Лисье коварство [ЗАВЕРШЕНО]

Волан-де-Морту было плохо. Нет, даже не так — ему было очень плохо. Верная Нагайна беспокойно вилась вокруг, тщетно стараясь помочь хозяину.

Все полузмеиное тело ломало. Мышцы болели, горела кожа, кажется, Темный Лорд даже слышал хруст выворачивающихся костей. Он метался по кровати, тихо шипя ругательства на парселтанге сквозь стиснутые зубы и только отмахивался от змеи.

Наконец, Волан-де-Морт почувствовал, как невыносимая боль постепенно утихает и облегченно растянулся на перекрученных простынях. Замученная хозяином Нагайна тоже перевела дух и свернулась кольцами рядом.

Полежав некоторое время и отдышавшись, мужчина вдруг замер и насторожился. Что-то было не так.

С трудом поднявшись, Лорд лихорадочно принялся ощупывать свою тушку, все больше осознавая, что на этот раз он попал конкретно.

Кожа, ранее неестественно бледная и зеленоватая, теперь заметно посветлела, перестав походить на змеиную. Телосложение стало более мощным и не таким костлявым, кое-где даже наметилось мясо. Волос, правда, по-прежнему не было.

Волан-де-Морт, пребывая в полнейшем шоке, осторожно присел на кровать и растерянно поглядел на Нагайну в поисках поддержки.

Змеи не было.

Вот только что была — утешающе шипела и преданно смотрела желтыми глазами… а теперь нет! И что самое ужасное — Лорд ее совершенно не чувствовал, как будто крестраж отрезали. Или наоборот — присоединили…

Из глубин несчастного огрызка волан-де-мортовской души медленно поднимались ярость и страх. Ярость — на предательницу Нагайну, а страх — ну не могла же змея сама все это провернуть! Наверняка ей кто-то помог, причем этому кому-то нужен был живой Лорд, иначе он не стал бы возвращать крестраж.

Мужчина четко ощущал, что скоро полетит Круцио. А может и Авада, если какому-то Пожирателю очень не повезет. В лысой голове Лорда уже роились картины пыток и наказаний для незадачливых сторонников, как вдруг раздался стук в окно.

Волан-де-Морт резко развернулся и едва удержался на ногах. Во-первых, голова еще не совсем отошла от свалившихся на нее потрясений и работала гораздо хуже, чем обычно. Во-вторых, вряд ли во всей Британии нашелся бы хоть кто-нибудь, осмелившийся написать самому Темному Лорду, если только это не любовное письмо от окончательно слетевшей с катушек Беллы. Ну, и в-третьих, Волан-де-Морт, видимо, тоже поддался пагубному влиянию своей сторонницы, потому как белоснежная сова на подоконнике совершено точно принадлежала мальчишке Поттеру.

***

В просторной светлой гостиной загородного поместья Блэков собралась самая странная компания, какую только можно было представить.

Сириус Блэк, по прозвищу Бродяга, вальяжно раскинулся в мягком кресле, неторопливо потягивая малоаппетитную фиолетовую жидкость из бокала. Рядом с ним на диване в позе восточного принца среди рабов возлежал его незабвенный крестник, Гарри Поттер, Мальчик-Который-Достал-Лорда-И-Все-Никак-Не-Сдохнет, Избранный и много кто еще. Шевелящиеся лисьи ушки в копне вечно растрепанных волос и беспокойный хвост, больше напоминающий опахало, только добавляли красок в эту композицию.

Напротив на другом диване скромно пристроились гостьи. Прекрасная Нарцисса Малфой, комкающая бисерную сумочку, нервно вжикала туда-сюда молнией, причем с такой силой, что та держалась уже только на честном слове. Ну, или магии.

Восседающая рядом Беллатрикс Лестрейндж, больше известная в определенных кругах как Безумная Белла, поочередно зло косилась то на сестру, то на сумочку, то на довольного Блэка, видимо, не в силах решить, кто же ее раздражает сильнее. Поттер в расчет не шел, так как пока являлся самым молчаливым участником разговора.

Рядом в кресле гордо разместилась композиция из двух плотно сплетенных зеленых тел, над которой возвышался абсолютно счастливый глаз. Понять, где чья конечность, не представлялось возможным, поэтому туда Белла старалась даже не смотреть.

— Я пошла на это только ради Драко! — срывающимся голосом провозгласила Нарцисса, от избытка чувств неаристократично шмыгнув носом. Молния на истерзанной сумочке издала предсмертный вопль, сетуя на безжалостную хозяйку.

— Да-да, Цисси, мы все помним, как ты любишь своего Хорь… сына, — поспешно кивнул Сириус, поглядывая на кузину с заметным раздражением. Похоже, леди Малфой уже успела всем надоесть.

— Темный Лорд должен быть счастлив! Счастлив мой Лорд — счастлива и я — вот мой девиз! — в темных глазах Беллы зажегся безумный огонек и она снова торжествующе покосилась на злосчастную сумочку. Та не ответила и прекрасная леди Лестрейндж продолжила:

— Раз вывести его из меланхолии может только Поттер — я пойду на это, во имя моего Лорда!

Сириус был полностью согласен с подобными рассуждениями кузины и на радостях опрокинул в себя весь бокал фиолетового нечто.

Кицунэ, до этого пофигистично взирающий на представление с дивана, внезапно издал странный булькающий звук и дернулся, будто пытаясь остановить крестного, но спохватился и снова принял лежачее положение.

Сестры, занятые своими собственными переживаниями, ничего не заметили, а внимательный Белочка только ехидно подмигнул Поттеру и что-то нежно зашипел обвившей его Нагайне. Вместе они снова уставились на Блэка, который сначала недоуменно моргнул, не понимая, что случилось, а затем вдруг с ужасом оглянулся на крестника.

Тот, по-видимому, осознавший размеры надвигающейся неведомой катастрофы, подскочил и роскошным прыжком метнулся к двери, ведущей в коридор. Белла проводила полет Поттера задумчивым взглядом, но ничего не сказала, а только снова с ненавистью покосилась на издающую призывы о помощи бисерную сумочку.

В гостиной воцарилось неловкое молчание. Нарцисса снова шмыгнула в унисон с корчащейся молнией, Сириус застыл, кажется, стараясь даже не дышать, а Белочка с Нагайной подались вперед, высматривая исчезнувшего кицунэ.

И тот явился. В руках Гарри держал огромный поднос с опасно балансирующими на нем чашками, в которых плескалась непонятная жидкость, на этот раз, ради разнообразия, оранжевая.

Продефилировав с самым независимым видом к столу, вокруг которого расселись присутствующие, он с явным облегчением поставил ношу на стол и, загородив сестрам обзор на крестного, с деланной радостью произнес:

— Вот, угощайтесь, леди Малфой, тетя Белла.. Это наше фирменное блюдо, то есть чашка, конечно же… ну, или чай… Короче, неважно, главное, что он заварен на основе листьев Болотника Жгучего, одного из самых труднодобываемых…

Поттер разливался соловьем, глаза «тети Беллы» округлялись все больше и больше, перегнав по размеру даже Белочкин, а Блэк под шумок тихо смылся из гостиной.

Наверное, кицунэ от неминуемого Круциатуса спасла только его скорость. Оттарабанив какую-то ерунду, он всучил гостьям чашки и с сияющей улыбкой пробормотав:

— Приятного аппетита, отдыхайте! — рыжей молнией скрылся в коридоре, оставив сестер переваривать услышанное. Точнее, Нарцисса, погруженная в переживания по поводу судьбы драгоценного сыночка, хлебнула предложенный напиток не глядя, а Белла, которую как только не называли, но тетей — ни разу, опять покосилась на сопливую сестру и с презрительной миной пригубила чай.

Темные глаза прекрасной леди Лестрейндж пораженно округлились и она сначала с подозрением принюхалась, затем тщательно оглядела чашку со всех сторон, и, видимо, сделав какие-то одной ей ведомые выводы, залпом осушила емкость. Посидела, будто прислушиваясь к чему-то внутри и вдруг выхватила у икнувшей Нарциссы сумочку. Молния-таки оторвалась, наконец отмучившись, но Белла, целеустремленно пытающаяся добраться до содержимого, не обратила внимания на подобную мелочь.

Теперь все стало с точностью наоборот — Белла сосредоточенно измывалась над несчастным предметом, а шмыгающая Нарцисса с некоторым удивлением наблюдала за маневрами сестры.

Наконец, сумочка сдалась и открылась. Роясь в ней, мадам Лестрейндж извлекала на свет ненужные вещи, а Белочка с Нагайной только с изумлением рассматривали то, что хранилось в недрах нарциссиной сумочки.

Сначала на диван полетела гигантская стопка белоснежных носовых платков, по краям украшенных затейливой вышивкой. За ней последовало несколько пар перчаток, носков и шерстяных шарфов, на одном из которых, при желании, наверное, можно было спуститься со второго этажа. Ну, или повеситься — смотря для чего они предназначались.

Следом полетела розовая косметичка, габаритами и формой напоминающая арбуз. За ней последовала новая партия носовых платков, на этот раз с зайчиками и сердечками. После вереницы сцепленных между собой ожерелий, бус и прочей ерунды Белла с недоумением извлекла белый кожаный ошейник с поводком.

— Эмм, Цисси, у тебя же вроде бы нет собаки? — осторожно поинтересовалась ведьма. — Или это для павлинов? — пришло ей в голову неожиданное предположение.

— Разумеется, у меня нет собаки! Даже самого ма-аленького щеночка! Только эти гадкие павлины, да Люциу-ус… — конец фразы потонул в громком всхлипе и один из платков оказался пойман цепкими пальцами леди Малфой.

Белла так и не поняла, кому же предназначался ошейник, но от души понадеялась, что павлинам.

Наконец, искомый предмет был найден — в руках у леди Лестрейндж оказался… фартук. Самый обычный кухонный фартук. С вышитой на нем в розовых облаках фразой «I love cookies! *».

С некоторым сомнением оглядев надпись, Белла все же решительно взяла фартук и поднялась.

— Давай, зеленый, показывай, где твои хозяева! — скомандовала она Белочке.

Тот, загадочно сверкнув глазом, сполз с кресла и шустро двинулся к выходу из гостиной. Оставшиеся в комнате Нарцисса и Нагайна только переглянулись, а затем леди Малфой, нервно потеребив артефакт-переводчик в виде сережки, доверительно сообщила змее:

— Когда Беллочка в таком состоянии, ее лучше не трогать.

В ответ раздалось согласное шипение.

***

Выскочив из гостиной, Сириус, на бегу бормоча не очень хорошие слова в адрес крестника, резво кинулся в свою комнату, запер дверь и прогалопировал в ванную. Там он лихорадочно принялся за дело, проклиная кицунэ и его шуточки уже в полный голос, в перерывах между стонами. Стояк, несмотря ни на что, спадать не желал — Поттер если и делал что, то с размахом и на совесть. Во всяком случае, чай у него получился весьма забористый.

Изощренные проклятия так и сыпались на голову изобретателя-кицунэ, температура в ванной заметно повысилась, а разрядка все не наступала. Блэк обессиленно прислонился к холодной стене, нутром чуя, что дело пахнет керосином. Перед глазами все заметно поплыло, кажется, он слышал чужой голос…

Ничего не соображающий от возбуждения Сириус так и не понял, чьи мягкие губы неумело прижимаются к его собственным…
 
 
Примечание к части
* I love cookies! (англ.) - здесь я перевожу это как "Люблю печеньки!".