одноклассник

Сегодня я пришла в школу к середине четвёртого урока. Только переступила порог — и сразу почувствовала: что-то неладное. Воздух будто стал тяжелее, давил на плечи. У входа столпились директор, завучи, классная и… полицейские. У меня внутри всё сжалось. Стараясь не выдать волнение, я подошла к классной и молча протянула справку. Она посмотрела строго, но ничего не сказала.

Спустившись в раздевалку, я будто вошла в вакуум. Всё казалось приглушённым, отдалённым, как под водой. И вдруг — сзади раздался резкий голос, заставивший меня вздрогнуть:

— Даша! Классуха наверху?

Я резко обернулась. Это был Слава. Взлохмаченный, с глазами как у загнанного зверя. Стоял, прижавшись к стене под камерой, будто в кино скрывался от ФСБ.

— Да… А что?

— Блять, тише. Не хочу, чтоб меня спалили. Я с урока смотаться хотел.

Говорил быстро, сбивчиво, постоянно оглядываясь.

— Слав, а что вообще происходит? Там менты, капец как стрёмно.

Он нервно фыркнул.

— Да какой-то мелкий пиздюк что-то учудил. Я, короче, спрятался в детской раздевалке, а он туда влетает. Я — в панику, бегом в какую-то комнату, а там бабки какие-то. Одна спрашивает: «Чё ты тут делаешь?» Я ей: «Мне костюм кузнечика нужен, у нас выступление». Нёс, блядь, какую-то пургу. Кажется, поверила. А этот мелкий — через окно смылся. Где, мать его, решёток нет! Я просто в шоке.

— Ладно, Слав, я пойду. Классная уже видела, не хочу, чтобы подумала, что я прогуливаю.

Поднялась на четвёртый этаж. Подошла к кабинету русского, постучала. Дверь приоткрылась.

— Извините… Можно войти? Я в больнице была...

Учитель кивнула, и я прошла в класс. На русском у нас не было свободной посадки — нас рассаживали так, как удобно учителю. Даня сидел на первой парте. Как только я вошла, он посмотрел и… заулыбался. Простая улыбка, а внутри у меня что-то дрогнуло, отозвалось теплой волной.

Я оглядела класс. Моё обычное место заняла Ксюша. Она теперь сидела с Сапфирой. Я устроилась сзади рядом с Сашей.

— Бля, там такой замес… Менты, суета, всё кипит, — прошептала я, надеясь на отклик.

— Мг… Мне не интересно, — отрезал он.

— Ну и ладно...

Следующим был «Диктант Победы». Ежегодная акция. Мы поднялись в кабинет к классной. Я села за свободную парту. Сзади, на пуфиках, развалились Даня и Саша.

— А у меня уже есть ответы, — с гордостью сказала я.

— И чё? — буркнул Даня, даже не взглянув.

— Ну просто...

— Сань, давай пинаем её стул, когда она писать будет, — ухмыльнулся он.

— Дань, ну хватит уже... — выдохнула я, с трудом сдерживая раздражение.

Классная пересадила его подальше. Он оказался рядом с... ней. Сапфирой. Опять она.

В какой-то момент я услышала, как она говорит:

— Нам Данька помог, он всё списал.

А он просто мило улыбнулся в ответ. Меня это бесило. До дрожи.

Началась перемена. Я пошла в туалет, чтобы немного выдохнуть. Там уже стояли Ксюша и Сапфира — курили. Как будто знали, что я зайду.

— Ой, а там не Данечка идёт? — сладким голосом протянула Сапфира, специально, как мне назло.

— Нет, это Сатир, — ответила Ксюша, выдохнув дым.

— Мм… жаль. А то я бы ему написала, чтобы он мне энергетик купил. Он знает, какой я люблю. Я ему доверяю...

— Ему вообще-то нет восемнадцати, — буркнула я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

— И что? — фыркнула Сапфира.

— С первого марта только с восемнадцати продают, — добавила я, уже чувствуя, как закипает внутри.

— Угораздило тебя родиться в этот день… Всё портишь только, — промямлила Сапфира, и обе захихикали.

А у меня внутри всё оборвалось. Стало глухо и тяжело. Они общаются. Она ей доверяет. А я просто стою. Лишняя.

Я вышла из туалета, не сказав ни слова. Просто развернулась и пошла. Ноги будто налились свинцом, каждый шаг давался с усилием. В ушах звенело. Хотелось просто исчезнуть. Раствориться в воздухе. Исчезнуть из этого чертового коридора, из этой школы, из их разговоров, в которых меня не существует.

На лестнице было пусто. Я села на подоконник, положила лоб на холодное стекло. Снаружи капал дождь. Тонко, почти незаметно. Он как будто дублировал моё состояние — тихий, серый, невидимый для всех.

Почему-то вспомнился тот день, когда Даня первый раз подсел ко мне на уроке. Спросил ручку, потом пошутил что-то глупое, и я засмеялась, хотя не хотела. Всё было так просто. Так по-настоящему. А сейчас… сейчас он улыбается ей.

"Он просто добрый", — сказала бы я себе раньше. Но теперь это больше похоже на равнодушие. Или... на выбор. Не в мою пользу.

В коридоре зазвенел звонок. Я вздрогнула. Надо было идти. Очередной урок — очередной повод делать вид, что мне всё равно. Что внутри не ноет, что не задыхаюсь от обиды и одиночества.

Я зашла в класс одной из последних. Все уже расселись. Даня — всё ещё рядом с Сапфирой. Она что-то шептала ему на ухо, и он улыбался. Я отвернулась. Молча села на своё место.

Ксюша повернулась и, будто между прочим, бросила:

— Ты выглядишь уставшей. Не выспалась?

Я кивнула. Проще соврать, чем объяснять, каково это — чувствовать себя лишней в собственной жизни.

Когда начался урок, я старалась сосредоточиться, но слова учителя проходили мимо. Мысли путались. Всё время ловила себя на том, что смотрю в окно, в никуда.

В конце урока Даня бросил мне короткий взгляд. Ни улыбки, ни слов. Просто взгляд. Будто проверял — жива ли я ещё.

А мне хотелось закричать: "Ты ведь сам всё видел. Зачем молчишь? Почему не со мной?"

Но я сидела. Молча. Как всегда.

Зачем я вообще к нему тянусь, если решила быть холодной к нему?

Этот вопрос засел в голове, будто заноза. Я сама себе всё пообещала. Сказала — хватит. Больше никаких надежд, никаких ожиданий, никаких срывов от того, что он смотрит не на меня. Я же сильная. Я же равнодушная. Я же умею скрывать, что внутри всё горит.

Но стоило ему просто посмотреть в мою сторону — и всё. Весь мой "пофиг" рассыпался в пыль. Глупо, да?

Я сидела, уткнувшись в тетрадь, рисовала какие-то линии, петли, абстрактные формы — лишь бы не смотреть ни на него, ни на неё. Лишь бы не слышать, как она шепчет ему в полголоса. Сапфира. Даже имя у неё как из глянцевого журнала. А я — просто тень, проходящая мимо.

*Почему она? Почему не я?*

А потом — ещё страшнее мысль:

*А если бы даже и я... он бы всё равно ушёл, правда?*

Он слишком легко ускользает. Из разговоров. Из взглядов. Из чувств. Улыбнулся, пошутил, и всё — будто между нами никогда ничего не было.

На перемене я осталась в классе. Все ушли, а я просто сидела, уставившись в парту. Уткнулась лбом в холодную поверхность. Хотелось выдохнуть всё это из себя — всю обиду, всю боль, всю эту ненавистную слабость. Я надеялась что он придёт. Останется.

Он не пришёл.

Ни позже, ни после. Ни на следующем уроке, ни на перемене. Просто... молча исчез. Как будто всего этого разговора не было. Как будто я — тоже.

Я сидела на подоконнике в конце коридора, смотрела в окно и уже не ждала ничего. Абсолютная тишина внутри. Ни боли, ни обиды. Только глухая пелена — когда всё уже всё равно. Когда даже слёзы не идут.

Так странно, как быстро чувства могут обернуться пеплом. Вчера ты ищешь его взгляд, ловишь каждое слово. А сегодня… просто думаешь:

*"Даня, встреча с тобой — кошмар моей жизни."*

И будто внутри кто-то холодно, безразлично отвечает:

*"Взаимно."*

Вот и всё. Финальные титры. Без красивой сцены, без объяснений, без громких фраз. Просто тихий, мучительный провал.

Я снова подумала: может, так и надо. Может, я и правда ему была неинтересна. Просто рядом, просто удобно. А потом — раз, и кто-то ярче, проще, глупее. Или наоборот — такая, как ему надо. Не я.

Я встала, поправила капюшон. Не хотелось никого видеть. Хотелось уйти домой, выключить телефон и не существовать хотя бы день. Просто лечь в темноте и не думать.

И в голове звучало всё то же:

*"Даня, ты не ранил — ты расчертил внутри меня пропасть. А я всё пыталась строить мосты."*