Восемь седьмых [ЗАКОНЧЕНО]

Это было… не знаю, как описать. Едва я увидел эти перепуганные зеленые глаза, как все внутри буквально заискрилось осознанием, что это моё. Только понимание того, как это мерзко, когда тебя берут против воли, заставило меня не тронуть ребенка. Что говорить, я с трудом удержался хотя бы от поцелуя, зная, что не смогу остановиться. Лишь коснулся его лица, смотря в прекраснейшие изумруды.

Уже позже, сидя на подоконнике комнаты в Малфой-мэноре, я смотрел на звезды и мечтал. Представлял каково это, быть с ним. Пробежаться пальцами по тронутой загаром коже, припасть губами к тонкой шее, оставить на ней свое клеймо, одно из первых.
Приласкать стройные узкие бедра, притянуть к себе и до боли целовать алые губы.

Жаль, что нельзя, не сейчас, да и позже тоже сомнительно что получится, хотя Гарри ведь не помнит событий на кладбище, с ним можно будет познакомиться в мире магглов, знать бы только, где он живет. Стать вхожим в его дом, очаровать и соблазнить.

Втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы и откидываю голову назад, слегка стукаясь затылком о стену. Как же сладко это будет.

Тихий, но уверенный стук в дверь, и в комнату входит старший.

— Хм, а я думал, ты до сих пор в душе, — Волдеморт едва слышно хмыкает и, неторопливо пройдя, прислоняется к стене рядом со мной, — расскажи, что произошло?

— Если бы я знал, — вытягиваю ноги по подоконнику и вздыхаю, — один миг, один удар сердца, и я пропал.

— Любовь? — в голосе слышу скепсис.

— Не знаю, я бы не назвал это чувство любовью. Скорее, одержимость. Безумная страсть.

— Но ты остановился, — старший тихо вздыхает.

— Да. Во-первых, ничего ещё не было закончено, а во-вторых, — поворачиваю голову, — я не хотел получить его силой.

— Интересно. Никогда не испытывал ничего подобного, — Волдеморт трет подбородок, — представь, что кто-то чужой посягает на него, делает то, что ты жаждешь.

Ярость охватила разум, стоило представить того же Люциуса, который тянет руки к тому, кого я уже определил как своего. С трудом подавив это чувство, выдыхаю и решаюсь рискнуть, представив старшего.

Злость крайне неохотно подняла голову, казалось, воспринять то, что мой мальчик может плавиться от удовольствия в руках «меня» никак, не отторгалась.

— Забавно, — хмыкаю и коротко пересказываю Волдеморту о своих коротких экспериментах.

— Возможно, ты воспринимаешь меня как часть себя, вот и нет такой буйной реакции, — старший хмыкает и неожиданно для нас обоих треплет мои отросшие волосы.

Переглядываемся и просто оставляем этот факт в сознании.
Гарри проснулся на мокрых от пота простынях, с трудом успокаивая хриплое дыхание.
Кошмар, мерзкий, тягучий, засасывающий как трясина.
Почти синие глаза, которые смотрят на него жадно, с ненормальной похотью. Чужие руки, касающиеся лица, а затем скользящие вниз,  по телу.
Поцелуи, обжигающие губы, шею и ключицы, заставляющие чувствовать ужас и возбуждение одновременно, а затем ещё одна пара рук и бордовые глаза неизвестного мужчины, но уже старше.

Там, во сне, он знал кто это, знал, что это Лорд, что он жив, но откуда пришли эти знания, он понять не мог.

Откинув одеяло, Гарри сел на кровати и, подтянув колени к груди, обхватил их руками.
Булькающий котел, слегка шипящий шепот «Гилберт, ты можешь называть меня так», и сладковатый аромат чего-то знакомого. Похожим образом пахло в кабинете прорицания, которые он бросил в самом начале четвертого курса, уйдя на нумерологию.

— Это только дурной сон, — тихо прошептал Поттер, — только сон.

На миг показалось, что чужие, горячие губы проскользили от мочки уха по линии челюсти до самых губ, и Гарри шарахнулся назад, стукнувшись головой о стену, от чего перед глазами замелькали световые точки.

— Твою, Волдемортову мать, — шипение естественным образом соскользнуло с губ, и Гарри, сглотнув, широко распахнул глаза.
Мощное заклятье забвения, которое не должно было разрушиться, рухнуло, позволяя вспомнить.

— Он вернулся, — помертвевшими губами прошептал Поттер, — вернулся.

Рванувшись к столу, Гарри принялся торопливо писать Сириусу. Перо дрожало в руках, иногда он слишком сильно надавливал на пергамент, почти разрывая его. Он должен знать, и о его помощнике Гилберте — тоже.

Северус  вздрогнул, ощутив чужое присутствие в лаборатории Лорда. Обернувшись, он слегка прищурился. Гилберт Гонт, тот, кого он принял за Милорда, и юноша в тот момент специально это не отрицал.

— Хорошо устроились, Северус, — юноша легкой походкой прошел к столу и положил на стол список зелий, — у вас есть вкус в обустройстве лаборатории.

— Благодарю, — коротко отозвался Снейп.

— Ух, рядом с вами можно воду замораживать, — Гилберт наигранно поежился и плутовато усмехнулся, — впрочем, я зашел не только передать послание от отца. Магглы, с которыми живет Поттер, как их зовут?

— Мне никто не говорил, — зельевар ощутил, как внутри все скручивается от волнения и привычно подавил нервозность.

— Да? А отец говорил, что вы просили за мать избранного, так как учились с ней, знали её, любили, возможно, любили. Как же вы не знаете родственников девушки, которая вам была близка?

— С того момента сестра Эванс уехала в другое место и, насколько мне известно, вышла замуж, сменив фамилию.

— Пф, всего-то. Адрес того дома, или скажете, что забыли?

Северус скрипнул зубами и продиктовал адрес.

— Благодарю. И да, советую съездить отдохнуть в Индию, плохо выглядите, но лучше самолетом и дальше только на маггловском транспорте. Аппарация не даст того эффекта.

Зельевара будто окатило ледяной водой. Расширенными глазами он смотрел в стол, медленно осознавая, что сын Лорда рос в достаточно магглолюбивой атмосфере, если не с магглами вообще, и зная старый адрес без всяких проблем выяснит новый. Но было уже поздно, Гилберт Гонт уже покинул лабораторию, весело насвистывая.

Сириус тепло улыбнулся крестнику и обнял его.

— Ты сильно вырос, Сохатик.

— Да? — радостный и наконец-то не испуганный взгляд.

— Честное мародерское. Скоро со мной сравняешься, а я довольно высок, — Сириус выпустил Гарри из объятий и привычно засунул руки в карманы, хитро улыбаясь, — мы все были очень взволнованы твоим письмом.

— Все?

— Да. Директор вновь созвал нас для борьбы с Волдемортом и его наследником. Впрочем, думаю тебе можно будет присутствовать на собрании, ты ведь был на этом возрождении.

Гарри несколько раз кивнул, и Сириус развернувшись направился в кухню.

Собравшиеся люди его немного нервировали, но рассказать ему оказалось не сложно, и члены Ордена Феникса начали обсуждение.

— Значит, — Сириус помрачнел, — этот Гилберт содрал с Петтигрю кожу заживо?

— Я не смотрел, — крестник сглотнул, — не мог. Только слышал, но наследник Волдеморта наложил заглушающее, не знаю почему.

— Хм, — Грюм задумчиво потер остаток носа, — возможно, он и на себя его наложил. Не пожелал слушать вопли, или же на самого Петтигрю, чтобы было потише. Поттер, он представился именно тебе?

— Да, — крестник явственно поежился, — и он был очень похож на возрожденного Лорда, только младше.

— Что ж, ты молодец, — Аластор прищурился, — не хочешь сказать что-то ещё?

Сириус видел, что Гарри колеблется, но в итоге покачал головой откидываясь на стуле. Блэк скрипнул зубами, что-то произошло, и крестник стыдится рассказать. Что же это могло быть.
Петунья испуганно вздрогнула, когда при выходе из магазина появился молодой парень и как-то естественно встал рядом с ней, направив кончик палочки из рукава на неё.

— Либо вы сейчас спокойно отвечаете на мои вопросы, либо под заклятьем вернетесь в свой дом и своими руками убьете сына. Выбирайте.

— Отвечу, — миссис Дурсль задрожала, затравленно оглядываясь по сторонам.

— Хороший выбор, Петунья, — парень очаровательно улыбнулся прошедшей мимо соседке Дурслей, — где ваш племянник?

— Его забрали ваши, два дня назад, — женщина стиснула пальцами пакет с продуктами и нервно облизнула губы.

— Маги, ясно, как жаль, опоздал всего на два дня, — парень цокнул языком, — он каждое лето приезжает к вам, верно?

— Да, пока ему не исполнится 17 лет, — до Петуньи медленно доходило, что возможно, своими словами она подписывает племяннику смертный приговор. Уж больно этот маг не походил на тех, что приходили за Поттером. Те, может и размахивали палочками, но всерьез не угрожали, только пугали. От этого юноши легкими волнами расходилось что-то, от чего хотелось сбежать как можно дальше.

— Благодарю. А теперь до свидания, не думаю, что вы вообще вспомните этот разговор.
Миг и Петунья моргнула, не понимая, с чего она вообще стоит практически на пороге магазина, и почему сердце так безумно колотится.