Амок. Глава 4.
В то прекрасное субботнее утро, когда родители, словно одержимые, в шесть утра встали и в обнимку с лыжами поехали на все выходные за город, Джисон принял стратегическое решение проспать до обеда. Оно так по всем пунктам безопаснее: на лыжах этих можно и переломаться, отморозить зад в очереди на подъёмник и простуду подхватить. А ещё это, как его, ранний подъём — брр, сущий ужас! Такое вообще должно быть запрещено законом и наказываться по всей строгости, не меньше. Короче говоря, Джисон решил провести время с пользой и остаться дома, чтобы хорошенько выспаться после тяжёлой, полной трав и заговоров ночи.
Но, увы. Поспать Джисону в ту субботу аж до самого обеда было не суждено. Об этом он наверняка бы узнал, если бы глянул на дно своей «кружки для гаданий на кофейной гуще». На обороте у неё было написано: если не можешь разобрать, что за фигня получилась, значит, всё будет хорошо». А на дне красовалась не просто «фигня», а отвратительного вида гуща, лишь издалека напоминающая фигуру мужчины. Мужчин в жизни Джисона было не то чтобы много, а тот, на ком он был особенно зациклен вообще в количестве одной штуки.
Эта самая штука и нарушила его сладкий сон в то чудесное субботнее утро.
Первый звонок в дверь прозвучал, когда на столе у Джисона медленно тлела красная восковая свеча. Она небольшим озером расплылась по столу, наплывая на другие такие «островки», оставшиеся после ночных посиделок. И все обязательно красные, символизирующие страсть, телесную близость и любовь. И все они были поставлены с мыслями об одном конкретном человеке, мысли о котором занимали всё свободное время Джисона. А свободного времени, судя по количеству воска на столе, у Джисона было предостаточно. Он ставил эти свечи с вечера. Это стало частью одного из десятка ежедневных ритуалов Джисона, значение которых было понятно только ему одному.
Второй звонок в дверь вырвал Джисона из крепкого сна. В комнате было душно, пахло жжёными свечами и полынью, которую тот использовал ночью. Полынью пахло всё вокруг: его футболка (после ритуала «окуривания» себя тлеющей травой), подушка (та лежала под наволочкой — для вещих снов о любимом) и комната в целом (после очередного сожжения вместе с красной свечкой).
Джисон с трудом протёр слипшиеся глаза и поднял тяжёлую голову с подушки. Из-за духоты в комнате и чёрных штор, скрывающих солнце, было непонятно, сколько на самом деле времени и день сейчас или ночь. Он успел проспать едва несколько жалких часов и теперь соображал туго и очень медленно. Желание вновь упасть лицом в подушку вновь охватило его, но...
Третьего звонка в дверь уже не было. Ему на смену пришёл стук (по всем признакам исполненный ногой). По характеру ударов можно было предположить, что стучащий в дверь явно не в лучшем расположении духа. Джисон вообще, конечно, в рот ебал открывать дверь всем подряд. Мало ли кто там припрётся: недовольный сосед из-за подозрительных звуков в пять утра или очередная бабка с жалобой на посторонние запахи в туалете (и там полынь побывала, и не раз). Джисон с трудом отлепил себя от кровати и побрёл в сторону входной двери, которая в ту самую секунду являлась невольной жертвой обстоятельств.
Гость за дверью был явно незваный. И этого самого «незваного» Джисон вышел встречать в том, чём проснулся: в трусах и футболке, которая доходила ему едва до середины бедра и имела несколько опалённых дырочек снизу (спасибо спичкам, искры от которых отлетали во все стороны сразу). Чёрные мелкие кудряшки лежали на голове у Джисона в полном беспорядке (как и обычно, впрочем). Джисон пригладил их ладонью назад, но ситуацию это никак не исправило. Общую картинку дополняли два тёмных синяка под глазами, которые буквально рассказывали о том, что парень провёл напряжённую ночь, работая с определёнными травами и приворотами. И по-хорошему этого самого парня лучше не злить, а то хуже будет (влюбит и фамилию не спросит!).
С таким боевым настроем Джисон и открывал дверь, предварительно даже не посмотрев в глазок. Он был готов к кому угодно, имел в голове целую тысячу ответов на все возможные вопросы.
Ну, почти.
Потому что этого самого «незваного» за порогом, он ожидал увидеть меньше всего.
Незваный гость выглядел одновременно очень злым и заведённым до предела. Казалось, любая мелочь могла спровоцировать его. Стоит только неправильно подышать в его сторону — и всё. Белый свет, райские врата и жизнь на небесах. И в такой ситуации вообще стоило бы лучше подбирать слова, чтобы лишний раз не нарываться.
Но, даже подобранные слова не остановили бы незваного гостя от того, зачем он пришёл. Да и Джисон что? Джисон «подбирать», а тем более «слова» никогда не умел. В голове у него возникла тысяча и одна фраза и все как на подбор. Вроде «уже соскучился по мне, сладкий?» или что-нибудь ещё более глупое. Джисон всё не мог решить, какая из списка фраз «за которых его точно убьют» подействует сильнее. Ведь на пороге стоял Мясник.
Пока Джисон думал (целых три секунды кряду!), Мясник поднял на него тяжёлый взгляд, не предвещавший ничего хорошего, и без лишних слов грубо толкнул хозяина квартиры в грудь, а следом без всякого приглашения зашёл внутрь.
Секунда, другая, и вот Джисон, ещё мгновения назад считавший себя хозяином положения, теперь был прижат к стене парнем, которого он меньше всего ожидал увидеть этим субботним утром. От такой стремительной встречи затылка со стеной все дурацкие мысли должны были вылететь из головы Джисона автоматически, но вышло совсем наоборот: что-то в голове у этого парня, отвечающее за крупицы адекватности, испарилось. И вместо того, чтобы дрожать от страха, уголки губ у Джи разъехались в стороны, образуя какую-то безумную улыбку.
— Как ты нашёл, где я живу? — задал вопрос Джисон, не переставая улыбаться.
— Не только ты умеешь пользоваться интернетом, знаешь, — усмехнулся Мясник. От него пахло сигаретами так, словно он выкурил несколько штук на морозе всего пару секунд назад, но даже этот едкий запах не мог перебить тот сладкий аромат ванили и корицы, что исходил от его кожи. Джисон этот запах заметил ещё тогда, во время их первой встречи. Почувствовал и во вторую, когда они с Мясником чуть не поцеловались (или Джисон чуть не отправился к праотцам). Но теперь этот запах был даже сильнее ёбанной полыни, которой наверняка воняло уже в самом подъезде.
— И зачем пришёл? — спросил его Джисон, чувствуя, как чужие пальцы сжались на вороте его домашней футболки. Ткань болезненно впилась в горло, мгновенно перекрывая доступ к воздуху. И несмотря на недостаток кислорода, его улыбка продолжала держать на лице, словно ситуация была не из разряда «пиздец полный».
Мясник смотрел на него так, будто пытался решить: сломать ему шею сейчас или чуть позже. Ему хватило бы всего одного движения пальцами, и «проблема» с Джисоном решилась бы в одну секунду.
— Пришёл припадать тебе урок, — ответил ему Мясник.
От него веяло холодом. На улице было далеко за минус дохуя, метель и сильный ветер, но Минхо, несмотря ни на что, ходил без шапки и в расстёгнутом новеньком пуховике (явно снятом с какого-то заводского).
— Мне уже поздно, — усмехнулся Джисон, — я связался с плохой компанией.
Усмешка эта продержалась на его лице ровно одну секунду.
— Учиться никогда не поздно, — сказал Мясник и сжал ворот его футболки так сильно, что Джи мог едва сделать один жалкий вздох. Но даже так, когда воздуха оставалось всего ничего, Джисон решил потратить остатки кислорода на то, что крутилось у него в голове.
— А, может быть, ты просто по мне соскучился?
Ответ он получил сразу же. Джисон поймал его прямиком в солнечное сплетение. Мясник знал,куда точно нужно бить, чтобы заставить парня напротив начать задыхаться и заткнуться хотя бы на время. От резкого удара у Джисона всё перед глазами стало мутным. Его вмиг затошнило. Он почти пожалел о том, что открыл свой рот и вообще проснулся сегодня утром. Почти. Ещё недостаточно.
Джисон согнулся бы пополам, если бы не руки Мясника, всё ещё удерживающая его за ворот бедной домашней, явно нерассчитанной на драку футболки. Воздух из лёгких Джи этим ударом выбило так, что по ощущениям там всё внутри отмерло и больше никогда не вернётся в прежнее состояние. Он попытался было рассмеяться, но сил едва хватило на вдох.
— Начало доходить, что я имею в виду, — тихо сказал Мясник. Голос его звучал обманчиво спокойно. И это не сулило ничего хорошего для Джисона.
— Пока ещё нет, — через силу ответил ему Джисон, за что в ту же секунду получил ещё один удар, причём туда же.
Второй был сильнее. Колени Джисона подогнулись от боли, а в ушах у него моментально зазвенело. Боль разливалась по всему телу горячей волной. Джисон пытался втянуть воздух, но и второй удар пришёлся в «солнышко» точно на вдохе. Мясник имел огромный опыт в драках, поэтому мог ударить так, чтобы соперник не встал (если этого бы захотел сам Мясник). Но Джисон ещё стоял на ногах. Он, чуть отдышавшись, поднял на «незваного» гостя взгляд и улыбнулся.
Объективно пускать его в квартиру было нельзя не при каких обстоятельствах. Это как выпустить дикого волка из клетки, а потом ещё дополнительно тыкать его палкой, тем самым лишь приближая собственный конец. Открыл бы Джисон дверь бездомному волку? Вопрос, конечно, интересный. Тут нужно кинуть раскладик, погадать на кофейной гуще и всё такое. Но вот пускать Мясника было точно нельзя. И Джисон это знал. И сам Минхо это знал точно, может быть втайне надеялся, что его за порог не пустят. Но у Джисона на этот день, видимо, был свой сценарий развития событий.
— Бля, — только и прохрипел через силу Джисон. Сил у него хватило только на то, чтобы поднять на Минхо взгляд снизу вверх, намеренно медленно (и намеренно нагло, будто в сотый раз нарываясь вновь).
Минхо наклонился к нему ближе. Так близко, что между ними почти не осталось воздуха. Джисон чувствовал его холодное дыхание с привкусом табака, и почему-то от этого стало только жарче.
Чувствовать его тело вот так, без всяких преград в виде объёмных курток и прочего было из разряда влажной фантазии перед сном и просто не могло быть правдой. Но тупая боль в районе солнечного сплетения возвращала Джисона в наш мир, как бы доказывая, что всё это реальность, да ещё какая.
От этой близости Джисона распирало от целой гаммы ощущений. Минхо был к нему так близко, что он мог чувствовать его дыхание на своей щеке. И этот чёртов запах ванили, пробиваясь через аромат сигарет, заставлял желудок Джисона сжиматься от необъяснимого голода.
Мясник же смотрел на него с отвращением, словно Джисон был воплощением всего того, что сам Минхо в своей жизни терпеть не мог: причёска, одежда, поведение и главное...
— Я вас пидоров ненавижу.
Минхо поморщился, словно у него внезапно заболел зуб. Рука на груди Джисона сжалась сильнее, прижимая его к стене так, что холод бетона проступил даже сквозь тонкую домашнюю футболку.
Джисон знал, что возникшая в его голове фраза в тот миг — это чистое безумие. Знал, что произносить её ни в коем случае нельзя, не сейчас, когда Мясник был буквально в одном шаге, чтобы прибить его.
Знал, но всё равно не смог остановиться и отказать себе пусть и в маленьком, но удовольствии.
— Ненавидишь? — усмехнулся Джисон, — а, по-моему, наоборот, ты их очень даже любишь.
Взгляд Мясника вмиг изменился. В нём мелькнуло что-то звериное, а следом он замахнулся и ударил Джисона в третий раз.
Третий удар был таким сильным и свирепым, что первые два смело можно было назвать ласковой прелюдией к основному действию.
Когда кулак Минхо впечатался Джисону точно в губы, тому на секунду показалось, что он сейчас правда умрёт. Его голова от удара врезалась в стену, прибавляя к боли в районе рта ещё и тупую боль в затылке.
Джисона в ту же секунду затошнило. Потеряв опору в виде тела Минхо, он рухнул на пол, не чувствуя сил в теле. Он схватился за рот, который из-за глупости своего хозяина страдал на постоянной основе (так часто, что по всем законам должен был выработаться иммунитет).
— Тебе всё ещё не ясно, — прохрипел Минхо.
Не ясно? А по-моему, напротив. Джисон смотрел на своим дрожащие пальцы, залитые кровью, и всё продолжал улыбаться, как безумный.
Он сам пришёл к нему. Он был уже на крючке, с которого точно не соскочит.
Он был уже без пяти минут его, полностью и без остатка.
— И что? — дрожащим голосом спросил Джисон, — убьёшь меня?
Мясник усмехнулся. Он смотрел на Джисона с улыбкой, словно победитель. Словно у него, блядь, не стояло из-за всей этой ситуации прямо сейчас.
— Пока с тебя хватит, — ответил он, — а то ты слишком быстро кончишься. А я хочу растянуть удовольствие.
Всё это, блядь, не было ничем хорошим для Джисона. Его губа была разбита, голова кружилась, как при лёгком сотрясении, а синяки на теле не успевали проходить до того, как появлялись новые.
От Мясника нужно было бежать. Нужно было спасаться как можно скорее, а не каждый вечер проводить очередной любовный приворот, жечь бесконечное количество свечей для создания страсти и привязанности и окуривать всё вокруг полынью для «навязчивых мыслей» и «болезненного притяжения».
Только вот Джисон был из разряда ебанутых. Настоящий ебанутых, которых пара ударов и разбитая губа не остановит.
— Хочешь растянуть удовольствие? — прошептал Джисон, — могу устроить это прямо сейчас.
Такое предложение определённо было самой худшей идеей на свете.
У Мясника крепко стояло с того самого момента, как они оказались друг к другу так близко, как никогда раньше. Его тело было напряжено, а сознание чуть затуманено. Он смотрел на Джисона глазами, полными неправильного, блядь, желания.
Он не должен был хотеть его. Он чувствовал к нему отвращение, ненависть, презрение — всё что угодно, но не желание.
Но правда была в том, что тело не обманешь. Мясник хотел его так же сильно, как и ненавидел. И пока он приходил в себя от осознания этого факта, Джисон подполз к нему на коленях и своими дрожащими, перепачканными в крови пальцами коснулся ремня на его джинсах и, не встретив сопротивления, расстегнул его, давая себе свободный доступ к пуговице и молнии на ширинке.
Делать это на фоне лёгкого сотрясения мозга было почти не стрёмно.
Джисон не без труда справился с пуговицей, легко расстегнул ширинку на чужих джинсах следом и запустил ладонь в нижнее бельё. Это был его первый, пиздец какой странный, раз. С нулевой практикой, но огромным багажом теоретического опыта, который он планировал применить сегодня «от» и «до».
Он чуть приспустил чужие джинсы и взял член в ладонь, стараясь обхватить его рукой полностью. Всё происходящее казалось ему каким-то сном при температуре сорок (теперь уже точно). Только это всё ещё было грёбанная реальность, в которой Джисон стоял на коленях перед Мясником и собирался взять его член в рот.
Он закрыл глаза и коснулся губами горячей крупной головки. Мясник шумно выдохнул и накрыл его ноющий затылок ладонью и с силой прижал к своему паху так, что Джисону пришлось взять почти наполовину.
Ему было тяжело дышать. Его слюна смешалась с кровью на губах, оставляя после себя на члене бордовые разводы. Джисон двигал головой под напором руки, стараясь дышать через нос. От этого голова у него закружилась в разы сильнее. Он, придерживая член у основания одной рукой, взял Мясника за бедро другой, чтобы хоть как-то держать равновесие.
Его колени дрожали. Тело болело во всех местах. От движений внутри заныла челюсть. Ну а то, что происходило у него ниже пояса... Ниже пояса был настоящий кошмар. Несмотря на всю боль, Джисон откровенно наслаждался. Ему вставляло стоять на коленях, вставляло из-за руки, которая давила ему на затылок, и из-за негромких стонов и ругани, которые вылетали изо рта Мясника, когда тот перестал себя контролировать.
Джисон не знал, как правильно, но старательно двигал языком и губами, заглатывая так глубоко, как он мог. Мясник же в грубоватой манере толкался ему в рот, контролируя себя мало, и если бы не Джисоновская рука у основания его члена, но он без проблем проник ему в горло.
— Блядь, да, — тихо прошептал Мясник, сминая кудряшки на затылке Джисона в кулаке.
Когда воздуха стало совсем не хватать, Джисон выпустил член изо рта всего на пару секунд. Он поднял взгляд наверх и столкнулся с чёрными, полными желания обладать глазами. Мясник в тот момент казался ему совсем другим человеком. Он взял Джисона за подбородок и с нажимом провёл по губам, задевая небольшую кровоточащую ранку на нижней.
— Хочешь кончить мне в рот? — прохрипел Джисон, касаясь ласкающего его губы пальца языком.
Мясник ему не ответил, а только вновь надавил на затылок, в этот раз на порядок грубее, словно ему действительно не терпелось кончить как можно скорее.
Джисон на этот раз сжимал губы сильнее, чувствуя, что вот-вот отключиться. Кровь тонкой струйкой продолжала сочиться у него из губы, капать вместе слюной с подбородка на пол. Часть капель попала Мяснику на тёмные джинсы, мгновенно впитываясь и не планируя отстирываться после.
Джисон, балансируя между обморочным состоянием и риском кончить без прикосновения к себе, почувствовал, как член в его рту стал чуть больше, а следом Мясник дёрнулся и протяжно застонал, прижимая лицо Джисона к своему паху ещё сильнее. Горячая сперма ударила ему в рот. Он с трудом проглотил её и легко задрожал от почти унизительного, неправильного удовольствия, которое горячей волной прокатилось по его телу.
— Отпустило? — прошептал Джисон через несколько минут одними только губами. Он вновь сидел у стены, чувствуя, что его с минуты на минуту вывернет наружу. Ему наверняка нужна была помощь врача или таблетка от головы как минимум. Он уже знал, что сказал родителям и Феликсу в школе, это не было большой проблемой.
Самой его большой проблемой был парень, который после стремительного оргазма теперь поправлял джинсы и застёгивал ремень. Это была чёртова проблема для них двоих, замять которую теперь просто так не получится.
Не после того, как они этим славный субботним утром переступили за черту.
— Все гомики так отстойно сосут? — спросил Мясник после небольшой паузы. Казалось, он ещё не до конца осознал, что только что произошло. Как и сам Джисон.
— Не знаю, — ответил ему Джисон, прижимая пальцы ко рту. Нужно было срочно закрыть свежую ранку ваткой или пластырем, чтобы не потерять сознание и не встретить так родителей прямо в коридоре.
Но всё это было из разряда «потом». А пока Джисон вернул на лицо свою безумную улыбку и добавил:
— Я-то не гомик.
расписание выхода новых глав в тг в закрепе https://t.me/yoursugadaddy1