Часть 6 Первый контакт
Поскольку наше задание здесь выполнено, собираю отряд, авроры единым строем аппарируют в министерство. Я же, не заходя в свой кабинет, чтобы принять восстанавливающие зелья, несусь в Отдел Тайн. Боль в руках нестерпима, кожа покраснела, горит, словно макнули в кипяток, а сами браслеты врезались в тело и к тому же нестерпимо ноет кончик пальца на левой руке. Осматриваю себя и пытаюсь считать собственные эмоции. Но понимаю, что, кроме злости, ничего не испытываю. Значит боль и жуткая слабость, которые я улавливаю словно издали, принадлежат Драко. Я должен добиться от Малфоя ответа, что со мной происходит.
Долго стучу в дверь. Грохот стоит такой, что кажется взрывами «бомбард», однако Драко не открывает.
— Что здесь происходит, мистер Поттер? — слышу из-за спины голос главы Отдела Тайн Фовеля и вздрагиваю. Его лицо, словно восковая маска, лишенная эмоций. И меня окатывает волной злости.
— Мне нужен Малфой, срочно! — требовательно говорю я и вновь поворачиваюсь к двери с намерением ударить кулаком.
— Мистера Малфоя нет в лаборатории, вы зря здесь шумите. К вашему сведению, мистер Поттер, на посещение лаборатории необходимо разрешение.
Я с недоверием смотрю на него:
— Так дайте мне его! — практически рычу. Мы вернулись не так давно. И он должен быть на месте.
Фовель задумчиво смотрит на меня, а затем вытаскивает из внутреннего кармана пиджака лист пергамента и взмахивает над ним палочкой. На пергаменте появляются строки, написанные синими чернилами, а внизу формируется гербовая печать Отдела Тайн:
— Вы уверены, аврор, что мистер Малфой у себя? — делает паузу и вручает мне пергамент, который я, не глядя, прячу в карман кителя. Какое-то время он сверлит меня взглядом, а затем продолжает, и его лицо вновь превращается в холодную маску равнодушия — Мистер Поттер, я могу с уверенностью сказать, что мистер Малфой… — делает паузу, а затем вызывает «Темпус», — ровно семнадцать минут и тридцать семь секунд назад был отпущен мной домой.
— Да Мерлин и Моргана! — взрываюсь я и, не прощаясь, аппарирую на Гриммо.
В доме темно и тихо, лишь газовый рожок у двери бросает блеклое пятно света на пестрый, истертый почти до основы ковер.
— Критчер! — кричу прямо с порога и морщусь. Браслеты вновь нагрелись.
Домовик с хлопком появляется передо мной, мнет тонкими ручками махровое полотенце с гербом Блэков на груди:
— Хозяин Гарри, сэр, звал меня?
— Критчер, — прошу без лишних расшаркиваний. — срочно раздобудь обезболивающее, несколько фиалов, а затем аппарирую в спальню и валюсь на кровать. Меня мутит, лоб покрывается потом. И едва появляется домовик, опрокидываю в рот все три флакона. Вкус мерзкий, но если боль утихнет, это стоит того.
Эффект появляется уже спустя пару минут. Боль в кистях отступает, но не проходит окончательно. Пытаюсь вспомнить, что Малфой говорил о необходимости контакта. Видимо, это оно.
Обезболивающих хватает чуть больше, чем на три часа. И я вновь мечусь от боли, из угла в угол.
— Хозяину, сэру, надо… — он задумывается, словно пытается найти того, кто поможет. — к наследнику Малфою.
— Ты что-то знаешь об этом, Критчер? — показываю браслеты, стараюсь сдержать стон. Старый эльф кивает. В огромных как яблоки глазах старого домовика смесь восторга и недоверия. — Их можно снять? — у меня зарождается надежда на особую эльфийскую магию.
Домовик отрицательно качает головой. Я обреченно выдыхаю.
Последняя надежда умирает, не родившись.
— Наследник Малфой поможет хозяину Гарри, сэру…
Мне нужно в Малфой-мэнор. Я не был там с тех пор, как нас с Роном и Гермионой схватили егеря. Бегу вниз и захожу в камин:
— Малфой-мэнор! — почти кричу адрес камина Малфоя, бросая под ноги дымолетный порох. Но ничего не происходит. Каминная сеть для меня закрыта.
Накатывает такая волна бессильной ярости, что не сдерживаюсь. Крушу все, что попадает под руку. Магия бушует вокруг, сворачиваясь в мощный торнадо. Ударяется в стену, оставляя трещины и отбитые куски штукатурки, подставка для зонтов в виде троллей ноги. Повисают лохмотьями шторы и старые обои в гостиной; взрывается клоками пакли, паралона и воем старых пружин разбитый в щепки диван; сыплется осколками фарфор в буфете; взвизгивает и прячется за кресло старая Вальбурга на портрете. Меня наконец отпускает, и я стою посреди разрушенной гостиной, а в дверях топчется старый Критчер.
— Гарри Поттер, хозяин, сэр, сильный волшебник. — с восторгом скрипит он. — Даже хозяйка Блэк так не умела, сэр.
— Сможешь убрать это? — повожу рукой вокруг себя. Дожидаюсь кивка, падаю в единственное уцелевшее кресло и отключаюсь.
Критчер щелкает пальцами и гостиная приходит в первоначальный вид, а затем с тихим хлопком домовик исчезает.
***
Утром ничего не напоминает о бушевавшей во мне ярости, кроме боли в руках. Браслеты врезались глубоко в тело, по краям кожа лопается, пачкая кровью рукава аврорской мантии. Безумно болит палец на руке. Но ран у меня нет. Значит Малфой. Скорее всего расщеп. Хватаю из аврорской аптечки флакон с настойкой бадьяна и, едва аппарирую в министерство, минуя Аврорат, иду в Отдел Тайн.
Вновь настойчиво стучу в дверь малфоевской лаборатории. Я вытащу его оттуда, чего бы не стоило.
Дверь тут же распахивается, а на пороге стоит удивленный Малфой.
— Ты дашь мне войти? — говорю и сканирую его взглядом на предмет повреждений. Он бледный, но достаточно бодрый, прячет руку за спиной.
— Если у тебя нет специального разрешения Фовеля, то нет, — выжидающе смотрит на меня.
Он что издевается или серьезен?
— Как хорошо, что оно у меня есть, Малфой, — протягиваю пергамент, и Драко разыгрывает целый спектакль со стоянием на одной ноге и прятанием руки, чтобы придержать дверь и не показать больной палец.
— Хорошо, проходи, — говорит, тщательно изучив бумагу, и чуть шире открывает дверь, а после захлопывает ее у меня за спиной.
Я с любопытством оглядываюсь и вижу очередной безликий кабинет с черным гладким камнем на стенах, простым столом, стульями, несколькими шкафами, на полках которых стоят артефакты. Удобный диван слева от стола. И нет транспортного камина. Единственное яркое пятно в лаборатории — ковер на полу. Стою посреди кабинета, собираясь с мыслями.
— Я пришел поговорить, — говорю, глядя на Драко. Эта ночь вымотала меня до изнеможения. Буквально падаю на диван, не в силах держаться на ногах.
— Я слушаю тебя, — отвечает, складывая руки на груди. Эта его высокомерная поза и холодное выражение лица начинают раздражать. Неужели мы не можем поговорить нормально, как взрослые люди? Прикрываю глаза, делаю вдох и успокаиваюсь.
Меня по-прежнему беспокоит его рука. Я все еще отдаленно ощущаю боль в пальце. Поэтому достаю из кармана флакон и протягиваю ему.
— Сначала, вот, настойка бадьяна. Думаю, ты расщепился, и у меня безумно болит палец. Если ты не против, избавь меня от этого.
Наблюдаю, как Малфой наносит бадьян на рану, и выдыхаю с облегчением, едва рана срастается, а боль отступает.
— Что ты хотел, Поттер, у меня много работы! — Драко ставит настойку на столик, и я смотрю на него.
— Что с твоими браслетами?
— Все нормально, — Драко удивленно хмурится. — А что с твоими?
Я молча поднимаю рукава, и Малфой охает.
— О мать моя, Моргана, — протягивает руку к запястьям. — Это из-за отсутствия физического контакта, полагаю. — Затем рассматривает собственные руки.
— А может и нет, — говорю неуверенно и хмурюсь.
— Определенно, да, — он уверенно подсаживается поближе и рассматривает меня.
Сначала ничего не происходит, и я начинаю подумывать обратиться в Мунго, но тут руны вспыхивают и по нам волной пробегает тепло. Я ощущаю неимоверное облегчение и, расслабляясь, откидываюсь на спинку дивана, прикрывая глаза. Запястья бледнеют, дискомфорт проходит.
— Я совершенно забыл об этом, — говорит, откидываясь рядом, и мы соприкасаемся плечами. Так что минимальный контакт сохраняется. — Вчера мне показалось, что что-то не так, но думал, из-за усталости.
— Почему у меня случилось такое с руками, а у тебя нет? — интересуюсь, все еще не выпуская из рук руки Малфоя.
— Я не знаю, может это связано с магическим истощением, — Драко хмурится, видимо, вспоминая свои вчерашние ощущения, крепче сжимая мою руку. Его прохладные тонкие пальцы подрагивают.
Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что очень хочу его поцеловать. Ощутить вкус его губ, мягкость кожи, а внизу живота растекается возбуждение. Желание настолько сильно, что боюсь сорваться и причинить ему боль. И меня накрывает безотчетное чувство влюбленности.
Мы молча смотрим друг на друга. Я не отрываясь смотрю на его губы, а Малфой отворачивается и окидывает взглядом потолок.
— Что тебе сказал Фовель насчет браслетов, — интересуюсь, все еще не в силах отвести от него взгляд.
— Наказал меня, — говорит так безразлично, словно обсуждает погоду на завтра.
— Как? — невольно напрягаюсь. Меня охватывает ревность и злость одновременно.
— Достаточно, что бы я не стремился повторить такое, — внимательно смотрит на мою руку, которая уже вполне обрела обычный вид.
— Ты же не виноват, это все я, — меня раздражает эта ситуация.
— Нет, это моя вина, — в голосе стальная твердость. — Я должен был сразу очистить помещение, наложить защитные чары. Это моя вина.
Ну что ж, ему видней. Киваю в ответ и все также смотрю на него. Наконец, Малфой поворачивается. Наши лица так близко, что я ощущаю его дыхание, а желание поцеловать его нестерпимо. Чувствую неуверенность, мысленные метания. И желание сродни моему. Прижимаюсь к нему всем телом и накрываю манящие губы поцелуем.
— Ты чувствуешь это, Драко? — спрашиваю, голос дрожит. Он кивает и вновь чуть касается моих губ своими. Робко, словно пробуя на вкус. И в этом касании все: робость и неуверенность, признание и приглашение, обещание чего-то большего, особенного. И меня чуть ведет, словно наглотался паров белладонны.
— Тебе пора, — шепчет едва слышно, я согласно киваю, хотя все внутри яро протестует. Хочу еще, хочу большего, хочу его всего. Но больше всего боюсь напугать своей напористостью. — Всего доброго аврор, — говорит, смущенно улыбаясь. И от его улыбки у меня в груди загорается солнце.
— Всего доброго, невыразимец, — отзеркаливаю эмоции и сразу выхожу за дверь, чтобы не было соблазна остаться. И та сразу захлопывается за спиной, отсекая чувства и эмоции. Иду по коридору, все еще чувствуя запах мяты и лимона. Запах, который у меня теперь будет ассоциироваться только с ним, с Драко.