Браслеты братства. Не могу забыть тебя...

Несколько дней после рейда я провожу безвылазно в Аврорате. Дел накопилось по самую шею: отчетность, тренировки, дополнительное обмундирование и оборудование, необходимое в рейдах. Да и необходимое в ближнем бою оружие стоит привести в порядок.

В лаборатории Малфоя не показываюсь намеренно. Злость и раздражение порой настолько сильны, что я отбрасываю перо и меряю шагами кабинет из угла в угол. Не понимаю, какого хрена я должен по-прежнему терпеть его издевки? Будучи главой Аврората, никому не позволяю такого неуважения к себе, что терплю от мордредова слизеринца. А подчиняться соглашусь разве что в постели, когда наконец трахну его.

Память тут же подбрасывает воспоминание меня, прижимающегося к бедру и боку Малфоя, ласкающего его тонкие губы, исследующего влажный розовый рот…

— Мерлин! Хочу его до безумия… —обхватываю голову руками и падаю в кресло у камина. Мне нужна разрядка. Поэтому вечером направляюсь с сослуживцами в бар.

Перед нами на столике высятся несколько бутылок огневиски и широкое блюдо с отварными в вине и специях креветками на закуску. Фоном играет легкая музыка, издаваемая зачарованными инструментами. Я потягиваю огневиски, глядя на шумно играющих во «взрывного дурака» авроров, на Смита, по собственнически прижимавшего к своему боку за талию Эву. На Джарвиса, от души смеющегося над плоскими шутками Полански и время от времени позволявшего ему прижаться губами к виску. На Акселя, улыбающегося кому-то в зале. И почти начинаю жалеть, что притащился сюда, когда к нашему столу вальяжно подходит, кто бы мог подумать, Паркинсон. Подходит к Акселю и, чуть касаясь наманикюренным пальцем спины, ведет от лопаток до талии.

— Привет, красавчик! — ее громкий шепот, чуть растягивающая слова манера говорить напоминает мне Драко. — Не хочешь присоединиться к нашей веселой компании?

У парня загораются любопытством глаза, он кивает и представляется:

— Я Аксель.

— Ууу, котенок, — девушка нежно ведет подушечкой пальца по скуле, а я невольно хмыкаю: киса вышла на охоту…

Паркинсон жеманно прикусывает нижнюю губу, накрашенную алым блеском, хлопает ресницами и томно шепчет:

— А меня зови Пэнси, — настойчиво тянет парня куда-то.

Я живо оглядываюсь и вижу Малфоя, что сидит ко мне в полоборота в компании Забини, Нотта и теперь уже Пэнси с Акселем. И молча издали наблюдаю за разворачивающимся действом. Чуть усиливаю заклинанием слух, чтобы слышать разговор и откидываюсь на спинку дивана со стаканом огневиски. Улыбаюсь ужимкам Нотта (никогда не подозревал, что он так манерен), недовольству Забини и подначкам Пэнси — а девица та ещё штучка. Наслаждаюсь спектаклем до тех пор, пока Нотт игриво не кладет голову на плечо Драко.

— Драко как всегда задумчив, — Тео ведет пальцем по скуле.

— Прошу прощения, — Малфой чуть оборачивается и смотрит на Тео. Кажется, ещё миг и их губы сольются в поцелуе. Такие игры мне не нравятся. Внутри все протестует, и я иду к их столику.

— Прощу тебе что угодно, — мурлычет Нотт и ведет пальцем по шее Драко. Однако тот фыркает дергает плечом, сбрасывая с плеча голову и руку.

 — Мальчики всё играют, — комментирует Пэнси, забавляясь реакции Акселя, который смотрит на этот спектакль с открытым ртом.

— Многие любят поиграть в хорошие игры с другими мальчиками, — отзывается Блейз, и все, включая покрасневшего Акселя, смеются.

— Ты хочешь со мной поиграть? — спрашивает Малфой Тео, беря его за подбородок и ухмыляется, когда он краснеет.

«Мордред!» — в груди зарождается рык. Мне это не нравится, определенно не нравится.

Останавливаюсь за спиной Драко и покашливаю. Все поднимают взгляд и рассматривают меня, словно диковинку. Я доволен эффектом от моего столь неожиданного появления.

— Боюсь, одному из моих авроров ещё рано играть в такие игры.

Пэнси ухмыляется и кладет свою изящную руку на плечо Акселю.

— Он уже большой мальчик, сам решит, — говорит Блейз и, как-будто невзначай, накрывает рукой палочку, лежащую на столе перед ним.

— Прекрати, — обрывает Малфой действия Блейза, отмечая его жест. Я замираю, осматривая компанию за столом.

— Тео, — говорит напряженно Забини и освобождает стул возле себя, — Пересядь, дай мистеру Поттеру возможность присоединиться и понять, что мы не съедим его аврора.

Нотт грациозно встает, покачивая бедрами, направляется к указанному стулу, его аппетитная задница, обтянутая тонкими штанами, движется слишком медленно, и Забини цокает языком, подгоняя его. Как только парень садится, он накрывает его руку своей и шипит в лицо.

— Даже не думай вертеть тут своей задницей. Больше никаких магических дуэлей.

— Ты бы мог не драться тогда, а дать мне уйти с тем парнем, — с деланным равнодушием говорит Нотт, стреляя глазами из-под ресниц.

Забини рычит и тычет пальцем ему в грудь.

— Ну ты и идиот.

Малфой кривится насмешливо и отпивает огневиски, пряча полноценную улыбку за бокалом. Пэнси смотрит на развернувшуюся сцену и весело изрекает:

— Да все тут умом не блещут, — её язвительность сразу возвращает нас к прежней манере общения.

— Говори за себя, — замечает Малфой и закатывает глаза.

— Драко, ты бы молчал. Твою тупость видно с другого конца планеты. Она размером с дом, даже нет, размером с Лондон, хотя нет, размером с твое самомнение.

В ответ на её слова все смеются, Драко улыбается и я присоединяюсь к общему гоготу. Под столом, чувствую наши соприкоснувшиеся ноги и меня накрывает теплом удовольствия. Включаюсь во всеобщее веселье, рассказывая аврорские байки, курьезные случаи в министерстве. Все сидящие за столом благосклонно смеются и шутят вместе со мной. Только Малфой молчит и слегка улыбается на очередной взрыв хохота.

Я как и все остальные уже достаточно пьян, держать себя в руках все сложнее, поэтому когда опускаю ладонь на бедро Малфоя, он ничего не имеет против. Молчу и слушаю лишь мелодичную речь Пэнси. Тянусь эмоциями к Драко и ощущаю такой наплыв образов, что кружится голова. Посылаю ему его образ, какой вижу перед собой: легкий румянец на бледных щеках, платиновые волосы, лежащие в художественном беспорядке, налитые мышцами руки, обтянутые тонкой тканью черного джемпера, тонкие длинные пальцы и изящные запястья.

Мерлин, как же я его хочу! .

Малфой не отводит глаз, в ответ рассматривая меня. И я вижу себя его глазами: длинные волосы, торчащие в разные стороны (драккл, надо бы подстричься) пьянющие глаза, широкие плечи, налитые мускулами руки… мой обнаженный пресс? , я сидящий верхом на его члене? Мерлин и Моргана, Драко, как же я хочу воплотить все твои мечты в отношении меня! Меня обдает горячим потом, пульс бешено скачет, губы пересохли и покрылись корочкой. А член готов порвать брюки.

— Прошу прощения, — бубнит Малфой выбираясь из-за стола. Черт, кажется окружающие замечают его состояние.

— Вам плохо? — интересуется Аксель, его странный взгляд останавливается на ширинке.

— Всё в порядке, тут слишком жарко, — бросает он через плечо, — скоро вернусь.

— Не волнуйся так, мальчик, — говорит Пэнси своим самым сладким голосом, — уж Драко умеет за себя постоять. С ним все будет нормально.

Провожаю его взглядом и чувствую по связи его возбуждение. Сначала успокаивающееся, а затем вновь взлетающее по нарастающей.

— Малфой! — Рычу и срываюсь с места, под удивленный всеобщий взгляд окружающих, но мне откровенно плевать и на вопросы, застывшие во взглядах и на мнение о себе.

Захожу в туалет и прикрываю дверь. За тонкой дверцей одной из кабинок слышится едва слышный стон, по связи чувствую удовольствие проносящиеся по венам, дрожащее в крови.

«ДРАКО!» — мысленно реву зверем и дергаю дверь кабинки, едва не срывая с петель.

Малфой стоит с закрытыми от удовольствия глазами, с приоткрытым в рваном вдохе ртом.

— Пошел вон! — бешенство застилает глаза. Во мне плещется адский коктейль из ярости и возбуждения. И чтобы почувствовать это, а Малфой определенно чувствует, не нужны браслеты. Достаточно взгляда… И он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Выдёргиваю парня за руку из-под Малфоя, на молодом лице написан ужас и недоверие.

— Я не знал, что у него есть парень, — начинает оправдываться он, чем только сильнее злит меня.

— У меня никого нет, — говорит Малфой и приваливается к стенке кабинки.

— Закрой рот, — шиплю и шагаю внутрь. Дверь захлопывается, отсекая нас от внешнего мира. С силой прижимаю бывшего слизеринца к себе, — Какого хрена ты делаешь, Малфой?

Он облизывает губы и опускает руку себе в штаны, чтоб поправить болезненно стоящий член.

— Надеюсь на минет, — говорит и развязно улыбается, — Ты пришел мне его сделать?

«Сука!» — шиплю мысленно и отвешиваю пощечину, голова беспомощно дёргается. Меня накрывают ярость, ревность, ненависть и безумное до одури желание, а ещё понимаю, что люблю. Люблю эту паскуду так, что рвет жилы, что боль в груди сводит с ума, что «круцио» кажется щекоткой, не дающей заснуть ночами.

— Поцелуй меня, — шепчет и кладет мне руки на талию, а затем сжимает в кулаки ткань тонкого джемпера и притягивает к себе. Охнув, врезаюсь в его грудь. Чуть замешкавшись, впиваюсь в приоткрытый в ожидании рот поцелуем. Прикусываю и зализываю ранки. Малфой стонет так пошло, развратно, что я вжимаюсь в его тело еще сильнее, теснее, даю почувствовать гаденышу мое возбуждение, мой рвущийся на волю стояк. Отлипаю от него, чтобы вдохнуть и смотрю на припухшие алые губы.

Расстегивает одной рукой мою ширинку и сжимает член через мягкую ткань белья. Прикрываю от удовольствия глаза, ощущая на себе его изящные тонкие пальцы. Не в силах сдерживаться со стоном вновь припадаю к его губам, как к источнику. Напористо, страстно и в тоже время нежно, бережно. Его ноги подгибаются и я обвиваю рукой талию, прижимая его к себе, а второй, опираюсь на стенку кабинки чуть выше плеча.

— Я хочу… — начинает Малфой, расстегивая ремень на моих брюках.

— Не здесь, Драко, — хриплю, словно орал во всю глотку, едва держу себя в руках, — Наш первый секс не будет в туалете забегаловки.

— Это очень даже хороший бар, — Малфой похабно улыбается.

— Нет, я хочу трахнуть тебя в месте, достойном тебя, а не в туалете.

Разочарованный стон Драко сбивает меня с ног, и я вновь поддаюсь вперед, чтобы вовлечь его в новый поцелуй, бесконечно долгий. Мучительно нежный.

А затем вынимаю свой налитый член из штанов. Драко делает то же. Сильнее прижимаюсь, охватывая оба органа ладонью. Двигаю вверх- вниз, и ловлю губами стон, такой протяжный. Это сносит крышу. Я выцеловываю влажную дорожку губами от впадинки под ухом до чуть выпирающих изящных ключиц, усмехаюсь и толкаюсь вперед вместе с ним. Стволы скользят в ладони, головки трутся друг о друга, пачкая естественной смазкой.

 — О, да, да, Гарри, — шепчет, абсолютно не давая себе отчёт в том, что говорит. Я в ответ лишь сильнее сжимаю нас, а Малфой дарит еще один до дрожи сладкий поцелуй.

— Драко, — шепчу на выдохе и кончаю, горячая сперма течет по нам, и пальцы сильнее сжимаются, Малфой кончает следом, прижимаясь ко мне и запрокинув голову, я вновь припадаю к его шее с безумным желанием пометить его.

Драко скользит по мне взглядом, а я медленно прихожу в себя, расфокусированно смотрю на него. В груди все пылает от любви.

Мы молча выходим из кабинки, приводим себя в порядок. Помимо моего ликования по связи ощущаю легкое недоверие, сомнения, неверие.

Теперь я точно знаю, что ни за что не отпущу его от себя, не позволю уйти и исчезнуть. Снова. Обязательно добьюсь «своего» Малфоя.

*****

Весь следующий день я нахожусь в рабочем кабинете. Но сосредоточиться на работе так и не могу. Подвисаю, анализируя произошедшее между нами накануне.

Мордред дери тебя, Малфой! Как я раньше не догадался, что моя болезненная маниакальная потребность следить за тобой, была всего лишь зарождающейся влюбленностью. И вчерашний наш «секс» в кабинке туалета поставил точку в моем сознании.

Я люблю тебя, белобрысый мой змей.

Хотя вряд ли осмелюсь сказать тебе это когда-нибудь, учитывая твое отношение ко мне.

Сколько раз ты пытался задеть мое самолюбие в школе, но никогда не вредил всерьез. А ведь я кидался на тебя с кулаками. Сколько раз называл меня шрамоголовым придурком, а ведь я такой и есть. Прожить рядом с тобой столько лет и не догадаться, какой коктейль бурлит во мне, принимая обиду за презрение, а желание обратить на себя внимание — за месть. Только теперь до меня доходит, что своим отказом принять твою дружбу, я сам создал себе врага. А ты им никогда не был. Ты был и остался гордым аристократом, которого променяли на сомнительную дружбу по указке «доброго дедушки Дамблдора», докси ему в бороду! Но наши чувства, они кажутся обоюдными. Или это я свою собственную влюбленность проецирую на тебя, не понимая и не принимая твоих чувств? Но ты хочешь меня. Это также неоспоримо читается в твоих глазах, твоих поцелуях и желаниях, как неоспоримо то, что завтра взойдет солнце. А это, считаю, уже немало для начала отношений. Но захочешь ли ты отношений со мной? Тебя сложно прочитать, почти невозможно. Каждый день с тобой как взрыв брошенной «Бомбарда максима», и я собираю себя по частям каждый раз, когда ты холодно смотришь на меня или отказываешься говорить. И эта связь браслетов, не усложнила ли она ситуацию? Как понять, что творится в твоей голове, если я не могу разобраться с собственными пикси, наводнившими мозг?

Естественно у меня были девушки и после Джинни. До недавнего времени я встречался только с ними. Но отношения вновь и вновь выходили пресными, вялыми, словно не хватало огня, остроты, чтобы захотелось большего, чем просто перепих в темноте, чтобы скинуть напряжение. Оказывается, мне не хватало тебя…

В обед я отправляюсь домой, на Гриммо. Уже третий день Кричер дуется на меня, что я игнорирую его стряпню. Не хочу обижать старого эльфа еще больше. Наши отношения и без того строились достаточно сложно, чтобы терять установившийся статус-кво. Эльф встречает меня у камина в холле:

— Хозяин Гарри, сэр, будет обедать?

— Буду, Критчер. Но накрывай на троих. Гермиона обещала заглянуть, ну и ты, надеюсь не откажешься отобедать с нами.

Эльф с поклоном удаляется, а я наливаю себе в бокал столового красного вина и занимаю одно из кресел в гостиной.

Мысли о Малфое тут же наводняют мозг, и я едва не пропускаю зов Гермионы у камина.

— Гарри? Гарри Поттер, ты дома? — кричит она, видимо, уже не в первый раз. Но я, ушедший в собственные мысли, не слышу ее зова.

— Да, Миона, заходи…

Появившись на пороге гостиной подруга внимательно рассматривает меня.

— Как твои дела, Гарри?

— Неплохо, — отзываюсь и по-малфоевски вскидаваю бровь.

Грейнджер хмыкает:

— Знаешь, я перерыла всю министерскую библиотеку. О браслетах братства сведений немного. Но поняла я одно. Снять их можно лишь через какой-то срок. Год, полгода, — я кивнул. Это мне было известно, — чтобы не повредить артефакт. А вот теперь начинается самое необычное. Связь через браслеты будет крепнуть с каждым днем. Они сродни с брачным браслетам, зачарованным на связанных душами.

Появившийся на пороге Критчер приглашает к столу, и мы перемещаемся в столовую.

— Да, Малфой подробно рассказывал об их свойствах. Но знаешь, Миона, я чувствую предрасположенность Драко ко мне. Ощущаю по связи его настроение, знаю, когда он радуется, злится. Но не всегда уверен. Иногда эмоции так переплетаются, что сложно определить, где чьи. Критчер, — обращаюсь к домовику, сидящему чуть поодаль, — картофель с тушеной с говядиной просто восхитителен! — Эльф довольно вздыхает, и я направляю на старика поток своей магии. Он довольно щурится, словно налакавшаяся настойки бадьяна мандрагора, и опьяневшим взором смотрит на меня.

— Гарри, не торопись. Я знаю, что тебе нравился Драко еще в школе. Но не путаешь ли ты его чувства со своими? Связь еще очень слабая, ты сам говорил. — Гермиона наполнила тарелку салатом из морепродуктов, пирогом с почками и пригубила морс из высокого стакана.

— Откуда, если я сам этого не понимал до последнего времени?

— Вот только ты этого и не понимал. Гарри, да ты, даже кидаясь на него с кулаками, смотрел как на ангела, сошедшего с картины Боттичелли.

Трапезу прерывает настырно бьющая в стекло старая сипуха. Впускаю ее и отвязываю от лапки сильно пахнущее парфюмом письмо — Лора… только у нее была эта привычка обильно поливать бумагу духами. Что ей нужно? Мы не встречаемся уже более двух месяцев…

Пробежав глазами записку с просьбой о встрече, я пожимаю плечами и даю согласие на встречу в ресторане вечером в семь, кормлю птицу совиными вафлями и, положив в мешочек пару сиклей, выпускаю в окно. А затем, поблагодарив Критчера, аппарирую с Гермионой в министерство. За работой не замечаю, как день подходит к концу, и едва не опаздываю на встречу с Лорой.

В семь аппарирую в модный ресторан недалеко от министерства и занимаю столик, забронированный еще в обед.

— Будете делать заказ? — официант подобострастно склоняется надо мной. Не люблю я этого, но тут так обращаются со всеми клиентами.

— Подожду минут пять. У меня назначена встреча, — официант склоняется в ещё одном поклоне и исчезает.

Оглядываюсь вокруг. Лора запаздывает. Эта её привычка жутко раздражала меня в то время, когда мы встречались. Взгляд цепляет знакомое лицо, — Лукас Фовель, — и я ощущаю легкое раздражение. Киваю и отворачиваюсь. Мне нет дела до главы Отдела Тайн и его встреч.

Лора появляется спустя пару минут и весело щебечет о погоде, о подруге вдруг выскочившей замуж, а я все пытаюсь понять, зачем тут я. Делаю заказ на двоих. Лора заказывает самое дорогое блюдо. Я смотрю на нее приподняв бровь, но она делает вид, что не понимает вопроса. Лора Вейнс — охотница за приданым. Ей и раньше был важен ни я сам, а мой счет в банке. Мы встречались пару месяцев, а после она познакомилась с родовитым Аскотом Веллингтоном, и я с облегчением помахал ей рукой. И теперь пытаюсь понять к чему эта встреча.

Но, спустя пару мгновений, боль разрывает сердце. Это не мои эмоции. Я совершенно спокоен. Значит Малфой. Растерянно поднимаю глаза и вижу его взгляд, полный боли, направленный на меня.

Драко садится за стол Фовеля, они мило беседуют, склонившись друг к другу.

— Мистер Малфой — мистер Фовель, — читаю по губам и отворачиваюсь.

Меня окатывает волной мучительной боли в груди. «Так он ждал Малфоя!»

«Я не стану подслушивать, не буду думать о них, мне вовсе не интересно, о чем они говорят», — как мантру повторяю мысленно. Но эмоции Драко оставляют малый простор для действий. Слышу смех за их столиком, внутри разливается ревность, пытаюсь достать их через связь браслетов. Но у меня не выходит, не получается. Теперь чувствую его обиду, приправленную болью, и, временами, его следящий за мной взгляд. И жалею, что согласился встретиться с Лорой здесь.

Затем их окрас ощущений меняется и боль почти невыносимая переплетается с сожалением и, кажется, раскаянием? Что происходит?

Я не слушаю пустую болтовню Лоры, лишь киваю время от времени и стараюсь делать заинтересованный вид. Но порой холодею от страха: чего ж я ей наобещал своими кивками.

И даже этот страх становится незначительным, когда Малфой бледный и дрожащий вскакивает с места и почти бежит в сторону туалета. Спустя пару секунд, Фовель идет следом, а мои руки леденеют.

— Извини, Лора, — перебиваю я сидящую передо мной бывшую любовницу. — Мне надо отойти в мужскую комнату, — говорю, поднимаясь и направляясь вслед за невыразимцами. Стою у двери туалета и не решаюсь открыть. Что я там увижу? Я чувствую, что мне это не понравится. Нужно ли мне это? Нет, но сил уйти тоже никаких. Не даю себе передумать, дергаю на себя дверь, и сердце раскалывается на куски. Ощущаю себя преданным: Малфой стоит в объятиях Фовеля, опустив голову ему на плечо.

«А чего ты ждал, шрамоголовый придурок? Он ничего тебе не обещал. И ты вновь перепутал свои эмоции с его. Может права Гермиона? Я был слепцом, слепцом и остался, — мысли мечутся в голове, сталкиваются, рассыпаются пеплом, — они точно любовники…»

— Какие-то проблемы, главный аврор? — спрашивает Фовель. Его голос холоден и безэмоционален. Меня пробирает дрожь. Качаю головой и ухожу, аккуратно прикрыв дверь.

Хочется уйти совсем. Покинуть это место, но оставить Лору одну не позволяет совесть. И я вновь сажусь на свое место, а девушка рассказывает о какой-то свадьбе. Я снова не прислушиваюсь к ее словам, а краем глаза наблюдаю за возвращением невыразимцев. Вновь пытаюсь прощупать нашу связь, но ощущаю лишь опустошенность.

Они еще какое-то время сидят за столом, однако громкий окрик Драко заставляет напрячься не только меня, но и окружающих.

— Простите, — говорит Малфой достаточно громко, и все вновь принимаются за еду, а Фовель ставит заглушающую сферу.

«Дракклов Малфой, очередная любовная ссора… Теперь я уверен: у них точно роман».