Странная девушка

Просыпаюсь рано утром от того, что меня жутко морозит. Я заснула на своей кровати в том же, в чем была в баре, не смогла вчера стереть макияж, снять украшения. Просто выпив успокоительное, рыдая легла на кровать, даже не укрывшись пледом. Сейчас меня открыто знобило, и голова жутко пульсировала. Тело не слушается, и я едва могу слегка отодвинуться к краю кровати, чтобы залезть под одеяло. Так как это не помогает согреться, я тянусь свинцовой рукой за пледом и накрываюсь им сверху. Проваливаюсь обратно в сон, но потом снова просыпаюсь от того, что не могу согреться. Вспоминаю, что в гостиной у меня на диване лежит еще один плед, и пытаюсь встать с кровати, чтобы дойти до него. Мне требуется много времени, чтобы просто встать, потому что в вертикальном положении голова казалась невыносимо тяжелой. Кроме того она ужасно болела. Я в абсолютно ватном состоянии поднимаюсь с кровати и, дрожа, как осиновый лист, плетусь в гостиную, при этом, едва не теряя равновесие. Дохожу до дивана и стягиваю с него плед, но отвлекаюсь на странный звук. Рядом с диваном валяется моя сумка и негромко вибрирует. Я наклоняюсь, чтобы поднять ее, но вместо этого у меня просто темнеет в глазах, и я чуть не теряю сознание. Тяжело дыша, опускаюсь на четвереньки и замираю на некоторое время, чтобы дать телу привыкнуть. Медленно тянусь за сумкой и достаю из него свой телефон. На дисплее высвечивается имя брата, поэтому я решаюсь ответить.

– Рейчел.

В телефоне раздается вздох облегчения со стороны брата, когда я отвечаю на его звонок.

– Ты где?

Я хриплым голосом пытаюсь сказать, что я дома. Сама пугаюсь того, что почти не слышу свой голос, который почему–то мало того что погрубел так еще и осел.

– Сейчас подъеду, открой мне, хорошо?

Говорю его краткое «ок» и, отключив звонок, тяну плед на себя. Оперевшись о подлокотник дивана, пытаюсь подняться. Медленно шаркая ногами дохожу обратно до своей комнаты и падаю на кровать, закутавшись в одеяло и два пледа. После чего снова проваливаюсь в какой–то бредовый сон. Из него выныриваю только из–за того, что рядом звонит телефон. Попутно слышу и сильный стук в дверь. Дрожащей рукой тянусь к телефону и отвечаю на звонок брата. Но так как голос на этот раз вообще пропадает, я едва могу ему что– то прохрипеть.

– Открой дверь!

Я понимаю, что в дверь так тарабанит брат, поэтому со стоном все же поднимаюсь с кровати, и, накинув на себя все одеяла, продвигаюсь к коридору. Открываю дверь, и брат сразу заходит с нотациями, почему я ему не открывала так долго. Но когда встает передо мной, клянусь, брат почти охает.

– Хреново выглядишь.

Он осматривает меня с явным ужасом. Я же просто киваю ему, чтобы зашел, при этом все еще истошно стуча зубами. И так как меня все еще трясет, а зубы неистово сталкиваются, Кем сразу спрашивает, что со мной. Хриплю едва различимое, я не знаю.

– Тебя так знобит что ли?

Кем тянет к моему лбу руку и в ужасе округляет глаза.

– Да ты горишь!

Я просто оседаю в руках брата, от какой–то невыносимой усталости. Кем позволяет мне навалиться на него и сразу ведет меня в спальню. Он сажает меня на кровать, сам открывает мой шкаф и через долгие пару минут ругательств о том, что у меня слишком много вещей, наконец– то достает какую– то мою старую широкую футболку и снова поднимает меня на ноги. Он бережно раскутывает меня, и, пока я дрожу, он быстро надевает на меня эту футболку, после чего заводит руки под нее и расстёгивает мне платье. Он стаскивает мое платье под футболкой, после чего бережно помогает надеть мне спортивные штаны, которые он нашел у меня в шкафу и укладывает меня обратно в кровать. Так как я не могу сказать ему, где у меня в шкафу находятся носки, Кем просто снимает свои и надевает их на мои ледяные ноги. После чего укутывает во все одеяла и оставляет в кровати, сам же, истошно ругаясь, выходит на кухню. Я сквозь какой– то гул в голове слышу, что на кухне хлопают дверцы от кухонного гарнитура, потом что– то падает, потом слышу напор воды и, вот, брат возвращается ко мне со стаканом воды и какой– то таблеткой. Он помогает мне присесть и заставляет меня это выпить.

– У тебя дома вообще никаких лекарств? Это все, что я нашел! Даже градусника нет!

Я не отвечаю и просто закрываю глаза, снова оседая на кровати. Кем снова проверяет мою голову, после чего выходит обратно в гостиную. Слышу, что у него звонит телефон и что он с кем–то говорит. Но моя голова становится настолько свинцовой, что я просто-напросто снова проваливаюсь в какую– то бездну.

– Рейчел!

Не знаю, сколько проходит времени, но вот, брат уже меня тихонько будит и заставляет сесть. Он убирает с моей головы какую– то мокрую холодную тряпку, отчего я чувствую себя хуже, потому что на этот раз голова разрывается от какого–то жара. Впрочем, как и все тело. Кем снова проверяет мою голову. У меня мокрые спутанные волосы, все тело в поту, жар, я пытаюсь раскрыться и с помощью брата вылажу из-подо всех одеял.

Кем помогает мне, после чего сует мне в руки какой–то теплый лимонный напиток.

– Пей!

Я только что– то хриплю ему в ответ осиплым голосом, но брат упорно сует мне это в руки. Пока я пью, он достает из кармана градусник и сует его мне в подмышку. Не знаю, откуда он его взял, потому что у меня дома его точно не было и снова укладывает меня в кровать.

– Кушать хочешь?

Я просто качаю головой и снова закрываю глаза. Чувствую, как Кем гладит меня по мокрой потной голове и сочувственно успокаивает.

– Сейчас лекарство подействует и будет легче.

Кем ласково поправляет мою подушку, а сам выходит из комнаты. Слышу, что он будто бы с кем–то разговаривает, раздается какой– то напористый шёпот, но у меня нет сил вникать или подслушать. Мне слишком плохо.

Брат вскоре возвращается с той же тряпкой смоченной холодной водой. Он кладет мне ее на голову, и я на некоторое время чувствую облегчение. Кем только тревожно вздыхает, когда достает градусник.

– Температура не спадает.

Понимаю, что пока я спала, брат уже мерил мне температуру, раз сейчас с чем–то сверяет данные. Но я только обнимаю его руку и снова с тяжелой головой проваливаюсь в сон.

Потом все проходит как в тумане. Температура отчасти спадает, и я сплю лучше, но потом снова поднимается, отчего я вся в поту. Кем постоянно меня тревожит и дает какие–то лекарства, потом и вовсе силой поднимает меня с кровати и, удостоверившись, что температура чуть–чуть спала, ведет в ванную. Брат заставляет меня принять прохладный душ и игнорирует мое сопротивление. Я вымученно встаю и, чуть не плача, встаю на прохладный кафель, взяв из рук брата полотенце.

– Давай уберу твои волосы.

Он быстро снимает с моих волос резинку, расчесывает их и делает мне высокий убогий пучок. Но я понимаю, что он просто хочет, чтобы я не мочила голову.

– Я буду за дверью.

Брат оставляет меня в ванной, но каждую минуту громко из-под нее кричит, спрашивая как я. Прохладная вода отчасти усмиряет жар и немного снимает вялость. Но стоит мне вылезти из душа, как я снова дико мерзну. Протираюсь полотенцем и дергаюсь, когда брат снова стучит.

– Можно я приоткрою дверь? Дам тебе сухие вещи.

Я сама приоткрываю дверь, и брат протягивает мне стопку вещей. Быстро облачаюсь в свои носки, старую мятую свободную футболку и домашние шорты. После чего выхожу в коридор, и Кем помогает мне дойти до кровати. Учитывая невероятную слабость в теле, я стону с каждым шагом. Снова падаю на кровать, но успеваю отметить, что она уже сухая. Когда он успел поменять мне постельное белье?

– Хочешь кушать?

Брат заботливо поправляет мне плед и снова дает какие–то лекарства. Последнее, что мне хотелось в таком измученном состоянии, это есть. Поэтому я качаю головой, отчего брат хмурится.

– Спасибо, что носишься со мной.

Конечно, мне не удается сказать это четко и ласково, мой голос хрипит, обрывается и вообще меня не слушается. Брат сразу говорит, чтобы я молчала и дает разжевать очередную таблетку для горла.

– Отдыхай, Рейч.

Брат целует меня в лоб и пододвигает мне бегемота, которого я сразу крепко обнимаю. Кем уходит и выключает свет, в полумраке комнаты я почти сразу отключаюсь.

Ночью мне снова становится хуже. Снова появляется жар и боль в теле, я едва нахожу силы что–то прохрипеть. Случайно задеваю фоторамку на тумбочке возле кровати, и та с грохотом падает. Почти сразу открывается дверь в мою комнату.

– Кем...

Брат сразу оказывается рядом со мной и кладет свою руку мне на мокрый горячий лоб. После чего говорит мне короткое «лежи» и быстро выходит из комнаты. Находясь в каком– то бреду и ужасно сонном состоянии, я ловлю себя на мысли, что голос брата стал ужасно похож на голос Спенсера. Я пытаюсь сесть в кровати, но в итоге все равно возвращаюсь в горизонтальное положение, потому что голова сильно кружилась. Напряженный брат возвращается и, сев ко мне на кровать, сразу кладет какую–то прохладную тряпку мне на лоб, от которой моментально становится легче. Потом поднимает меня и протягивает кружку с теплой водой, в которой разведено какое–то лекарство.

– Пей.

Несмотря на то, что в комнате темно и у меня сильно кружится голова, я все равно различаю в голосе брата голос другого человека. Пытаюсь присмотреться к нему, но он только уверенно сует мне в руки кружку и заставляет выпить.

– Почему ты говоришь голосом Макса?

Голос стал более послушным, потому что он хотя бы появился. Пусть и был все таким же грубоватым и хриплым.

В ответ мне раздается напряженное:

– Потому что.

Я выпиваю лекарство, после чего брат заботливо укладывает меня обратно в кровать и гладит по голове до тех пор, пока мне не станет лучше, и я не засну. В таком сонном бреду среди ночи меня поднимают несколько раз. Брат измеряет мне температуру и заставляет пить лекарства. Меняет мне холодную тряпку на лбу, а когда температура спадает, и я больше не горю, он заботливо укрывает меня и надевает на мои холодные ноги носки.

Я все это ощущаю сквозь какую–то пелену, не могу проснуться и просто теряюсь в этих подъёмах. Успокаивает только то, что мне действительно остановится легче, а брат участливо гладит меня по голове всю ночь. Каждый раз тяжело вздыхая, когда я прижимаю к себе бегемота.

Уже поздним утром я наконец–то просыпаюсь и чувствую себя человеком. Тело не горит, нет этой жуткой слабости в мышках, голова «трезвая», не кружится и не болит. А после того как я пропотела за всю эту ночь, единственное желание, которое у меня возникает, это подняться с кровати и направиться в душ.

– Кто проснулся!

Брат сразу издевательски встречает меня в коридоре и показывает на часы. Время близилось к обеду.

– Наконец– то захотела есть?

Качаю головой и киваю в сторону ванны.

– Хочу в душ.

На удивление голос почти вернулся, и брат встречает это с улыбкой.

– Как себя чувствуешь? Лучше?

– Определенно.

Я долго принимаю душ и тщательно мою волосы. Наслаждаюсь чистотой тела и наконец– то проснувшимся организмом. Переодеваюсь в свои спортивные штаны и футболку, набрасываю поверх теплый свитшот и плетусь к брату на кухню.

– С каких пор это ты готовишь?

Я удивленно взираю на тарелку с блинами и какой–то кашей. Брат, широко улыбаясь, пододвигает все это мне и говорит, что в этом плане он не изменился.

– Это Тейт приходила. Сделала тебе суп и накормила меня.

Я не скрываю доброй усмешки и сажусь за стол. Все очень вкусно пахло, даже эта каша.

– Давай, ешь. Набирайся сил.

Странно, но я начинаю действительно чувствовать голод, поэтому сразу принимаюсь за пищу. Брат делает мне чай и садится напротив. Он ждет, пока я все доем, и только после этого снова спрашивает, как я себя чувствую. На мое лаконичное «хорошо», он только качает головой.

– Ты всех нас напугала. У тебя температура никак не спадала. Уже думали вызвать врача, но под утро ты наконец–то отошла. – Кем обеспокоено заглядывает мне в лицо. – Ты редко болеешь, я даже растерялся что делать. Как тебя лечить. Хорошо, что мама подсказала, что тебе обычно дает из лекарств.

Слегка виновато опускаю взгляд.

– Наверное, простыла вчера в баре. На улице было холодно.

Кем сведя брови замечает, что с того вечера прошло уже двое суток. На мое удивленное лицо просто сильнее хмурится.

– Ты две ночи тут умирала, если не считать ту, которую провела одна.

Странно, мне показалось, что прошли максимум сутки.

– Надо на учебу, да?

Брат качает головой.

– Забудь, успеешь догнать. Тем более твои друзья все тебе передадут из того, что ты пропустила.

Я опускаю голову и хмуро смотрю на столешницу. Воспоминания наконец–то вспыли на поверхность, принеся с собой и болезненную тревогу и жгучее одиночество. Вспоминаю тот вечер в баре, вспоминаю Макса, Крис, наш с ней разговор в туалете, мое фиаско. Готова простонать от того, как все это для меня унизительно.

– Когда ты ушла из того бара, мы с Максом тебя долго искали. – Кем осторожно касается моей руки, а хмурюсь, как только слышу имя своего бывшего псевдо-парня. - Сначала приехали к тебе, но ты не открывала, хотя Спенсер неистово стучал в дверь. Потом подумали, что ты могла поехать к Люку, так как он не отвечал, то поехали к нему. Тебя там, конечно, не было и в итоге мы вернулись сюда, но ты не открывала нам дверь. Пришлось уехать, когда стали выходить в коридор все соседи.

Я морщусь при каждом упоминании имени Спенсера.

– Утром ты, наконец–то, ответила на мой телефон и вот, я здесь.

Пытаюсь объяснить брату, что могла так сильно отключиться из–за успокоительного и, видимо, разыгравшейся в ту ночь болезни. Кем понимающе кивнул.

- Ты редко болеешь, и, как правило, у тебя такая херня происходит от нервного перенапряжения. Мы же с тобой уже проходили это в школе.

Да, действительно. Иммунитет у меня хороший, я болею редко и всегда быстро. Но очень часто мое здоровье так резко сдает как раз из-за сильного стресса. Кем прав. Это многое объясняет.

– Поговорим о том, что произошло?

Чувствую теплоту в его голосе, но вряд ли хочу посвящать его в свои проблемы.

– Я просто ушла раньше.

Кем, слегка наклонив голову, мягко покачал головой.

– Хорошо, давай поговорим о том, что происходило все это время.

Я, поджав под себя ноги, хмуро пододвигаю к себе кружку с недопитым чаем.

– Не знаю с чего начать, Кем. Было слишком много всего.

Кем понимающе кивнул.

– Тогда я начну выстраивать цепочку, а ты поправляй меня в деталях, хорошо?

Пожимаю плечами, но Кэм считывает это за уверенное «да».

– Когда ты уехала в бар решать с парнем Джул вопрос о том, чтобы Грег не писал заявление на Честера, тебе на самом деле не удалось ничего решить.

Брат ждет от меня ответа, и я несколько раздраженно веду плечом.

– Вообще–то, как раз я все и решила. И уберегла вас, идиотов, от плохой участи.

Брат, несколько нахмурившись, складывает руки на груди.

– Тем, что пошла работать к ним в бар, чтобы из полученной зарплаты вычитать Грегу долг за ремонт авто.

Ну, как минимум.

– Почему не попросила денег у меня или Люка?

– Потому что мы с тобой, если забыл, были в несколько скверных отношениях.

Брат только удручено поджимает губы.

– Хорошо, опустим этот момент.

Кем пододвигает к себе кружку с кофе.

– И в итоге тебе пришлось еще заключить пари с Максом и быть временно его девушкой.

Склонив голову, подозрительно щурюсь.

– Откуда ты, кстати, узнал о наших ненастоящих отношениях?

Я помню, что в бар Кем пришел, уже зная, что мы с Максом расстались и были ненастоящей парой.

– Спенсер сам рассказал.

Я иронично выгибаю бровь, а брат вполне серьёзно поясняет.

– Неделю назад заезжал к нему в бар. Решил, что нужно налаживать отношения с парнем сестры, тем более, что Макс показался мне нормальным парнем.

Я шокировано открываю рот. Да ладно?!

– Ты был у него в баре?!

– Ага.

Брат отпивает кофе, а я жадно жду от него продолжения.

– Макс решил поговорить со мной напрямую, когда я решил позвать его пообщаться.

Я не сдерживаюсь от словесного ругательства в адрес Макса. Кем просто пожал плечами.

– А мне кажется это мужской поступок.

– Почему же?

Брат уже раздраженно возводит глаза к потолку, сложив руки на своей широкой груди.

– Потому что он прямо мне все рассказал и сказал, что ты боишься моей реакции. Что изначально не хотела, чтобы кто-то из близких знал про вас с Максом, чтобы избежать этих оправдательных речей. Макс извинился за ту ссору в его баре и сказал, что в момент вашей игры или, не знаю, как это назвать, был осторожен с тобой и не собирался тебя обижать. Просто не хотел выглядеть дураком, поэтому так цеплялся за тебя.

Макс как всегда со всеми честен, чертов джентльмен. Я смотрю на брата долгим изучающим взглядом.

– Как ты среагировал на все это?

Кем пожимает плечами.

– Сначала плохо. Но когда он стал все объяснять с самого начала я, в принципе, все понял. И именно поэтому не собирался выносить тебе мозг.

– Мне не нравится, что выставляешь его хорошим.

Кем искренне недоумевает.

– А он не плохой, Рейч. Он по-мужски все объяснил, сказал, что ты в любом случае будешь переживать за то, как все это вранье теперь объяснять и попросил не мучить тебя этим. И да, он сказал, что нашел, куда ты сдала свою тачку, и выкупил на нее бронь, чтобы ее никто не взял, и я мог ее тебе выкупить обратно.

О боже.

– Мы долго с ним разговаривали, я уехал уже глубокой ночью. – Кем неодобрительно покачал головой. – Пока я говорил с ним, мне казалось, что я вообще тебя больше не знаю. Вроде все это проходило у меня перед глазами, но я ничего ложного не замечал. Ни в Максе, ни в тебе, ни в Люке.

Брат делает акцентную паузу, и сразу опускаю глаза.

– Знаешь про Люка?

– На самом деле я уже в школе начал догадываться. Но потом этот переезд и я думал, что Люк переключился. Не знал, что у вас с ним все так ...завязано.

Я пропускаю мимо ушей какие-то слова про Люка и цепляюсь за то, что брат говори с Максом. Может, Спенсер ему что-то сказал и про то, как он сам отнесся ко всему этому?

– Что тебе Макс сказал о нашем расставании?

– Сказал, что Люк пришел к тебе с признанием, и ты не прогнала его. Он просто решил не мешать тебе.

Брат снова хмурится и опускает глаза.

– Я, может быть, и был не прав, когда пытался отгородить тебя от Палмера так жестко, но даже сейчас я считаю, что тебе не стоило пускаться в этот омут, и не только потому, что он вечный Казанова и ловелас, дело не совсем в этом.

– Тогда в чем?

Кем смотрит на меня так, словно его ответ очевиден.

– Он большой наивный и глупый ребенок. Люк еще не дорос до тебя, Рейч. И эта разница между вами настолько очевидна, что не дает мне даже подумать о том, что из ваших отношений что– то выйдет. В какой–то момент ты просто устала бы тащить его за собой. Прости Рейч.

– Ты говорил с Люком?

– Честно говоря, все никак не могу решиться.

После долго двухминутного молчания я принимаю решение рассказать брату все от и до. Как все было на самом деле. И начинаю с самого начала.

– Я была влюблена в него за год до того как вы выпустились.

И я рассказываю ему, что когда приехала сюда, то думала, что смогу что– то выстроить с ним. Он не давал мне никаких гарантий или хоть какой– то определенности, но в нашем с ним общении всегда присутствовала эта фривольная грань, которую не удавалось не переступить. Я рассказываю, как начала общаться со Спенсером, что он мне сильно не нравился, и я даже боялась его. Рассказываю, что постепенно мы стали сближаться и стали хорошо ладить, я познакомилась сего родными, он познакомился с моими друзьями. Я помогла ему сблизиться с родными, с сестрой. Все было хорошо, пока я не стала думать о нем больше, чем было правильно.

– В сравнении с Максом, Люк стал во всем ему уступать. И не сразу, но я увидела и признала эту разницу. Поняла, почему та же Рози говорила, что Люк мне не подходит.

Кем пододвигается ближе.

– Ты влюбилась в Спенсера, да?

Не хотелось этого признавать, конечно. Но я все же киваю.

– Люк, действительно, пришел ко мне со своим признанием. Он встретил меня у дома, говорил громко и эмоционально, потом и вовсе поцеловал меня. Макс, как я поняла, все это увидел и решил, что я ответила Люку согласием.

Кем кивает.

– Да, я не сразу отстранилась, когда он поцеловал. Я была ошарашена, он был пьян, весь возбужденный, измученный, я никогда не видела его таким, Кем. Люк просто был ... как будто бы сломлен.

Кем понимающе кивает.

– Люк всегда улыбается и выглядит счастливым парнем. Если бы я сам пару раз не видел его задумчивым или расстроенным, боюсь, я бы даже не поверил.

Вот– вот.

– Но когда я пришла в себя, я просто повела парня к себе и мы с Люком всю ночь провели в соплях и слезах, пока я ему объясняла, что у меня больше не горит. Что не могу я ему дать то, что он просит.

– И ты ему отказала?

– Да. Люк просто переночевала у меня и утром ушел.

Кем долго молчит, прежде чем задать главный вопрос.

– Ты ему отказала из– за Спенсера да?

Я молчу и думаю, что брат итак все понял. Кем принимает мое молчание за утвердительный ответ.

– Макс все это время считал, что ты сошлась с Люком.

Плевать.

– Теперь мне плевать, что он считает.

Брат неодобрительно склонил голову.

– Рейчел, он же отошёл в сторону, думая, что ты сама этого хочешь. Он знал о том, что у тебя с Палмером и, видимо, думал что в тебе ничего не изменилось по отношению к нему самому. Просто поговори с ним.

Я начинаю повышать голос.

– Он вышвырнул меня из своей жизни! Не стал меня слушать! Сразу пошел к своей бывшей! Так почему я должна еще во что– то там верить?!

Кем тяжело качает головой.

– Слушай, я видел вас вместе. Видел, как он к тебе относится. Слышал, как говорит о тебе. Как ведет себя со мной. Поверь, он в тебе более чем заинтересован.

Я уже раздраженно закатываю глаза.

– Это не мешало ему каждый раз бегать к своей бывшей.

– Кто тебе такое сказал?

– Его бывшая!

Кем не сдержал иронично поднятого уголка губ, а я зло поднятых рук.

– Не смей уличить меня в том, что я верю в это!

Брат пытается меня усмирить и пару минут говорим на повышенных тонах, пока я не психану и не дойду до очевидного. Черт, как я это упустила.

– Подожди, откуда ты знаешь про то, что я отказала Люку?

Я ведь не говорила ничего об этом. Брат нехотя отводит глаза.

– Рози сказала.

– Рози?

Кем объясняет, что после того как я ушла из бара, началась суматоха. Кем стоял у столика Макса, потом пришла Крис с алой щекой, подбежала взвинченная Джул, девчонки стали ругаться и Крис пыталась наброситься на нее. Макс отвлекся на тебя, заметив, что ты куда-то побежала, но мы с ним не смогли пойти за тобой, потому что подбежала еще одна девушка, рыжая такая, и Рози. Началась какая-то суматоха.

Похоже, Кем говорит о Рошель.

– Мы с Максом, честно говоря, отвлеклись на Тейт, которая сказала, что ты ушла и мне стоит ехать к тебе. Но я понял, что Крис что–то тебе наговорила обидное, ты из–за этого ушла. Джул как я понял, влепила ей пощечину. Потом просто как– то все резко заглохли, когда на слова Макса, чтобы я позвонил Люку и попросил его побыть с тобой, Рози сказала, что ни с каким Люком ты не встречаешься.

Ловлю себя на том, что слушаю почти с открытым ртом.

– Рози прилично, конечно, наехала на Макса, я даже опешил сам. Да и он, клянусь, ошалел.

Боже.

– Что Рози говорила?!

– Если кратко, то лишь то, что Спенсер идиот, и что Люк не твой парень.

Боже.

– Она ничего не сказала о том, что я могу что–то чувствовать к Максу?

Брат снисходительно вздыхает.

– Ничего такого, за что тебе могло бы быть стыдно или неловко.

Ну что за дерьмо! Я же вижу, что брат смягчает ответ!

– Слушай, Спенсер в тот же вечер поехал со мной к тебе домой. Но ты не открывала нам.

Вообще не помню этого.

– Я не помню что бы кто– то стучал мне в дверь.

– И это плохо, потому что Спенсер на нервах едва ее не выломал. Где ты была?!

Сердце начинает заходиться в переживаниях на счет Макса. Со слов брата все выглядело так, словно Максу не плевать на меня.

– Дома.

– Рейч...

Я начинаю нервничать и эмоционально развожу руки в сторону.

– Не знаю, может я просто так вырубилась после успокоительного!

Брат перестает донимать и снова усаживает меня на стол, кратко подытожив, когда садится напротив:

– В общем, судя по тому, как вел себя Макс все эти дни, лично у меня сомнений в том, что ты ему нравишься. Я тебе больше скажу, твои чувства взаимны.

Почему то раздраженно фыркаю.

– Рада за тебя.

Брата мой сарказм напрягает.

– Рейч, ты вообще проверяла свой телефон?

– Нет.

– А может, стоит?

Я сижу ровно только минуту, после чего нервы срываюсь с места и бегу в комнату, чтобы найти телефон. Как только открываю дисплей, сразу обращаю внимание на сто двадцать девять пропущенных.

Дерьмо.

Я начинаю метаться по комнате в поисках зарядки, после чего забираюсь в постель и, обняв бегемота, начинаю просматривать пропущенные звонки и непрочитанные сообщения. В основном все звонки были от Макса, на втором месте по ним Кэм. Много сообщений от Рози и Рошель, пара звонков от Джул, и всего три сообщения от Макса. Я с замиранием сердца открываю каждое из них и начинаю наматывать сопли на кулак.

В первом он пишет, что нам нужно поговорить. Второе звучит сильнее, он пишет, что он дурак, и сам все испортил. Но вот третье окончательно разрывает мне душу.

«Я так боялся тебя потерять, что решил, мне будет не так больно, если я оставлю тебя первым. До того как ты сама скажешь мне, что уходишь. Прости, я ошибся».

И все это в стиле Макса, все кратко, содержательно и просто. Я действительно сразу верю в то, что он чувствует себя дураком, что он хотел объясниться со мной и что ему правда жаль.

Верю во все его три сообщения.

Но не верю в то, что мне есть, что на них ответить.

Потому что сказать мне ему – нечего.