, чтобы это повторилось? — Какие у меня ещё варианты, по-твоему? — спросила Ирина. — Никогда больше ни с кем не встречаться? — Встречайся с тем, кто не будет использовать тебя ради денег, как это сделал этот твой отсталый бывший муж. Черты лица Иры напряглись, но она не ответила. — Я не использую её ради денег, — возразила Лиза, и Анна отмахнулась от неё одним жестом руки. — Я знаю, ты считаешь, что ты самый умный человек в мире, потому что тебе удалось продать несколько картин ради прибыли, но однажды реальность укусит тебя за задницу, — сказала Анна, потягивая вино. — Я просто забочусь о тебе. — Нет, это не так, — огрызнулась Ирина, и лицо её матери сразу же омрачилось. — Ирина, — сказала Анна резким голосом. — Что я тебе говорила о том, когда ты разговариваешь со мной в таком тоне? Ирина была взрослой женщиной. Взрослой 36-летней женщиной с многомиллионным состоянием и тремя художественными галереями. Но перед лицом матери она сжималась, а её губы дрожали. Она смотрела на свои колени. — Я… — и снова это прозвучало как почти извинение, которых Лиза никогда не слышала от неё раньше. Ирина однажды сказала ей, что её отказ извиняться перед кем-либо исходил из её потребности преуспеть в мужском мире. И, возможно, это правда, а, возможно, в её жизни был кто-то, перед кем она слишком много раз извинялась. Может, ей пришлось тренироваться, чтобы перестать это делать. Прочистив горло, Ирина сказала: — Нам действительно пора. Анна вздохнула. — Ладно. Если нужно, тогда уезжай. — Идём, Лиза, — сказала Ирина, вставая и направляясь прямиком к двери. Лиза беспрекословно последовала за ней. — Сидни уже здесь? — пробормотала она, когда они подошли к входной двери. Ирина покачала головой. — Мы встретимся с ним в закусочной. Мне просто нужно выбраться отсюда. Лиза не стала возражать, потому что в этом доме стояла удушающая атмосфера, и она не жаловалась на побег из него несколькими минутами раньше. Они нашли свои пальто в холле и накинули их, пока Анна наблюдала за ними, стоя на расстоянии нескольких шагов, опустив руки. — Стоит ли мне будить Мишу? — спросила она. Ирина замерла, она забыла о нём. — Я возьму его, — сказала Лиза, прежде чем любая из них успела бы подойти к нему. Надеясь, что она сможет оправдать своё утверждение о том, что она достаточно сильна, чтобы унести 10-летнего ребёнка, она вошла в гостиную и подняла его. — Мама? — прошептал он ей на ухо. — Это всего лишь я, — прошептала она. — Мы возвращаемся домой. Хватайся за меня, как обезьянка. Он не смеялся, что означало, что он действительно был истощён. Он обнял её за шею, обхватив ногами за талию, и Лиза подняла его, осторожно шагая обратно в холл. Как только она появилась, Анна сказала: — На нём нет куртки. — Мы можем обернуть её вокруг него, — сказала Ирина, схватив куртку и накинув её на его плечи. Её мать вздохнула, качая головой. — Иногда я действительно беспокоюсь о тебе, Ирина. — Тебе не обязательно это делать. Я в порядке, — голос Иры был сдавлен, и Лиза не удивилась бы, узнав, что паническая атака поднималась сейчас внутри неё. Ей нужно было вытащить её оттуда как можно скорее. — Я не пытаюсь торопить, но этот ребёнок тяжелее, чем я ожидала, — сказала Лиза. Ей удалось вытащить руку из-под тела Миши и протянуть её Анне. — Было приятно познакомиться, мисс Лазутчикова. Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества, мисс Андрияненко, — неохотно ответила Анна. После того, как она пожала Лизе руку, она нежно погладила Мишу по голове. Затем она повернулась к дочери. На секунду Лиза подумала, что вообще не будет никакого прощания. Но, в конце концов, Анна шагнула вперёд и сухо поцеловала Иру в щеку, настолько мимолётно, что даже не оставила следа от губной помады. Лизе показалось, что Ирина вздрогнула. — Счастливого Рождества, мама,— сказала она, отступая и открывая дверь. Она держала в руках мешок с подарками, которые вручила ей Анна; он был значительно меньше, чем мешок, который она принесла сама. А потом они вышли, идя быстрее, чем это было необходимо, по морозной тропинке. Лиза крепко сжимала Мишу, стараясь не отставать. Ирина набирала сообщение на телефоне одной рукой, очевидно говоря Сидни, что они уже в пути, в то время как другой рукой держала мешок с подарками так крепко, что костяшки её пальцев побелели. — Итак, — заговорила Лиза, стараясь не дышать. — Насколько хорошо всё прошло? — Как и всегда, — сказала Ирина, не оглядываясь на неё. — Ты замечательно провела время? — Превосходно, спасибо, — сказала Лиза. — Слушай, это не было здорово, но всё кончено. И она прямо не назвала нас лесбиянками, так что это успех, верно? Ирина пусто рассмеялась. — Наверное. Наконец, она притормозила. От её дыхания исходил пар. — Спасибо тебе, Лиза. — За что? — Что была такой… — вздохнула она. — За понимание. С тобой мне было намного легче пережить это. — Забавно, — сказала Лиза, поднимая Мишу повыше. — Мне казалось, что я только всё испортила. — Определённо, нет, — настояла Ирина. Она повернулась, чтобы посмотреть на неё. — Тебе не тяжело нести его? — Тяжело, — призналась Лиза. — Но я так просто не сдамся. Кроме того, я не позволю ему узнать, что я — слабачка. На этот раз Ирина рассмеялась, и после самого напряжённого дня в жизни Лизы, это стало музыкой для её ушей. — Вы двое ужасно влияете друг на друга. — Ты уже это говорила. Они продолжили идти, и Лиза отчаянно желала взять Иру за руку. Вместо этого она спросила: — Ты выросла здесь? — Да. — Каково это было? Ирина задумалась на секунду, прежде чем сказать: — Одиноко. — Почему? — Потому что мама была против, чтобы я заводила друзей; она говорила, что это отвлекает меня от школьных занятий. Но дети в школе всё равно не хотели дружить с дочерью злой ведьмы. — Предполагаю, это было их прозвище для твоей мамы. Ирина резко кивнула. — У неё была репутация, которая автоматически перекинулась и на меня. — Когда ты уехала из города? — Когда поступила в колледж. Мама хотела, чтобы я поступила в Гарвард, чтобы оставаться рядом с домом, но я поступила в Йель. 100 миль не так уж и много, но они стали спасательным кругом для меня. — Серьёзно? Ты училась в Йельском? — спросила Лиза, хотя у неё не было причин удивляться. Ирина улыбнулась ей. — Да. — А потом что? — Я переехала в Нью-Йорк и с тех пор не часто возвращалась сюда. Закинув Мишу повыше на бедро, Лиза спросила: — Когда умер твой отец? — Вскоре после этого. Моя мать винила во всём меня. — Почему? — Потому что я разбила ему сердце, уехав, — монотонно произнесла Ирина. Лиза вздохнула. — Ты в это веришь? — Не совсем. Мой отец поддерживал меня и был доволен моим выбором. Но всё равно неприятно слышать такое во время поминок. — Ирина… — сказала Лиза и вздрогнула, когда Ирина тяжело вздохнула, как будто пыталась сдержать слёзы. — Мне жаль. — Не стоит. Такова жизнь. — Несмотря на это, мне всё равно очень жаль. Она ожидала, что другой резко сформулированный комментарий будет воспринят в штыки, но Ирина просто пожала плечами. После паузы Лиза подумала о кое-чём другом, что было сказано за ужином. — Сколько раз твоя мама встречалась с Робином? Она не ожидала, что Ирина ответит на этот вопрос, но, возможно, вечер был достаточно трудным для неё, чтобы отчасти взломать её установки. — Немного. Он ей никогда не нравился, — сказала Ирина. — Она считала, что он не подходил мне по статусу, а затем, когда мы поженились, и уже было слишком поздно пытаться разлучить меня с ним, она зациклилась на том, что он со мной только ради моих денег. Лиза крепче прижала Генри к себе, как будто надеялась, Мишу он защитит её от ответа на следующий вопрос. — А это так? Ещё одна пауза. А потом: — Не совсем. Уверена, он тоже меня любил. Но… я говорила тебе, что Робин не был счастлив, когда мой бизнес стал расти? Ну, скажем так, его недовольство длилось недолго. Он сократил свои часы в спортзале, ездил в дорогостоящие уикенды и тусовался со своими друзьями, пока я была занята в галерее. Внезапно тот факт, что его жена была кормильцем семьи, казалось, перестал беспокоить его. Учитывая, что в его распоряжении появилось так много бабла. Лиза хотела посмеяться над попыткой Иры пошутить, но не могла заставить себя сделать это. — Ты никогда не говорила мне, почему вы развелись. — Я знаю. — Думаешь, когда-нибудь сможешь? Ирина колебалась, её глаза всё ещё смотрели прямо вперёд, когда они медленно шли. — Это не такой уж и секрет. Мы не были счастливы уже долгое время и оставались вместе только из-за Миши. Но так не могло дальше продолжаться. — Предполагаю, что это ты порвала с ним. — Да… сначала он был в ярости, но потом, казалось, успокоился, когда я согласилась купить ему квартиру за 1 миллион долларов. — И… зачем ты это сделала? — Я сказала ему, что это для Миши, — ответила Ирина. — Но, может быть, я просто хотела избавиться от него, и иногда деньги — самый простой способ сделать это. Что-то в этом предложении заставило Лизу резко вздохнуть. Она знала, что испытывала удачу, но тихо сказала: — Ты не должна использовать деньги в качестве защиты, Ирина. — Я знаю, — ответила Ирина. — Я больше этого не делаю. И сразу же Лиза подумала о контракте, который она подписала — контракте, который заманил Лизу обещаниями о роскоши и комфорте, пока она вела себя хорошо, держала безопасную дистанцию и ничего не делала, чтобы нанести урон уже повреждённому сердцу Иры. Лиза видела, как Сидни едет к ним, и хотя было ещё столько всего, что необходимо было сказать, она отчасти провисла с облегчением. — Ну, я во многом расхожусь во мнениях с твоей матерью, — призналась Лиза, ещё раз поправив положение Миши. — Но, по крайней мере, я могу согласиться с ней насчёт Робина. Ты заслуживаешь лучшего, чем он. Ирина слегка изогнула губы в улыбке, но не ответила. Сидни остановился рядом с ними и выпрыгнул из машины, забрав Мишу из рук Лизы и усадив его на заднее сиденье. Ирина дождалась, пока его безопасно пристегнут, прежде чем сесть на другую сторону машины. — Эй, — сказала Лиза, схватив её за локоть. Впервые за тот вечер она смогла посмотреть Ире прямо в глаза. Ей не понравилось то, что она там увидела. — Хочешь сесть спереди? Ирина нахмурилась. — Зачем? Под её глазами появились тёмные круги, и Лизе пришлось остановить себя от того, чтобы протянуть руку, желая сгладить их большим пальцем. — Ты выглядишь так, будто тебе нужен отдых. Она бы не удивилась, если бы Ирина усмехнулась и сказала: «Миша — мой сын, мисс Андрияненко, и я сяду с ним, если ты не против». Но, очевидно, вечер истощил её больше, чем Лиза осознавала, потому что её плечи просто провисли. Она казалась на пять дюймов ниже, чем обычно. — Хорошо, — сказала она, и с последним сжатием руки Лизы она скользнула на переднее сиденье и закрыла дверь. Лиза села назад, чувствуя себя измученной, но готовясь развлечь Мишу, как только он проснётся.