Часть 3 Новое задание
Следующий совместный с Отделом Тайн рейд выдается только через пару дней. Предыдущие дни в рейде участвовал Рон со своей командой. Мои же бойцы отдыхали. Я погрузился в отчетность, тем самым решив, и Малфою дать возможность отдохнуть. Вот только не уверен, что он действительно отдыхает и оказываюсь прав.
Драко появляется на площадке для аппарации загодя. И весь его вид буквально вопит об усталости. Он выглядит так, будто все дни и ночи напролет сражался с вампирами. Бледное лицо, синие круги под глазами, невыспавшийся вид — сильное измождение. Возникают сомнения, стоит ли начинать операцию. Но молчу, зная о его упертости. Ведь мою заботу он примет за снисходительность к его якобы слабости.
Я и сам мало отдыхал за эти дни. Но служба есть служба.
В этот момент, Малфой проводит палочкой у шеи одного из авроров, что кажется мне угрозой. Все сгрудились вокруг них и не обращают внимание на мое появление. Зная Драко и его расчетливость, могу быть спокоен. Он её не убьет, но что же тогда он пытается сделать? Проношусь в толпу и замираю, когда он произносит распознавательное заклинание, прикладывает палочку к замку и замирает. Затем обходит девушку кругом и задает странные вопросы.
Я не выдерживаю:
— Что здесь творится, Малфой? — он поворачивается ко мне, не убирая рук с груди девушки.
Смотрю на него в упор, давая понять, что если он навредит ей, ему несдобровать. Но Драко спокоен.
— Ты хочешь, — говорит он тихо, — чтобы вместо того, чтобы снять кулон с проклятием, я превратил ее мозги в желе? Или ее в трясогузку?
Нет! Точно нет! Этого я не хочу, поэтому молча сглатываю и сохраняю дистанцию.
— Продолжайте…
Малфой отворачивается, улыбается девушке, стараясь успокоить, подбодрить, и шепчет заклинания. А я в очередной раз ощущаю себя неучем и полным идиотом. Почему так?
Голос Малфоя возвращает меня к действительности, и я вижу, как он колдует над своей ладонью, вижу, как исчезает прямо на глазах пятно от ожога.
— Это легко исправить, — говорит он. — Могу заколдовать его как оберег. Согласны? — Бригс кивает и сглатывает. В глазах стоят слезы.
Все двадцать человек выдыхают, и я ощущаю облегчение.
— Что я буду вам должна? — говорит Эва Бригс, стараясь скрыть тревогу в глазах. Мне самому хочется утешить ее, сказать, что все будет в порядке, но я сдерживаю себя и накатившую вдруг сентиментальнось. Верю, Малфой и сам неплохо справится.
— Только информацию, — отвечает Малфой, и я не выдерживаю, кладу руку ему на плечо.
— Если ты навредишь ей… — шиплю в ухо, но он дергает плечом, чтобы сбросить конечность.
— Если бы я хотел навредить, то взорвал бы ее голову, пока снимал кулон— отвечает снисходительно и, оборачиваясь, смотрит мне в глаза.
Блять… этот взгляд, полный расплавленной ртути, прожигает во мне дыру. И мне в который раз безумно хочется почувствовать вкус его иронично изогнутых губ. Но я лишь киваю и опускаю руку. Он вновь оборачивается к аврору и произносит заклинания над кулоном. А затем застегивает его на шее девушки.
— Вот и все, теперь он зачарован как оберег. От сглаза и проклятий. Только не сильных.
Эва кивает и с благодарностью во взгляде спрашивает:
— Зачарование исчезнет?
Я хмыкаю, ожидая ответа Малфоя. Драко же возмущенно шипит:
— Я не ярморочный торговец, зачарование вечно, — отвечает, высокомерно задрав подбородок. А я захлебываюсь возмущением, когда аврор Эва Бриггс делает шаг вперед и обнимает его.
— Спасибо! — шепчет она, а во мне поднимается волна неоправданной ревности.
— Обращайтесь, мисс.
— Просто Эва, — Малфой делает шаг назад, а я ловлю его под локоть.
— Надо поговорить, — все авроры с жадностью ловят каждое слово, но Малфой взмахивает палочкой, и нас окутывает дымчатая непроницаемая сфера.
— Я благодарен тебе лично, — говорю, чуть подавшись вперед и ощущаю, бодрящий аромат его парфюма с цитрусовыми нотками.
Он опускает взгляд на свою ладонь и отвечает:
— Пожалуйста…
Я не выдерживаю. Ладонь уже без ожога и мне интересно, что это за магия.
— Как ты это сделал?
Драко придвигается. Опускает взгляд на мои губы, и я хочу послать к Мордреду и Моргане весь свой интерес, мечтая лишь о поцелуе.
— Тайна, — говорит он и, выдергивая руку, взмахивает палочкой. Сфера исчезает, и Драко проходит в центр построения.
Малфой и в школе был довольно любопытен, но скрытен просто до безобразия. И в этом он, видимо, совсем не изменился.
Задание проходит по обычной схеме. На этот раз никаких эксцессов, и, спустя пару часов, отряд возвращается с найденными книгами в Аврорат.
***
Дом, в котором мы оказываемся в следующий раз кажется мне смутно знаком. На этот раз мы без Малфоя. Нас закинуло в самую гущу сражения. Авроры как черти в аду, в пыли и копоти. Пробиваясь к дому, потеряли уже четверых. Я окидываю взглядом помещение, бросаю взгляд из окна и узнаю окраины «Годриковой впадины», мы были пару раз здесь после войны. Но сейчас от узнавания меня начинает тошнить. Дом Батильды Бэгшот, здесь все точно так же, как было там тогда, когда мы сражались с разъяренной Нагайной. Я помню, что тот дом мы прилично разрушили, что все происходящее — морок, но меня словно отбрасывает назад во времени. Перед глазами плывет, и я вижу старуху встающую посреди темного коридора. В глубине дома слышатся окрики, хлопки проклятий, топот ног.
— «Депульсо» — фиолетовый луч заклинания летит в мою сторону.
Я в то же миг выставляю «Протего» и кидаю связку из заклинаний:
— «Риктусемпра», «Петрификус тоталус», «Инкарцеро». Человек в другом конце коридора падает, словно доска, опутанная веревками по самую маковку, его палочка откатывается в сторону, а я едва ухожу от брошенного почти в упор:
— «Сектумсемпра» — заклинание проходит выше плеча, рассекая почти пополам раму с портретом старого волшебника, и тот ругается, захлебываясь эмоциями.
Я бросаю в ответ из-под руки «Редукто», но человек, женщина, яро защищается, ставя щит и бросая «Петрификус» в меня.
Проклятие проносится мимо, не достигая меня, рассеивается, и морок отступает. Наведенные чары достаточно хороши. И я был бы удивлен такой осведомленности моей биографии, не будь она растиражирована в Магическом мире.
— Проклятые маги! — выплевываю я слова, сказанные недавно Малфоем, и совершенно по-маггловски бью ее кулаком в челюсть. В ближнем бою — это самый эффективный способ вырубить противника. И только теперь замечаю, что стало очень тихо. Оборачиваюсь и вижу весь свой отряд авроров, смотрящих на меня с открытыми ртами.
— Что? — Говорю и сплевываю кровь из разбитой губы, эта сука зацепила меня при падении, своими руками… или ногтями я так и не понял, пока не ощутил вкус крови во рту.
— Если вы закончили рассматривать меня, — говорю, тяжело дыша, — то уберите здесь все и этих двоих в камеру, в Аврорат. Их надо допросить.
Сам же поспешно аппарирую в Министерство. На полуденный час у меня назначена встреча с министром, но мыться уже некогда. Лицо и форма покрыты сажей и грязью. Я морщусь, но врываюсь без стука.
— Простите за опоздание, господа, рейд оказался сложнее, чем ожидалось.
Пожимаю руку министру Брустверу, и слышу за спиной фырканье Малфоя, и в то же мгновение меня продирает насквозь волной магии.
— Какого дьявола, Малфой, — рычу от неприятных ощущений. По телу словно фестральим скребком прошлись, а форма сдавила тело, будто только из стирки.
Малфой опускает палочку на стол и невозмутимо произносит:
— Не особо любезно с вашей стороны, мистер Поттер, опаздывать и даже не предупредить нас. Вас ожидали трое высокопоставленных лиц.
— Это ты-то высокопоставленный? — Скалюсь в ответ, почти перехожу на крик, внутри все бурлит от возмущения. Как он смеет? Как смеет эта бледная моль указывать мне, что делать?
— Мистер Поттер… — начинает министр и садится на свое место, — мистер Малфой прав, мы ожидали вас, и вы могли бы предупредить нас и очистить форму, прежде чем зайти в кабинет министра.
Под спич Бруствера я сдуваюсь и не знаю, куда девать глаза, поэтому не отвожу взгляд от Малфоя. Его лицо, плечи, шею. Отчего-то его подтянутый вид не позволяет мне расклеиться.
— Извините, господа, — с трудом отрываю взгляд от Драко и чувствую, как краска стыда заливает щеки. Мне и самому следовало подумать о своем внешнем виде.
Драко прав. Я поступил прямо сказать отвратительно. Хорошо не додумался аппарировать прямо в кабинет министра.
— Если позволите, министр, я бы хотел начать обсуждение. У нас с мистером Малфоем много дел сегодня, — холодный тон и презрительный взгляд Фовеля выводят из себя.
— Конечно, мистер Фовель, прошу вас, — я, сцепив зубы, слежу за разговором и передо мной опускается исписанный пергамент.
— Отделу Тайн необходимо провести операцию по обезвреживанию артефактов. Адреса перед вами, мистер Поттер.
Я недоверчиво перевожу взгляд на список передо мной. Адресов много, очень.
— Это все адреса, которые надо зачистить? — голос звенит от недоверия.
Фовель пожимает плечами, а Малфой равнодушно продолжает, и мне хочется, чтобы он, наконец, заткнулся.
— Нам нужны определенные вещи. Возможно, не придется ничего зачищать. Есть уже давно нежилые дома, но я не смогу пойти один.
Равнодушие, с которым он говорит о возможной зачистке выводит меня из себя. Неужели он настолько закостенел в своем Отделе Тайн, настолько бессердечен, бесчеловечен и равнодушен к человеческой жизни, что говорит об этом, словно обсуждает сорт чая, который предпочитает на завтрак?
А Малфой, тем временем, продолжает:
— Хотелось бы начать завтра, главный аврор Поттер, — меня словно переклинило. Да как он смеет указывать мне, словно я его секретарь? — Вам плохо, мистер Поттер? Вы покраснели.
Я вскакиваю с места, кровь шумит в ушах. Краем сознания улавливаю успокаивающий жест Фовеля и его слова: «Держите себя в руках, Поттер». Но меня уже несет:
— Это приказ министра магии или желание мистера Малфоя? — капаю ядом, равнодушия в Малфое как не бывало. А он оказывается не так бессердечен и безэмоционален.
— Если бы вы выполняли мои желания, аврор Поттер, это было бы далеко не первое, что я пожелал. — Драко шипит не хуже Нагайны лорда. Фовель издает смешок, а министр в открытую хохочет.
— Нет, мистер Поттер, это мой приказ, — примирительно говорит Бруствер, — а не желание мистера Малфоя.
Тон министра и его спокойная магия утихомиривают бурлящую во мне кровь.
— Тогда приступим послезавтра, — успокаиваясь, отвечаю я, — У нас был очень сложный рейд. Людям нужен отдых, да и подлечиться бы.
Кингсли кивает и смотрит на Фовеля:
— Вы согласны, мистер Фовель? — тот пожимает плечами. Лица его и Малфоя ничего не выражают, и я снова начинаю раздражаться.
— Это в компетенции мистера Малфоя, — чеканит он. — Если устроит его, то и меня тоже.
Драко вновь непробиваем. Его маска равнодушия словно впаяна в лицо. И мне хочется ударить его, чтобы вновь увидеть хоть какие-то эмоции.
— Если вашим людям, мистер Поттер, нужен отдых, я только за…
Кингсли добродушно улыбается и встает:
— Тогда считаю наше маленькое собрание законченным.
Все поднимаются с мест, и я делаю шаг к Малфою, нам надо перекинуться парой слов по поводу этих адресов. Но он аппарирует прямо из кабинета, не оставив мне ни единого шанса.
***
Из кабинета министра я держу прямой путь на Косую Аллею. Поскольку сегодня суббота, и я приглашен на день рождения к подруге, а подарок еще не куплен, то мне прямая дорога туда.
Косая Аллея заполнена людьми, как Запретный лес лукотрусами. Толпа народа у витрины спортивных товаров «Все для Квиддича», шум у входа в кафе-мороженое «У Фортескью», оживленное движение у «Волшебных вредилок» Уизли. Но мне никуда их этих магазинов не надо. И даже ателье «Мантии на все случаи жизни» мадам Малкин, не то место, куда я держу путь. Гермиона достойна лучшего.
Поэтому прямиком направляюсь во «Флориш и Блотс». Думаю, это то что надо. Гермиона оценит.
В магазине тишина, такого я не помню за все годы обучения в Хогвартсе. Здесь всегда толпился народ. Шумели ученики. Пахло кожей и типографской краской. А книги… лучшего подарка для подруги найти невозможно.
Походив между полок и стеллажей, я выбрал дорогие подарочные фолианты «Курс бытовой магии для продвинутых домохозяек», редкое издание «Колдомедицина сегодня» и отправился на Бейкер стрит, где Миона приобрела в собственность небольшую двухкомнатную квартирку на втором этаже. Выйдя из книжной лавки, я аппарирую в ближайший тупичок за углом дома. И обойдя квартал, поднимаюсь на второй этаж.
Радостная именинница приветствует меня в прихожей. Утренняя суета у плиты оставила свои следы и вызывает улыбку: из чуть растрепанного пучка каштановых кудрей торчит карандаш, а над ухом висит запутавшаяся в волосах макаронина.
— Привет, Гермиона! С рождением тебя. Вот, принимай подарок! — передав завернутые в вощеную бумагу книги, я принимаюсь разуваться.
Обувь отправляется на полку, аврорская мантия — на крючок в гардероб, а я прохожу в гостиную. Посреди небольшой комнатки в лиловых тонах стоит накрытый праздничный стол. Вокруг четыре разномастных стула. Видимо, гостей ожидается немного. А в углу на низеньком столике напитки и фрукты.
— Гарри, чувствуй себя как дома, — Грейнджер опускает мой подарок на комод. — Присаживайся, не стой, присаживайся. — Суетится вокруг и снова спешит в кухню.
— Может помочь чем, Миона? Ты только скажи! — кричу вслед и вздрагиваю от неожиданности.
Штора на окне трепещет, и с балкона в гостиную входит Рон. Я замираю, глядя на друга. Уизли стоит, опустив руки, сжатые в кулаки, в карманы аврорских брюк. Чуть сутуля плечи. Вся его поза вопит о напряжении. Вошедшая с уткой, фаршированной рисом, яблоками и черносливом на широкой плоской тарелке Гермиона замирает на пороге, глядя поочередно то на меня, то на Рона.
— Может присядем? — предлагает она неуверенно, глядя на Рональда, с вызовом задравшего подбородок.
— Думаю не стоит, Миона. Вряд ли в вашей компании есть для меня место, — речь парня оскорбительна, сочится ядом.
— Прекрати, Рон, ты обещал… Гарри мне такой же друг, как и тебе. — Грейнджер раздраженно громко опускает тарелку на стол.
Я молчу, стараясь не вмешиваться. Свое слово сказать еще успею.
— Ну это вряд ли, — язвительность Рона можно сравнить с малфоевской. — Твой друг, Миона, предал нашу дружбу, когда променял друга на Малфоя — это пожирательское отродье. Так что, извини.
Поджимаю губы, сурово глядя в голубые глаза Рона.
Уизли проходит мимо, больно задев меня плечом.
— Спасибо за праздник, Миона, но я пойду. — Высокомерно заявляет он. А я качаю головой. Он сейчас своим высказыванием обидел не только меня, но и Миону. Затевать с ним разборки здесь и сейчас не стану, хотя праздник подруги он уже испортил.
— Стой, Рон! — Грейнджер бросается за ним. Остановись. Хватит твоих детских обид. Ты прекрасно знаешь, что был не прав в той ситуации, так к чему капризничать и топать ногами?
Звук хлопнувшей двери раздается в тишине как выстрел.
— Прости, Гермиона. Но этого следовало ожидать.
Я знал, что так будет. Закрыв глаза, стоял посреди гостиной, чувствуя себя виноватым за испорченный Гермионин день. Хотя надеялся, что он остыл. Рон до сих пор отказывается со мной общаться.
— Не говори чушь, Гарри. Рон ведет себя, как последний идиот. В конце концов он раскается, поймет, но будет поздно. — Она гремит столовыми приборами, опускает на стол глубокий салатник с капустным салатом, пасту с соусом Болоньезе и пару бутылок сливочного пива. — Давай поедим. Ты поможешь мне разделать утку? — Девушка протягивает нож.
— Я конечно понимаю, он ждал от меня поддержки. Но в той ситуации Рон был неправ. Его вспыльчивость и ненависть, лелеемая со времен Хога, не только его поставила в глупое положение, но и меня. — отвожу руку подруги с ножом. — Эй, ты чего? Так расстроилась и забыла, что являешься самой умной волшебницей за последние пятьдесят лет? Не кисни, Гермиона, все наладится.
Я обнимаю подругу, положив подбородок на ее макушку, постояв пару секунд, взмахнув палочкой и бросив слабенькое «Секо», разделываю утку на куски и предлагаю садиться.
Едим мы в тишине, желания веселиться больше нет.