Часть 20
Можно было бы провести социальный эксперимент и сказать: «поднимите руке те, кто верит, что Феликс сможет подтянуться в этой жизни хотя бы один раз!». Скорее всего поднятых рук оказалось бы не так уж и много. Феликс бы и сам не поднял. Нет, не потому, что не верил в себя (и это тоже). Всё до банального просто — после того злосчастного урока физкультуры руки у него просто не поднимались и болели так, словно его таки догнали те лысые с района и отыгрались на бедном теле Феликса от души.
Короче говоря, руки болели пиздец как сильно. И не только руки. Причина этому была совершенно тривиальная. Феликс, представляете себе, перетренировался. И не абы как, а по собственной воле.
Так вот!
Оставшись один на один с турником после уроков (и с Хёнджином в придачу) Феликс буравил металлическую перекладину взглядом, даже не будучи уверенным в том, что он до неё хотя бы допрыгнет (а уж про подтянуться и мыслей не было). Вся эта затея представлялась ему попросту невыполнимой. Чтобы Феликс и подтянулся? Да не смешите. Эти две тоненькие веточки были созданы для того, чтобы поднимать телефон и курилочку максимум (и то не одновременно!), но никак не для спорта. Феликс вообще, с какой стороны ни посмотри, для спорта был непригоден. У него с этим самым спортом биоритмы не совпадали и знаки зодиака. Увы и ах!
Только вот Хёнджин думал, по всей видимости, иначе. Его не волновали ни биоритмы, ни палочки-ручки. Единственное, что его волновало — это сделать из Феликса «не дохляка», как того велел Мясник. И настроен он был очень и очень серьёзно.
— Давай, — безапелляционно сказал он, смотря на Феликса без капли сострадания на лице. Не то, чтобы у него раньше возникало подобное выражение на лице, но в тот миг это проявлялось как-то особенно чётко.
— А, может, того, в другой раз? — промямлил Фел, даже не пытаясь найти достойной отговорки. Все они, видимо, сговорившись против Феликса, сбежали заранее, сверкая пятками, оставляя после себя невнятно «ну-у-у» и «может не надо».
— Быстро, — скомандовал Хёнджин, чуть вздёрнув от раздражения брови, — я тут с тобой торчать до вечера не собираюсь. Скоро жрать уже пора идти.
Про «жрать» Феликс поддерживал очень сильно. Про «быстро» — нет, но делать было нечего (а ждать, пока Хёнджин окончательно проголодается и озвереет — вообще не вариант). А «зверел» Лысый по всем параметрам очень быстро не только без еды, но и без сигарет, которых у него, как обычно, не имелось.
Делать было нечего. Феликс решился «пробовать». Он прыгнул раз (пальцы едва достали до перекладины), прыгнул два (уже чуть хуже), прыгнул три... На третьем прыжке у него появилась отдышка, руки по ощущениям уже забились, а силы кончились так же быстро, как и терпение Хёнджина.
— Ещё раз, — сказал он ледяным тоном, словно эта тренировка была для него даже мучительней, чем для Феликса.
Ситуация повторилась. У Фела оставались силы только на молитву о том, чтобы со стороны он выглядел не слишком жалко. Он безрезультатно «лапал» перекладину одними лишь кончиками пальцев, задыхаясь так, словно успел пробежать марафонскую дистанцию, не меньше.
Только вот на Хёнджина этот жалкий вид не работал.
— Ещё, — безжалостно повторял он, буравя Феликса суровым взглядом.
Феликс шумно выдохнул и в очередной раз поднял руки наверх, устремив свой взгляд на турник. Он чуть подсел, и правда стараясь на этот раз. Небольшой прыжок и...
... и Феликс обхватил пальцами эту прохладную металлическую перекладину. Он дважды удивлённо моргнул, а следом почувствовал адскую боль в руках. Такую, словно он весил не дай боже пятьдесят килограмм, а все сто пятьдесят минимум.
Это было почти невыносимо. Невозможно. Чтобы Феликс поднял себя на этих двух худеньких палочках? Да никогда в жизни.
— Не могу, — прокряхтел Феликс, чувствуя, что мир перед глазами стал стремительно куда-то уплывать. Пальцы на руках в тот миг ощущались так, словно кто-то вырывал их с недюжинной силой, и они вот-вот отсоединятся от ладони, а сам Фел утонет в луже своей крови.
— Можешь, — ответил ему Хёнджин.
Феликс, ей богу, в тот момент хотел крепко выругаться (если бы мог). Матные слова, которые ранее не слетали с его девственно-чистых губ, так и норовили запятнать их, да несколько раз кряду.
Это было невыносимо. Феликс еле-еле висел на перекладине в углу зала. Майка уже липла к его спине, словно он не пытался сделать один-единственный раз на турнике (и тот неудачный), а искупался в душе прямо в одежде и вернулся в ней же в спортзал. С каждой секундой дышать становилось сложнее. Не было ни единого шанса, что у Феликса и правда что-то получится.
Ему казалось, что ничего хуже в своей жизни он не испытывал. Это было невозможно терпеть. Просто нереально.
А потом... А потом Феликс осознал, что действительно «невозможно» терпеть кое-что другое.
Потому что, когда Хёнджин, осознав всю безнадёжность ситуации, сделал шаг вперёд и накрыл своими ладонями бока Феликса.
— Я тебе помогу ща, а то мы в этом зале до завтрашнего дня провалаёбимся, — раздражённо бросил Хёнджин, — я буду держать, а ты тянись, дохляк.
Пиздец. Причём полный. Феликс от неожиданности вздрогнул всем телом и почти разжал пальцы, чуть не сорвавшись вниз.
— Не дёргайся, бля, — уже начал выходить из себя Хёнджин, — спокойно делай, — добавил он так, словно не держал его за талию прямо в эту же самую секунду.
Феликс чувствовал горячие ладони на своих боках. Ему казалось, что ещё секунда, и он точно задохнётся от происходящего, потому что Хван Хёнджин, касающийся его влажной от пота кожи — это слишком. Это пиздец как слишком.
— Держись крепче за перекладину, — сказал Хёнджин, — у тебя впереди сегодня ещё несколько подходов.
Несколько подходов. Несколько, твою мать.
— Я больше не могу, — пожаловался Феликс, не сделав ещё ни одного. Его голос дрожал от напряжения, и ладони на его талии ни черта не помогали.
— Можешь, — коротко ответил Хёнджин, — не ной, блядь, и просто сделай хотя бы один раз.
Он чуть сильнее сжал его бока, показывая, как правильно держать корпус.
Чёртовы «не ной» и «хотя бы один раз» задели в Феликсе что-то, что у обычных людей называется «гордость» (у Феликса это «что-то» пока было в зачаточном состоянии). Фел, стиснув зубы, сделал отчаянный рывок вверх. Мышцы на его руках вмиг заныли, а перед глазами тут же потемнело. Хёнджин чуть сильнее стиснул его талию ладонями, и следом Феликс приподнялся вверх на какие-то до смешного ничтожные несколько сантиметров.
Хёнджин отпустил его бока, давая Феликсу рухнуть на пол без сил.
— Видишь, — сказал он, — я же сказал, что можешь.
Феликс ничего не «видел». Он чувствовал боль в руках и жар на коже там, где совсем недавно лежали ладони Хёнджина. Сердце в груди у нашего почти отличника (и почти спортсмена!) стучало так быстро, что, казалось, вот-вот сбежит из тела своего нерадивого хозяина.
— Ну чё, ещё раз? — спросил Хёнджин, не давая Феликсу и пяти минут на «подышать».
Феликс вытер пот с лица обратной стороной ладони и сглотнул слюну. Сил было ровно ноль. Без вариантов, что у него получится повторить этот невообразимый успех подъёма в несколько сантиметров. Ни сейчас и никогда.
Но ебучие ладони, блядь. Феликс думал только о чёртовых ладонях на своей талии. Он поднял голову и кивнул Хёнджину, поднимаясь на дрожащих от недостатка сил ногах.
— Подсобишь мне?
Всё его тело выло о том, что даже подниматься с пола было ошибкой. Головокружение напало на него в ту же секунду, как он принял вертикальное положение. Но Феликс всё равно поднял руки, которых он не чувствовал, вверх и вновь подпрыгнул к турнику, чтобы в очередной раз ощутить горячие, чуть шершавые, грубоватые, но такие желанные ладони на своём теле хотя бы на одно мгновение.
И в тот день он ощутил их, и не раз, проявляя недюжинный энтузиазм в сфере подтягиваний. А вот на утро!...
Наутро Феликса ждал настоящий пиздец.
Всю ту боль, что он испытывал, вися (как говно) на турнике была ничем по сравнению с тем, что его ждало по пробуждении. Всё тело, буквально всё, болело так, словно его вечерком накануне избила целая толпа гопников. Феликс буквально не мог пошевелить пальцами ни рук, ни ног. Кисти рук, предплечья, плечи, спина, шея, грудь, пресс — о своей боли кричала каждая клеточка тела Феликса (преимущественно матом). Он никогда, ни разу в своей жизни не испытывал подобное и, если честно, был бы не против и дальше не испытывать, и повторять такой подвиг не рвался.
Это было ужасно. Худшим решением в его жизни было согласиться на «ещё один подход». А потом на ещё один. И ещё.
Потому что из последствий наутро была не только боль во всём теле.
Из последствий Феликса ещё и догнали мокрые сны, от воспоминаний о которых ему хотелось провалиться сквозь землю. То, что снилось ему прошлой ночью, было не просто стыдно вспоминать. Феликса откровенно пугало то, что генерировал его мозг после нескольких прикосновений (пусть и к голой пояснице!) к своему телу. И хуже всего было, что Феликс, наша святая простота, не умел скрывать ни единой эмоции. Все его мысли и желания всегда первыми проявлялись у него на лице. И теперь, когда эти желания стали из разряда «за такое вообще-то убивают нахуй»...
Из мрачных мыслей Феликса выдернула мама. Она, заглянув в комнату сына, обнаружила того лежащим поверх одеяла в позе зародыша, жалеющего себя и не желающего вставать.
— Тебе в школу-то сегодня надо? — мягким тоном спросила она, — может тебе завтрак приготовить?
Феликсу не нужен был завтрак. Ведь тому, кому осталось жить всего несколько часов (и то максимум), уже ничего не нужно. Потому что как только они с Хёнджином встретятся в школе, тот наверняка сразу прочтёт каждую непристойную мысль на лице Феликса. И точно прикончит его, без вариантов. Оставалось надеяться только на то, что убийство это произойдёт быстро, и для Феликса покажется максимально безболезненным.
— Я не пойду, — мрачным тоном прохрипел Феликс. У него не было сил притворяться перед мамой, что у него всё хорошо. Потому что сны, в которых Хёнджин гладил его тело ладонями и спрашивал «ещё?», а Феликс неизменно соглашался, падая в пучину удовольствия и порока. Это было совсем не «хорошо». Это был пиздец полный, полнейший. Хуже, чем его старый страх не закончить школу и жить под мостом. В том страхе он хотя бы был живым, а не всё это.
И пока Феликс в очередной раз увяз в мрачных мыслях, мама аккуратно села на краешек его кровати и накрыла ладонью его взъерошенный после тревожных снов затылок.
— У тебя проблемы? — спокойно и мягко спросила она, — тебя кто-нибудь обижает в школе?
Феликс знал, как сильно она волновалась, хоть старалась и не показывать этого. Феликс чуть отодвинулся ближе к стене, давая ей больше места, о чём тут же пожалел. Всё тело моментально отозвалось на такой ловкий ход со стороны Феликса, и заныло с новой силой. Фелтихонечко заойкал, вызывая на лице мамы ещё больше беспокойства, чем прежде. Со стороны это наверняка выглядело так, словно Феликса и правда избили.
— Всё нормально, мам, — поспешил успокоить он маму, — я просто... всё тело болит. Я вчера тренировался после уроков.
— Тренировался? — не без удивления в голосе спросила она.
— Ага, мне Хёнджи... мне один мальчик из класса помогает научиться подтягиваться.
Если бы у Феликса всё пиздецки так не болело, он придумал что-нибудь поубедительнее. А так это звучало как хуевая отговорка, в которую мама тут же не поверила.
— Правда? — всё ещё с волнением в голосе спросила она. Феликс почувствовал неприятный укол в районе груди. Мама была со смены, уставшая, а он тут валялся на кровати и заставлял её волноваться.
— Правда, — кивнул он, — мы, вроде как, теперь дружим с этим мальчиком, да, — добавил Феликс, моментально получив ещё одну иголочку совести в сердце с пометкой «за враньё маме».
Мама же, по всей видимости, разрывалась от волнения за сына и необходимости доверять ему.
— Хорошо, — сказала она, заметно расслабившись. На её лице появилась уставшая полуулыбка, — тогда приводи его как-нибудь в гости. А то кроме Джисона ты никого и не приводил никогда. Кстати, как он там?
— У него сотрясение мозга, — на автомате ответил Феликс, в голове делая себе небольшую пометочку «написать Джисону».
— Оу, — удивлённо ответила мама, — ну... Передавай ему от меня пожелание скорейшего выздоровления.
— Передам мам, — пообещал Феликс.
Благодаря разговору с мамой в копилку «эмоциональных грузов» Феликса добавилась ещё парочка камушков: «соврал маме» и «заставил маму волноваться в очередной раз». Посему ещё один камушек с пометкой «прогулял школу» вынести он просто не мог. Делать было нечего — сквозь боль и стыд пришлось подниматься с кровати, ковылять на автобус и в забитом салоне трястись по пробкам ради того, чтобы на целых пять минут опоздать на урок и получить выговор от англичанки (опять она!).
Из неочевидных плюсов было то, что посадили его за первую парту к Чонину. Да, к Чонину и да, плюс. Феликс большую часть урока отвечал по теме, к которой готовился с вечера, путая предлоги, времена и читая «lion» как «лион». Англичанка несколько раз поправляла его, Чонинсбоку ликовал после каждой ошибки Феликса, а сам Фел был просто рад, что у него не осталось ни единой секунды на то, чтобы встретиться с Хван Хёнджином хотя бы взглядами. Да, не то, чтобы Хёнджин так сильно искал этого самого «взгляда» Феликса. Зато Феликсу хорошо.
Только вот звонок с урока был так же беспощаден, как и на него. Феликс, стараясь не смотреть себе за спину, спокойно собрал сумку, каким-то, чудом не закинув туда вещи Чонина. Всё шло почти по плану (а план был таким: надеяться на удачу и пытаться избегать Хёнджина весь день). Феликс взял сумку в руку и поплёлся к выходу, превозмогая боль в руках, которая с утра немного поутихла, но всё равно ощущалась как пиздец полный. И вот, наш живущий по плану Феликс, когда вышел из кабинета в коридор первым делом встретил знаете кого?
— Привет, — растерянно выдохнул Феликс, почти впечатавшись в грудь Хёнджина. Оттого слабо пахло сигаретами, словно он успел перехватить одну перед первым уроком.
Обычно на подобное «привет» от Феликса Хёнджин хмыкал что-то вроде «ага», а чаще вообще игнорировал, одаривая одноклассника-очкарика прохладным взглядом. Но сегодня, видимо, был какой-то особенный день. И Феликс не сразу понял, что к чему, когда Хёнджин протянул ему правую руку и выжидающе посмотрел на него.
В голове у Феликса в тот миг произошёл какой-то пиздец. Хёнджин впервые за всё время протягивал ему ладонь, чтобы поздороваться с ним «по-пацански». Раньше, даже в своей самой сладкой фантазии, Феликс не мог представить себе, что Хёнджин захочет поздороваться с ним в такой манере.
И да, это была та самая ладонь, которая вчера касалась его влажной от пота обнажённой кожи. Та же самая, которая стала главным героем его, Феликсовского, первого мокрого сна. Та самая, от которой Феликсу было очень хорошо на протяжении всей ночи, и так стыдно поутру.
Та самая, грубоватая, чуть шершавая после турников. И горячая.
Феликс спешно перенёс портфель в левую руку и протянул правую ладонь Хёнджину в ответ.
Горячая ладонь, которая по ощущениям была заметно больше его собственной, крепко сжала его пальцы. Феликс постарался сжать её в ответ так же сильно, но «тренировки» накануне давали о себе знать. Фел едва заметно поморщился, а Хёнджин негромко усмехнулся и сказал:
— Чё, пиздец тебе сегодня с утра был, да?
— Ага, — скомкано ответил Феликс. Пиздец, и ещё какой. Особенно после очередного прикосновения Хёнджина, которое ни черта не помогло справиться со стыдом и последствиями турника.
— Ничё, потом легче будет, — со знанием дела хмыкнул Хёнджин, — и может скоро ты будешь не таким слабаком, как щас.
— Я не слабак, — вяло огрызнулся Феликс, скрывая за этим смущение.
— Ага, мне-то не пизди.
Идти к следующему кабинету в компании с Хёнджином было во всех смыслах странно. Феликс изредка ловил на себе чужие взгляды. Он прекрасно понимал, как они выглядели со стороны: хамоватого вида пацан в спортивном костюме, чёрной толстовке с накинутым на голову капюшоном и шрамом через бровь и щуплый, с виду перепуганный очкарик в вязаном свитере поверх белой рубашки и классических школьных брюках.
Но Феликсу было всё равно. Его заботили только шершавые горячие ладони и...
— Курить пойдёшь? — спросил его Хёнджин, вырывая Феликса из беспорядочных и крайне опасных мыслей.
И Феликс, недолго думая, на автомате ответил:
— Ага.
И первой его мыслью после было не то, насколько это неправильно, плохо и что поскорее стоило бы отказаться от такого «щедрого» предложения.
А чёртово «надеюсь, у него всего одна сигарета».
даты выхода новых глав у меня в тг https://t.me/yoursugadaddy1