31
В школу я прихожу очень рано. Живу далеко, поэтому каждое утро добираюсь с папой на машине. Сегодня, пока мы ехали, я увидела Луну — она уже шла в сторону школы. Было всего 7:20. Странно. Обычно в такое время на улице никого нет, особенно из наших.
Помню, как в начале 10 класса мы не сразу приняли Луну и Лизу. Хотя... не то чтобы прям плохо относились — просто ещё не успели к ним приглядеться. Позже я поняла: они обе на самом деле очень добрые, искренние, просто другие. Сабина с Аней, правда, продолжали косо смотреть. Лизу называли странной, только потому что она выделялась. А мне наоборот — она казалась крутой именно за это.
А Луну осуждали за то, что встречается с парнем младше себя. Но камон, если они счастливы, зачем лезть? Они с Ваней вместе выглядят как пара из фильма. И, что важно, их отношения держатся дольше, чем у кого-либо из нас.
Да, они не ботаники, но это же не значит, что они хуже. Они всегда рядом, всегда поддерживают. И да, иногда дают покурить. У меня зависимость. Отвратительная, затягивающая. Я надеюсь бросить после экзаменов. Пока не выходит — стресс душит со всех сторон.
___________________________________________
Поднявшись из раздевалки, я встретила Луну на лестнице. Она как раз спускалась.
— Привет!
— Привет! Луна, у тебя есть покурить? — спросила я почти шепотом, как будто это был какой-то заговор.
— Да, щас до физры дойдем — дам. Я вот на физику пришла, а она мне сразу двоечку въебала...
— Ой, я в прошлой четверти еле-еле исправила!
— Математичка вообще — сучка. Ни фига не ставит.
— Хаха, да, она мразь! — я вдруг заметила, как Луна слегка прихрамывает. — А ты чего хромаешь?
— Да упала в бассейн. На дне рождения у Вани.
— У Вани день рождения в апреле?
— Ага. Даня не говорил, что пойдёт?
— Мы с ним сейчас не общаемся...
— Ой, прости, я не знала. А что случилось?
— Не знаю... честно.
— Ладно, я пошла на физику. Пожелай мне удачи!
— Удачки! — крикнула я ей вслед.
___________________________________________
На русском поднялась на четвёртый этаж — кабинет пустой.
— А это у шестых была игра. У вас тоже такая была, — учительница, заметив мой растерянный взгляд, сразу объяснила.
Парты только что принесли. Одну никак не могли дотащить. Мальчиков в классе — ноль. И вот я, хрупкая 40-килограммовая девочка, поднимаю парту и тащу её в другой конец кабинета.
— Вот это ты силачка, Даша! — с улыбкой сказала Каролина.
Тихая, отличница. Перевелась к нам в 10 из школы, где училась с Ксюшей. Но Ксюшу почти никто не переваривает.
Помню, как недавно была ссора между Каролиной и Ксюшей — из-за Ильи. Ксюша хотела с ним танцевать, а Каролина не уступила. Да и, если честно, Илья с Каролиной смотрится лучше.
На следующий день на английском мы все снова были вместе. Без Лизы и Луны Ксюша начинает бегать за мной как хвостик.
— Ой, смотри, сколько места я тебе заняла!
А я ведь не просила. Я хотела сесть с Даней — может, поговорить, наконец понять, что между нами происходит.
Ксюша уже пальцем тычет — мол, сядь рядом. А я делаю вид, что не замечаю, и ухожу в другую колонку. Там сидели Каролина с Каей, Луна и Лиза. В какой-то момент зашёл разговор про Ксюшу.
Каролина вдруг сказала:
— Я недавно услышала, как Ксюша говорила Сапфире, что у неё нет прыщей. И что она красится только румянами!
— Ага, тогда я негр, — вставила Луна.
— А у неё на голове вечно какой-то бардак, — не сдержалась я.
— Да-да, ей проще уже налысо, — добила Лиза.
___________________________________________
На ОБЖ я села рядом с Луной. Опять пошли приколы про Ксюшу. Потом разговор снова вернулся к Дане.
— Он тебе не писал?
— Нет... Мы не общаемся...
— Блин, прости, забыла. Я не хотела.
Дани на ОБЖ не было — ушёл с уроков.
На перемене я сидела с Сабиной и спросила, знает ли она, придёт он или нет.
— Нет, — ответил он грубо, даже не глядя.
Когда он спустился по лестнице, Сабина только тихо сказала:
— Что-то он как-то холодно к тебе...
— Да... я знаю.
___________________________________________
Вечером я написала Сабине. Кажется, общение между нами стало налаживаться. Хотя на самом деле — просто нас обеих раздражает Соня. Та самая, которую еле тянут на аттестат. Она с нами на хим-био, и когда выходит к доске — хочется сбежать.
Мы с Сабиной решили друг другу делать проверки по ЕГЭ — в рандомный момент писать вопросы. Наш чат то и дело уходил в сторону.
— Забей на Даню, он хуйня. Ты просто разочаровалась.
— Да ну его. У него хуй 5 см.
— Проверяла?
— Да. Лично меряла.
— ХАХАХА! Верю!
Потом снова зашла речь про Соню:
— Нет, ну я могу присесть у доски, — пишу я.
— На хуй?
— Да. На 5 см.
— О дааа, такое мы любим.
— Признаю, было. А ты думала, почему в 10 классе Даня к нам заглядывал? Повторить хотел.
— Чтоо? Ты спала с Даней?! Ну ты не подумай, я не против.
— Нет, шучу.
— А то я приахуела.
— Я — против, зато ты — нет.
Хотя, если быть честной — ревность никуда не делась.
Она сидит во мне тихо, прячется, не кричит, но жжёт изнутри. Особенно когда Даня вдруг начинает вертеться рядом с Сапфирой. Смеётся с ней, смотрит так, будто весь мир вокруг растворяется. Наклоняется ближе, говорит полушёпотом, а у меня в животе всё сжимается в узел.
А когда в беседе вдруг отвечает Ксюше — той самой, в которой раньше даже не появлялся? Это будто удар. Не прямой, а исподтишка. Не больно — но противно. Как будто он намеренно делает вид, что меня больше не существует, а сам всё равно следит, как я отреагирую. И я — реагирую. Конечно.
Как дура.
Каждый раз что-то внутри рвётся.
Я ненавижу себя за это. За то, что мне всё ещё не всё равно. За то, что мне хочется, чтобы он посмотрел, написал, подошёл. Хотя, с другой стороны… какой в этом смысл? Он бы всё равно выбрал кого-то попроще.
Ту, которая не копает, не задаёт лишних вопросов.
Ту, которой всё “ок”.
Не меня.
Он просто трус.
Слабак.
Мягкотелая тряпка, которая побоится заглянуть в глаза, если станет сложно. Зато легко смеяться с другими. Легко убегать.
А со мной — не получилось.
Потому что я не молчала. Потому что хотела честности.
Потому что не позволила собой пользоваться.
И, может, это я сейчас ревную, скучаю, сгораю внутри…
Но он — тот, кто потерял больше.
___________________________________________
На следующий день я снова приехала в школу слишком рано. Папа привычно высадил меня у ворот и уехал, даже не спросив, как дела. Впрочем, он никогда не спрашивает.
На улице было хмуро. Серое небо, ветер, уши замёрзли, хоть и апрель. Я натянула капюшон и зашла внутрь. Коридоры были пустые. Только звук моих шагов и глухое эхо от стен.
Наверху, у лестницы, я снова увидела Луну. Она сидела на подоконнике и листала телефон.
— Привет! — сказала я.
— Привет, — она подняла глаза и кивнула, улыбаясь. — Рано ты.
— Как всегда.
Мы немного поболтали — про физру, про новую контрольную по биологии, про то, как Соня вчера снова перепутала печень с лёгкими.
Про Даню — ни слова.
И я даже почувствовала за это благодарность. Потому что любые разговоры о нём были как иголки под кожу.
На первом уроке я сидела за последней партой. Окно было распахнуто, пахло чем-то мокрым и уличным.
Где-то в голове роились мысли, но я не могла их поймать. Пальцы царапали край парты, будто хотели выцарапать из дерева все обиды.
После урока я пошла в туалет. Там уже стояли две девчонки, из класса 9 наверное,и обсуждали что-то шёпотом. Я хотела быстро пройти мимо, но вдруг уловила знакомое имя.
— …И он, прикинь, сам к ней подошёл. Типа: "Сапфира, пошли, покажу кое-что".
— Серьёзно? Даня?
— Да. И держал её за руку. Я видела.
Мне стало дурно. Я застыла у раковины, делая вид, что мою руки.
Им даже не пришло в голову, что кто-то может их подслушать. Или, может, им просто плевать.
А я стояла с мокрыми руками, сердце колотилось, а в горле стояла тошнота.
Так вот оно как.
Вот почему он снова стал активен в беседе. Почему вдруг начал реагировать на Ксюшу, общаться с Сапфирой, появляться там, где раньше его не было.
Как будто нарочно.
Как будто специально хотел, чтобы я увидела.
Я вытерла руки, вышла и, как в тумане, пошла обратно в класс.
На перемене Сабина сидела за первой партой и листала телефон.
Я села рядом, как обычно. Мы говорили что-то про домашку, про химию, но внутри меня уже всё кипело.
Я хотела спросить: “Ты знала? Почему ты мне не сказала?”
Но не стала.
Потому что не хотела слышать ответ.
Потому что боялась, что она просто пожмёт плечами.
Потому что, может, ей всё равно.
На следующем уроке Луна снова была рядом. Она болтала, как всегда, легко и свободно.
Я смотрела на неё и вдруг завидовала.
Не Ване, не кольцу на пальце. А тому, что она умеет быть собой.
Прямой, живой. Не мучает себя, не жрёт изнутри.
Я же чувствовала себя загнанной. Как будто снаружи всё в порядке — глаза, улыбка, разговоры — а внутри всё рушится.
После уроков я вышла на улицу одна.
Снег давно сошёл, но в воздухе было холодно. На скамейке у спортзала сидела Сапфира. Рядом — он.
Даня.
Они о чём-то говорили. Он смеялся. Потом наклонился к ней ближе.
И в этот момент она положила голову ему на плечо.
Неуверенно, вроде бы случайно.
Но он не убрался.
Не отодвинулся.
Я развернулась и ушла.
Пальцы дрожали.
В груди — горело.
Дома я зашла в ванную и включила воду. Долго стояла под струёй, пока плечи не начали мерзнуть.
Потом вытерлась, села на пол, спиной к стене, и впервые за долгое время — заплакала.
Беззвучно. Тихо.
Плакала за себя. За то, что снова поверила. За то, что всё ещё надеялась. За то, что он мог уйти — вот так. Без слов. Без объяснений.
Позже вечером я снова переписывалась с Сабиной.
Мы обсуждали задания. ЕГЭ всё ближе, и вроде как надо быть в фокусе, но концентрация у меня — как у дохлой мухи.
— Ты сегодня норм? — спросила она вдруг.
— Да. Всё ок, — написала я. И тут же стерла.
Потом снова:
— Нет. Видела Даню с Сапфирой. Они… вместе, кажется.
Сабина не ответила сразу.
Прошло минут десять.
Пятнадцать.
Я уже положила телефон, когда он завибрировал.
— Прости. Я знала, что он стал с ней общаться. Но не думала, что так. Не хотела тебе говорить, чтобы не ранить.
Я читала и чувствовала, как внутри что-то обрывается.
— Не ранить?.. — написала я. — Или просто было неудобно?
Она снова молчала.
И я молчала.
Потому что даже злиться было уже лень.
В заметках я написала:
“Когда уходят без слов — остаётся тишина. Но она громче, чем любые объяснения.”
Я перечитала это раз десять. Потом добавила:
“И ладно бы просто ушёл. Но ведь сделал так, чтобы я всё видела. Как будто этого было недостаточно.”
Утром следующего дня я проснулась с тяжёлой головой.
Но внутри — что-то изменилось.
Боль осталась, да.
Но появилась и злость. Не бешеная — нет. Холодная, спокойная.
Та, что шепчет: “Ты больше не позволишь.”
Я посмотрела на себя в зеркало. Расчесала волосы. Натянула толстовку.
И подумала:
Он — не конец. Он — лишь повод начать сначала.