Часть 7
Только во время драки Хёнджин чувствовал себя по-настоящему живым.
Один на один, выйти против достойного противника или кого-то посильнее. Получить несколько раз по лицу и точно не знать, чья кровь у тебя на кулаках — твоя или которая хлещет из разбитого носа противника. Вкус настоящей победы, вырванной зубами, как доказательство собственной силы — что могло быть слаще? Выплеснуть бурю, бушующую в груди подобным образом. Очистить голову и хотя бы на время убежать от проблем.
Да, пожалуй, больше всего на свете Хёнджину нравилось драться.
Именно драться. А вот избивать всяких додиков и полудохлых одноклассников ему не доставляло никакого удовольствия. Немного чести завалить какого-то лоха — только кулаки марать и время тратить. Это как пнуть бездомного кота на улице, удовольствие сомнительное, а обиженный кошачий взгляд будет такому обидчику мерещиться ещё очень и очень долго. Феликс обиженно не смотрел и на бездомного кота не походил, но ощущение после такой бесславной битвы было, мягко говоря, хуёвым. Хёнджин чувствовал неприятный привкус во рту, который ему хотелось скорее перебить чем-нибудь горьким.
Кулаки неприятно зудели после серии из трёх ударов не в полную силу. Но и этого хватило, чтобы Феликс, получив удар в солнечное сплетение на вдохе, задохнулся на пару секунд и свалился на землю лицом в снег. Казалось, с додиком было покончено, проблема решена, но настроение отчего-то у Хёнджина устремилось к отметке «ебаное».
Хёнджин нахмурился, повернулся к Феликсу спиной и уже потянулся за сигаретой, чтобы перебить этот дурацкий неприятный привкус во рту, как парни повскакивали со стульев и стали кричать:
— Стой!
— Ещё время не прошло!
— Встаёт, встаёт!
Они все показывали в сторону Феликса, тыкая в него то пальцем, то открытой бутылкой пива. Немой из-за такого ора оторвал равнодушный взгляд от телефона и также устремил его на Феликса. Бык перестал потирать кулаки и выглядел теперь каким-то расстроенным, будто обещанную ему конфету отдали кому-то другому. Мясник же с неподдельным интересом наблюдал за ситуацией, улыбаясь одними уголками губ.
Хёнджин обернулся последним. Сигарета, которую он так и не успел поджечь, выпала у него изо рта и приземлилась прямо на грязный снег. Чёртов Феликс, этот слабак, который и одного раза не мог подтянуться, который загибался пополам после первого разминочного круга на физкультуре, после трёх ударов стоял на ногах, покачиваясь из стороны в сторону, как чёртов маятник.
Нетвёрдо, но стоял же! А это значило, что нужно было уложить его лицом в снег ещё раз.
И на этот раз так, что он уже точно не встал.
Хёнджин ринулся в сторону еле стоящего на дрожащих ногах Феликса с намерением в этот раз ударить этого слабака по-настоящему, чтобы тот больше не заявлялся сюда с идиотским желанием вступить в группировку. Он даже не успел сжать кулаки для удара, как Минхо объявил:
— Минута вышла.
Ха?
Вышла.
Феликс с Хёнджином встретились взглядами. В глазах у них было удивление оттого, что Феликсу всё же удалось продержаться. Только у Хёнджина это удивление в тот же миг сменилось пониманием, а следом злостью.
Теперь он от Феликса просто так не отвертится. Ведь закон есть закон. Минута прошла, и теперь Феликс — личная проблема Хван Хёнджина, против которого он продержался аж целую минуту.
Мало кто стоял против Хёнджина целую минуту. Драки обычно протекали быстро — несколько ударов и уже всё вокруг в крови. А тут — Феликс, которого чудом ветром не уносит в непогоду. И тоже выстоял.
Хёнджин смотрел на Феликса и чувствовал, как ярость в его груди забурлила пуще прежнего. В этот котёл из злобы кто-то добавил щепотку уязвлённой гордости, и — бах! Белая пелена появилась у Хёнджина перед глазами. Он сжал кулаки и пошёл прямиком на Феликса с желанием закончить начатое — вернуть лицо одноклассника в снег.
— Я тебе, сука, сказал лежать и не рыпаться! — сказал он сквозь сжатые от злости зубы, — тебе оставалось просто лежать, а ты, додик ебаный, нахуя встал?
Феликс будто в замедленной съёмке видел, как в его лицо в очередной раз за день полетел кулак. Вроде уже должен был и привыкнуть, но он всё равно зажмурился, предвкушая скорый болезненный конец. Но его не случилось. Откуда ни возьмись материализовался Минхо. Он положил свою руку Хёнджину на плечо, чуть одёргивая к себе и не давая тому закончить задуманное.
Крис за спиной у Минхо расстроенно ахнул, будто у него уже второй раз за день отобрали что-то очень желанное (что-то — это потенциально разбитый нос новенького).
— А я всё думал, какую кличку ему дать, — расслабленным тоном сказал Мясник, явно игнорируя желание некоторых членов группировки навалять новоприбывшему, — точно, будешь у нас Додиком, — объявил он во всеуслышание, — и ты, Хёнджин, теперь за него отвечаешь.
В толпе дружно загоготали. Все, кроме Хёнджина. Даже Немой улыбнулся, но следом, потеряв всякий интерес, вновь залез в телефон.
Супер. Класс.
Феликс без капли иронии радовался тому, что кулак Хёнджин остановился, так и не достигнув его лица. Додик, так додик. Спасибо, что с целым носом и пока что живой. С этими мыслями о втором дне рождения Феликс совсем позабыл о Джисоне, который всё это время стоял там, где Фел его и оставил.
— А это что чмошник? — спросил Мясник, тыкнув Феликсу пальцем куда-то за спину.
Туда, где среди замёрзших ветвей у тайной тропинки кутался в безразмерную чёрную куртку Джисон. За спиной у него был огромный рюкзак с кучей свисающих к земле ремней и огромные ботинки. Не заметить его было просто нельзя. Тот стоял аки цель номер один для того, кто желает почесать кулаки об очередного бесящего нефора. А этот и сам пришёл — удобно!
— Это ещё один наш одноклассник, — неохотно ответил Мяснику Хёнджин, но следом быстро поправился, — я ним драться не буду — даже не проси, — совершенно серьёзным тоном добавил он.
Мясник усмехнулся. Он всё ещё смотрел за спину Феликса взглядом, который Феликс не хотел бы поймать на себе: заинтересованным и кровожадным.
— С этим тебе драться и не нужно, — сказал он и улыбнулся одними уголками губ, но следом перевёл взгляд на Хёнджина, — завтра стрела с «заводскими» в час. Пойдёшь один на один?
Хёнджин заметно оживился. На его лицо вернулась прежняя дерзкая улыбка, словно всей этой идиотской истории с минутным стоянием и его личным проигрышем и не было.
— Да без вопросов. Кого надо отпиздить?
— На месте узнаешь. Завтра в час под мостом на набережной.
— Буду, — ответил ему Хёнджин, искренне наслаждаясь своей последней улыбкой за день.
Потому что Феликс хоть и несознательно, но был уже готов открыть свой рот и заставить перестать улыбаться Хёнджина на ближайшие несколько дней так уж точно.
— У нас в час ещё уроки будут, — сказал Феликс. Несознательно. Слова, как это обычно и бывало с Фелом, вылетели у него изо рта первыми. Что-то осознавать он начал только тогда, когда в очередной раз за день поймал на себе взгляд Хёнджина — но в этот раз по-настоящему разъярённый.
Феликс прикусил себе язык, но было уже слишком поздно.
Мясник перевёл взгляд на Феликса. Тот неосознанно поёжился от страха, точно понимая, что если бы в банду принимал его Минхо, то от Феликса осталось бы только мокрое место. В глазах у него читалась опасность, от которой хотелось сбежать и как можно быстрее.
Следом Мясник улыбнулся, и от этого стало по-настоящему жутко.
— О, у малышей уроки, — хмыкнул Минхо, — тогда пойдёт кто-нибудь другой, — добавил он, не скрывая насмешку в голосе, — Бык, ты как?
— В деле, — охотно согласился Крис, которого сегодня уже лишили «вкусненького», и теперь он был намерен отыграться за это на каком-нибудь мудаке из «заводских». Он вновь принялся почёсывать кулаки и улыбался так же, как и Хёнджин секунды назад — предвкушая хорошую драку.
Хёнджин же больше не улыбался. Всё это время он сверлил Феликса тяжёлым взглядом, решая что-то для себя в голове. И когда Феликс сделал вдох, чтобы выдать ещё какую-нибудь глупость, Хёнджин уже не выдержал.
— Идём, — сквозь стиснутые зубы сказал Хёнджин. Не дожидаясь ответа от Феликса, он взял его за ворот куртки и потащил за угол девятиэтажки.
Феликсу ничего не оставалось, как пойти (поплестись) за ним следом, вяло перебирая ногами, и рискую свалиться из-за каждого первого маленького сугробика. Парочку раз он почти нырял в снег носом, но благодаря твёрдой Хёнджиноской руке это не случилось. У Феликса на панике в голове родила тысяча и одна шутка про то, откуда у лысого такой сильный хват (спойлер: все шутки были про дрочку). Но выдать их Феликсу не дал вернувшийся с перекура отдел самосохранения, на время принудительно лишив Феликса права выдавать больше одного слова в минуту.
Когда нахлынувший во время «драки» адреналин стал отступать, пришло осознание реальности.
Он сделал это.
Самое глупое в своей жизни. Он, очарованный одним-единственным видео с дракой, просто пошёл в логово голодных волков, будучи полудохлым слабоумным влюблённым зайцем.
— Послушай... — попытался начать Феликс, стараясь хоть как-то подобрать слова. Но они, суки такие, не подбирались. Отдел самосохранения считал, выпутаться из этой ситуации уже было нельзя, просто невозможно. Поэтому лучшим решением было просто «молчать».
Что и посоветовал ему сделать Хёнджин. На своём языке и в своей манере, но всё же.
— Завались нахуй, — оборвал его Хёнджин.
Феликс и «завалился».
А через секунду его спина встретилась с бетонной, исписанной разноцветными граффити стеной. Феликс тихо зашипел и поморщился от боли, окончательно растеряв из головы последние здравые мысли.
— Тебе какого хуя от меня надо? — спросил его Хёнджин. В глазах у него была только злость и ничего более. Казалось, он был готов отпинать Феликс здесь и сейчас. И не один раз!
Феликс этот вопрос задавал себе десятки раз и ответа так и не находит. Какого хуя ему нужно от Хёнджина? Защита от отчима? Да Феликса скорее за заброшкой поломается, чем до этого самого отчима доберётся. Хёнджин ответит на чувства? Да Феликса скорее... (для продолжения смотри первый вариант развития событий).
Но, несмотря на всё это, он всё равно пошёл. И, вероятно, потратив весь запас удачи на ближайшие годы, даже вступил в группировку! И теперь стоял к Хёнджина так близко, как никогда прежде.
Феликс чувствовал запах его сигарет, ощущал лёгкую (или не очень) дрожь по своему телу то ли от холода, то ли оттого, что Хёнджин находился слишком близко к нему. Он сжимал ворот Феликса в кулаке и периодически встряхивал его, будто надеясь вытряхнуть из него ответ.
Феликс мгновения назад дрожал от холода, а теперь, когда Хёнджин был так близко, ему стало натурально жарко. Щёки обожгло чем-то горячим, а сердце в груди стало стучать быстро-быстро, разгоняя кровь по организму.
И всё молчал.
Не дождавшись ответа, Хёнджин тряхнул его раз.
Второй.
И на третий Феликс на чистом стрессе выдал:
— Занимайся со мной.
От такого даже Хёнджин, охваченный чистой яростью, остановился. Он посмотрел на Феликса в очередной раз за день удивлено, как на полного идиота (на слабоумного полудохлого зайца, который пошёл быковать против стаи голодных волков).
— Ты совсем ебанутый? — задал ему самый резонный вопрос Хёнджин.
— Да, — ответил ему Феликс. Чистую правду, кстати. Ни секунды не раздумывая. Потому что никак иначе ему назвать было и нельзя. Ебанутый, как есть.
— Я заметил, — сказал Хёнджин и сжал кулаки.
Но в следующую секунду лицо Феликса не встретилось с Хёнджиновским кулаком. И в следующую тоже. И когда Феликс открыл глаза — ничего не произошло. Хёнджин только оттолкнулся от стены, пнул замёрзшую банку и сказал негромкое, но очень отчаянное:
— Вот же блядь.
А потом Феликс понял. Теперь они поменяли местами. И теперь Хёнджин был в том положении, что и Феликс с его оценками. И просто так от Феликса не отвяжется.
Потому что Мясник так сказал.
— Что я тебе обещал, напомни? — спросил Хёнджин раздражённым тоном. Он смотрел куда угодно, но только не на Феликса. И всё для того, чтобы случайно не сдержать и вопреки своим принципам не набить ему морду.
Так вот. Обещание. Что-то такое было, да. Вот только...
— Когда? — переспросил его Феликс.
— Когда я просил отъебаться от меня.
— Что сломаешь мне нос, вроде, — ответил ему Феликс расплывчато.
Вообще-то, не «вроде», а очень даже точно. Обещал сломать. И, судя по выражению лица, собирался исполнить своё обещание, если бы не слова Мясника.
«Ты теперь за него отвечаешь.»
Феликс испытал странное смешение чувств: облегчение, что его нос всё ещё в относительной безопасности, и разочарование оттого, что горький запах Хёнджиновских сигарет растаял в воздухе слишком быстро.
Феликс нащупал в кармане курилку. Горло зачесалось от непреодолимого желания приложиться к ней губами. Феликс всегда делал так, когда нервничал. Он вытащил её скорее машинально, даже не думая о том, как Хёнджин на неё отреагирует.
— Убери нахуй свою пидорскую палочку, — бросил он Феликсу, хлопая себя по карманам куртки в поисках сигареты. Та не находилась, чем бесила Хёнджина ещё сильнее.
— Она не пидорская, — ответил ему Феликс вполголоса, когда отдел самосохранения отвлёкся на очередной «перекурчик». Короче, отлынивал от своих обязанностей, как и обычно.
— Заткнись, — огрызнулся Хёнджин, — нахуя мне это всё, — бросил он в пустоту и в очередной раз пнул ни в чём неповинную пустую бутылку, которая тихо и мирно себе лежала на снежочке, никого не трогая. Она отлетела о стену и вдребезги разбилась. Феликс подпрыгнул на месте и убрал курилку в карман, резко решив для себя с курилками завязать.
Ещё бы с Хван Хёнджинами завязать — и вообще супер.
Но, к несчастью для Феликса, ни с первым, ни со вторым он завязать в ближайшее время так и не сможет.
У Хёнджина же кроме Феликса была ещё одна проблема, не менее серьёзная и на этот раз ещё и насущная. У него закончились сигареты. Он в очередной раз постучал себя по карманам. В правой нашла мятая потрёпанная пачка, но, к несчастью для Хёнджина, пустая.
— Вот же блядь, та была последняя, — раздражённо прошептал себе под нос он и со злостью сжал и так потрёпанную жизнью пачку, а следом запустил её в ближайший сугроб.
Он поёжился от холодного ветра и засунул руки в карманы. Несмотря на то что на улице было около нуля, Хёнджин был в лёгкой куртке поверх его неизменного чёрного спортивного костюма. Куртка у него была нараспашку, а о существовании шапки и говорить не приходилось. От холода его шея и кончик носа слегка покраснели, но он только пошире раскрыл куртку, так, словно ему было совсем не холодно.
Отмороженный, блядь.
Феликсу от такой сцены в очередной раз захотелось покурить. Когда угроза получить по ебалу сошла на «нет», «желание перекурить» перевесило «страх перед Хёнджином» на внутренних Феликсовских весах, и он, набравшись храбрости, сжал курилку пальцами и вытащил её из кармана.
Секунда, другая, и знакомый сладковатый привкус клубники был у него на языке. Он сделал несколько вздохов и выдохнул пар в сторону от Хёнджина, чтобы не дай бог не разбудить зверя.
Но зверь и не засыпал. Хёнджин бросил неодобрительный взгляд в сторону Феликса и скривился. У него на лице можно было буквально прочитать субтитры.
Что-то вроде: «ну и педик».
— Ну и педик, — продублировал Хёнджин свои мысли вслух.
Феликс тихо пробурчал в ответ:
— Да пошёл ты.
И пробурчал так тихо, что Хёнджин этого не услышал. Точнее не расслышал.
— Чё ты там пизданул? — переспросил он Феликса. Лицо у него при этом было такое, что после всех внутренних метаний он решил всё-таки Феликса отпиздить. Особенно после инцидента с последней сигаретой.
— Говорю, будешь? — спросил Феликс в очередной раз на чистом стрессе. День вообще был такой: глупый и стрессовый. Из разряда скорее бы закончился.
И для Хёнджина был таким же.
Поэтому он кивнул и сказал:
— А давай, — вдруг согласился он.
Феликсу показалось, что ему всё это просто послышалось. Показалось на чистом стрессе. Но, когда Хёнджин протянул руку, стало понятно — не привиделось. И поэтому Феликс без капли сомнения передал самое драгоценное в своей жизни в руки Хёнджину. Курилку. С экранчиком. На которую он копил добрых несколько недель!
Хёнджин взял её и тут же выпустил из пальцев. Она приземлилась на мягкую подушку свежевыпавшего снега. Сердце Феликса в моменте ёкнуло и забилось быстро-быстро. «Ничего, всего лишь снег, не разобьётся», — успокаивал он себя.
Но следом произошло нечто ужасное.
Хёнджин пяткой наступил на самое дорогое в жизни Феликса. Самое дорогое жалостливо хрустнуло. Курилка уходила под снег, а Хёнджин для закрепления результата несколько раз наступил на неё сверху доламывая.
Яркий экранчик помигал несколько раз и потух навсегда.
— Будешь хуйню выкидывать — и в следующий раз это будет твой нос. При мне, чтобы это в рот не тащил, понял?
— Понял, — повторил Феликс.
Он стиснул зубы и кулаки. Ему хотелось одновременно убежать, расплакаться и внезапно (у вас открыто новое достижение!) подраться.
Хёнджин, видя реакцию Феликса, усмехнулся.
— Даже не думай. Или следующий раз наступит уже сейчас.
Уже на полном серьёзе.
— Вали-ка отсюда, — добавил Хёнджин следом, теряя к Феликсу всякий интерес, — твоя подружка-гадалка уже ушла.
Феликс заглянул за угол. И правда, Джисона уже не было.
Как и Мясника среди других парней.