roseraie [18+]

Вы наверняка слышали о таком феномене, как связь между матерью и ее ребенком. Когда чувствуешь сердцем, что с твоим "птенцом" что-то не так. Эта тонкая, но прочная нить соединяет два родственных тела и служит своеобразным проводником, который передает звоночки матери, если грядет неотвратимая беда. Но возможна ли обратная связь? Когда ребенок предчувствует эту самую беду, нависшую темной тучей над той, что его породила на свет.

Беатрис распахнула глаза и столкнулась с темнотой собственной комнаты. Ее ресницы задрожали, а грудь будто зажали в тиски. Ватные ноги встретились с холодным полом, по позвоночнику сверху вниз промаршировали мурашки. Пульсации сердца гулко отдавались в ушах и разрывали перепонки. Девушка оттолкнулась от кровати и влетела на дрожащих ногах в ванную, дверь в которую была открыта. Беа окропила лицо холодной водой и несколько раз глубоко вживила воздух в легкие. Руки пугающе тряслись, и вода с них сыпалась на босые ноги. Возникло чувство полной опустошенности.

Блондинка вошла в комнату как призрак: мертвенно-бледное лицо, волнистые светлые волосы, которые казались в тусклом свете луны серебристыми, длинная белая сорочка до щиколоток с кружечными вставками. Сердце было не на месте: скакало в своей крохотной клетушке и билось из стороны в сторону. Девушка не помнила, что ей снилось, да и не была уверена, что вообще видела сон. Она проснулась без какой-либо на то причины, а ее организм подстегнул это ненормальной реакцией. Тревога поселилась в груди и поползла через кровяные сосуды к голове.

Беа подошла к окну и посмотрела в уже истертое ее взглядом окно соседнего дома. Свет в нем не горел. Видимо, девушка проснулась посреди ночи, что даже Десмонд уже спал. Она пыталась дышать размеренно, чтобы успокоить свое бешеное сердце, но то не собиралось подчиняться ей и успокаиваться. Оно тянулось наружу.

В коридоре послышался отдаленный топот и голоса. Беатрис накинула на себя вязаную кофту Дейзи и пошла к источнику этого шума. В коридоре горел свет, по нему носились две женщины, то спускаясь с лестницы и скрываясь в неизвестном направлении, то пробегали в сторону родительской спальни с холодным ветром.

- Перевозить ее поздно. Мы можем навредить ребенку. Он выходит в неудачном положении, поэтому сейчас лучшим решением будет принять роды здесь. В моей машине есть все необходимое, - говорил личный врач Аделаиды, пытаясь вразумить Бриара. Он тер его плечо, будто заклинал его не только своим усыпляющим голосом и короткими твердыми предложениями, но и физическим контактом.

- Я понимаю, но... - Бриар вдруг осекся и встретился взволнованным взглядом с дочерью. Его зеленые глаза были полны горечи и ужаса. Была заметна растерянность в его жестах, взгляде, голосе. От него исходил всепоглощающий страх, который втягивал в себя девушку. Ее живот будто пронзила рапира, слюна скопилась во рту, ноги начали неметь.- Беатрис, вернись в свою комнату, пожалуйста.

- Что с мамой? - эти слова сковали ее горло проволокой с шипами, и больше она не могла произнесли ни слова.

- Вернись в свою комнату, - приказал высокий светловолосый мужчина и буквально захлопнул дверь перед носом дочери.

Беа отпрянула назад, в объятия темноты, с округлившимися от страха глазами. Она совершенно растерялась и не знала, что ей теперь делать. Тень от ног отца виднелась в узкую щель под дверью, поэтому пытаться выйти было рискованной идеей, к тому же Беатрис не была уверена, что готова в очередной раз столкнуться с суровой реальностью. Но стоять вот так у двери и пытаться вникнуть в происходящее, было бесполезной затеей. С другой стороны, сколько могло стоить ее упрямство? Вдруг ее вмешательство может нарушить ход работы и сломать что-то большее, чем ее глупую настойчивость.

Беатрис села рядом со своей кроватью и взяла в руки телефон, к которому так и не могла привыкнуть, хотя с того момента, когда Люк разбил ее прошлый мобильный, прошло относительно немало времени. Свет экрана заполнил ее лицо и заставил зрачки встревоженных зеленых глаз сузиться. Пальцы девушки быстро заскользили по экрану, после чего принялись отбивать буквы, позже сложившиеся в сообщение: "Мне нужна твоя помощь". Оно была адресовано Десмонду. Би не была уверена, что он прочтет его, ведь время было позднее. Ее блондинистая голова приземлилась на кровать, а руки смяли уже остывшее от ее тела одеяло. Подступающие слезы обожгли горло и сердце, и девичьи губы затряслись. Ей не хотелось давать слабину и волю слезам, поэтому она с трудом поглотила ком горечи и зажмурила глаза в надежде, что она сможет очнуться от этого кошмара.

Ее глаза открылись только спустя несколько часов, и девушку полностью одолела дезориентация и прожигающая головная боль. Беа кинула взгляд на силуэт у окна: кто-то высокий и хорошо сложенный стоял к ней спиной. Руки были скреплены в замок за спиной; корпус тела тяжело и плавно двигался от попыток размеренно дышать. Эти плечи и ноги Беатрис узнала без труда, отчего и без того неспокойное сердце забилось еще чаще.

- Десмонд, - хрипло позвала она его, после чего попыталась прочистить горло. Парень быстро повернулся и тут же оказался рядом с девушкой. - Как ты попал в дом?

- Твой отец впустил меня. Ты написала, что тебе нужна помощь, - к глазам Беатрис снова подкатили слезы. Дес увидел это душераздирающее сияние в ее глазах, упал на колени рядом с блондинкой и заключил ее в объятия. Его пальцы запутались в ее волосах, а разум стал погружаться в их сладкий аромат. Однако это короткое затмение испарилось, когда тело в его руках задрожало. - Не плачь.

- Не могу, - выдохнула горячие слова Беатрис и сцепила зубы друг с другом. - Я боюсь за маму. Мне очень стыдно, что я вела себя так по отношении к ней. Ненавидела за то, что она меня слишком оберегала. Теперь-то я понимаю, к чему все это было, но осознание слишком поздно пришло. Я не смогу простить себя, если она... - голос сорвался, речь прервалась.

Дес продолжал гладить ее волосы и не отпускать от себя. Он не умел успокаивать, и все, что сейчас мог - просто быть рядом. Беспомощность сжирала его. Как же давно он того не чувствовал. Это убивало его, медленно сжигало.

- Что мне делать, Десмонд? - тихо спросила Беа, когда по ее щекам покатились крупные слезы, которые оставляли за собой раскаленные дорожки. - Что мне делать? - повторила она, утыкаясь лицом в его шею.

- Я не знаю, - прошептал Дес и почувствовал, как весь его мир рушится. Он сам был готов задрожать как маленький и пугливый мальчишка; дать волю чувствам и разбиться об их скалы. Каждый толчок сердца ощущался все острее. Десмонд сам был готов спросить Беатрис, что ему делать, как помочь.

- Умоляю, только не оставляй меня, - девушка буквально вжалась в Рэттлинга всем телом и пальцами сжала его водолазку, цепляя ногтями кожу на спине.

- Я буду рядом, обещаю.

- Папа ничего не говорил?

- Нет.

Тишину заглушало тяжелые дыхание обоих. Они не могли отойти друг от друга, наверное, боялись, что после разъединения попросту исчезнут. Это была глупая мысль, но от нее было не уйти.

Беатрис подняла голову и посмотрела в глаза Десмонда, пытаясь собрать в них крупицы утешения, но вместо этого просто утонула в нем. Эти серые глаза окунули ее сочувствие, чего девушка никак не ожидала, как и не ждала появления парня в доме Голденроузов. Он пришел. Он, черт возьми, пришел ради нее посреди ночи, чтобы обнять, чтобы она не чувствовала себя маленькой и одинокой в этом огромном жестоком мире, чтобы дать ей сил и поддержку. Кажется, он любил ее. Достаточно было долгой осени и зимы, чтобы понять - она тот самый человек, который сможет дополнить его, вступить в его игру в роли того самого луча света. Нерушимой надежды. Исцеляющей любви.

Холодные руки Би осторожно коснулись лица Десмонда, а потом полностью прильнули к нему ладонями. Она всматривалась в его глаза и читала абсолютно все в них, перелистывая сборник его мыслей. Ее дыхание окончательно сбилось, а сердце вышло на финишную прямую, готово было взорваться. Дес был необыкновенен. Только он мог так воздействовать на нее, заполнять все пространство в ее голове, напрочь выбивать дурные мысли. Он был нейтрализатором всех ее страхов, лекарством от кошмаров.

Сейчас они думали только друг о друге, и слов было недостаточно, чтобы смочь выразить все мысли. И если бы не гнетущая обстановка за дверью комнаты юной Голденроуз, то все в их истории могло пойти по-другому.

Издалека послушался крик и плачь новорожденного ребенка, который был хорошо различим в старом доме с хорошей слышимостью. Десмонд одобрительно кивнул девушке, даруя силы подняться и отправиться в заветное крыло дома. Беа с трудом поднялась на ноги и покинула комнату. Она шла на детский плач и отсчитывала каждый свой шаг, пока не стала видна дверь в спальню родителей. Тогда все в ее голове смешалось в единую массу, и Беатрис просто продолжала идти вперед без единой мысли.

Она открыла дверь и перед глазами все потускнело. Кровь - первое, что привлекло внимание, и первое, что потеряло цвет. Ярко-красный превратился в безликий серый. Второе - сморщенное лицо ребенка, впервые вдохнувшего этот воздух, ощутившее контакт с кем-то кроме матери. Третье - Аделаида, окутанная серой простыней, а может на самом деле и не серой, а пропитанной ее красной кровью. Ее рука безвольно свисала с кровати, а лицо не выражало ничего. Оно было серым, блеклым, лишенным искры жизни.

X X X

Ради всего святого, простите меня за эту главу. Я переписывала ее много раз и все равно не довольна результатом. Она будет переписана и дополнена при дальнейшей редакции, но сейчас нам надо продолжать сюжет, а то из-за моего долгого отсутствия мы встали в мертвой точке. Буду рада, если вы отметите мои ошибки, которые заметите, потому что мне не хватит душевных сил перечитать эту главу, боюсь, что она вновь пойдет в утиль. Спасибо всем, кто дочитал до этих слов и дождался моего появления. Я намереваюсь вернуться в строй.

С любовью, ваша -aqua-