Странная девушка

Просыпаюсь от звонка собственного телефона. Несколько раз сбрасываю звонок, но Рози слишком настойчива, когда ей что–то нужно. Сейчас ей явно была нужна я.

– Нужно встретиться.

Я только сонно осматриваю комнату, в которой проснулась и останавливаюсь на настенных часах. Время уже близилось к часу дня, прикинув что мне нужно только час или полтора добираться до города, и при этом не помешало бы где– то позавтракать и привести себя в порядок, я вяло пытаюсь договориться с Рози на вечер. Девушка говорит, что в семь у нее прием у врача и можно как раз встретиться около больницы.

– Заберешь меня, и поедем, посидим где-нибудь, хорошо?

Рози отключается, а я устало опрокидываю голову обратно на подушку. Состояние было разбитое после ночных гонок и задушевных разговоров в круглосуточной забегаловке. Но я все– таки заставляю себя встать с кровати и одеться. Мрачно смотрю на свое помятое лицо со вчерашним макияжем и уже грязные волосы, которые ужасно топорщились. Осторожно выглядываю в коридор, сразу окунувшись в шумные крики, которые раздавались внизу. Обычная картина в доме у Бена со времен школы. У них никогда не было тихо.

– Привет.

Я испуганно дергаюсь, когда слышу детский возглас, но когда вижу сидящую у лестницы младшую сестру Бена, уже с улыбкой выхожу из комнаты и позволяю подбежавшей малышке обнять свои ноги.

– Привет, Кэрол. Как ты выросла!

Я беру на руки сестренку Бена, и девчонка сразу заливисто смеется, когда я начинаю ее щекотать.

– Караулишь меня?

Кэрол озорно кивает.

– Покажешь, где у вас ванная?

Опускаю девчонку на пол, и она сразу берет меня за руку и ведет в ванную комнату. По пути сталкиваюсь с еще одной сестрой Бена, которая сразу шумно кричит на весь дом, что я проснулась. Поэтому я лишь трусливо прячусь в ванной комнате и с блаженством принимаю душ. Эта спасительная влага буквально возрождает и приводит мое лицо и волосы в порядок. Я нахожу на одной из полок средство для снятия макияжа и очищаю лицо от подтеков. Мокрые волосы убираю в пучок и выхожу в коридор, где на меня сразу бросаются еще две сестры Бена. Тереза и Руби были младше меня на три года, но так как они были постарше своих младших сестер, именно с ними у меня сознательно сложились очень теплые отношения.

Таким образом меня окружают все сестры Бена, которые были мне рады, и уводят меня на кухню, где уже пахло жаренной кукурузой, острой курицей и тостами с сыром.

– Дорогая!

Ко мне сразу подходит мама Бена, приветливо приобняв. В это время девчонки разбегаются по кухне с криками, Кэрол кричит от того, что не может дотянуться до стола, Тереза кричит на брата Бена, который опрокинул на себя тарелку с кашей, Руби визжит, когда видит, что на столе шоколад, а Бен кричит с просьбой всех быть потише.

Меня сразу усаживают за стол, и следующий час я едва успеваю только и отвечать на вопросы. Но я любила родных Бена, это были очень теплые люди, мне нравилось быть причастной к ним. Бен немного смущается своей экспрессивной бабушки и острых шуток со стороны мамы, но расслабляется, когда видит, что я не перестаю улыбаться. Было грустно уезжать из этого теплого дома, но так как мы с Беном вроде возродили общение, я наделась, что буду бывать у них чаще.

Мы с Беном крепко обнимаем друг друга, словно боясь снова отдалиться. Парень говорит мне уверенное «Ты со всем справишься» и мягко мне улыбается.

Уезжаю я с легким сердцем, но стоит мне подъехать к городу сердце снова начинает разрываться от боли. Мысли возвращались к Максу, к Крис, к Люку. Ко всему, что меня ужасно расстраивало.

Первым делом я возвращаю машину брату. Затем еду к себе, где понуро падаю на кровать, слезливо обняв бегемота, который подарил Макс. Снова пересматриваю наши фотки в социальных сетях, перечитываю наши короткие переписки, дергаюсь, когда вижу, что он появился онлайн. Снова вспоминаю его слова и поцелуй с Крис. Этого достаточно, чтобы снова распалась на куски.

К медицинскому центру, в котором была Рози, приезжаю все также разбитой, еще и опоздав на двадцать минут. Без машины было трудно, я тратила уйму времени в ожидании транспорта и пересадок. У меня не было сил, чтобы собраться и привести себя в порядок, я приезжаю в том же в чем и была с опухшим от слез лицом и уже начинающей растекаться под глазами тушью от нового потока слез. Рози достаточно минуты, чтобы оценить мое состояние.

– Понятно, сегодня сидим у тебя, – девушка кивает в сторону своей машины и, сев в нее, говорит мне пристегнуться, и чтобы мы заедем через супермаркет. Рози паркуется у магазина, и выходит из машины, оставив меня одну. И через пару минут возвращается уже с каким–то пакетом. Когда она ставит его на заднее сидение, я по звону стекла понимаю, что именно купила подруга.

Мы заходим ко мне домой, и Рози сразу ведет меня на кухню, где достает две бутылки красного вина, шоколадную пасту, печенье и огромный мешок какого–то мармелада. В абсолютном молчании все это раскладываем на столе и только когда садимся друг напротив друга, Рози первая нарушает молчание.

– Джул вчера жаловалась на тебя.

Рози дарит мне многозначительный взгляд.

– И наш с ней разговор закончился тем, что я положила трубку.

Я только устало провожу ладонями по лицу. Ссора с Джул тоже не давала мне покоя. Это больно терять близкого друга. Даже если он не прав.

– Я хочу услышать все от тебя. Потому что я сомневаюсь в том, что ты все-таки ответила на чувства Люка. А даже если так, то я думаю должна быть веская причина, потому что насколько я помню, ты была по уши влюблена в Макса, хоть и всячески пыталась это не признать. Если ты пытаешься так забыть про Макса, то я пойму. Но это значит что и Спенсер где–то сильно облажался.

Рози уверенно кладет свою руку мне плечо.

– Итак, что случилось на самом деле?

И вот глядя в искренне обеспокоенное лицо Рози, которое не скрывало усталости и переживаний и от собственных проблем, я снова думаю о том, что может быть в этом и есть смысл дружбы? Не судить друга за его решения и поступки, прежде чем поговоришь с ним и попытаешься понять, что им двигало в этот момент. Может, быть, именно эта искренняя участливость и есть основа этой самой дружбы? Может, на ней как раз и держится все понятие?

Рози приняла меня такой, какая я есть, и хорошо изучила меня. Поэтому понимала, что может мною двигать в принятии каких–то спорных моментом. Она это ярко демонстрировала и сейчас, когда предположила, что я могла сойтись с Люком по причине того, что пыталась что– то доказать Спенсеру или самой себе. Она не осудила меня, не стала давать советов, Рози не стала делать ничего, пока не получит от меня ответ. И не это ли мы так ценим в тех, с кем разделяем свой жизненный путь?

– Люк признался мне в любви.

Я начинаю рассказывать, как это произошло и чем закончилось на самом деле. Рози только искренне качает головой и сочувственно сжимает мою руку, понимая, чего мне стоило это решение. Вижу, что Рози гордится мной, тем, что я все это переступила и переросла, что осознала и приняла.

Когда дело доходит до Спенсера, Рози наконец–то понимает, из–за чего так взбесилась Джул. Но я объясняю, что пыталась поговорить с Максом, наплевав на свою гордость, говорю, что приехала к нему и печально пересказываю, чему свидетелем стала. С обидой говорю, что у него было время сказать, что я ему дорога или что он хочет продолжать со мной эту странную дружбу, но он этого не сделал. После своего дня рождения он не перевел наши отношения на другой уровень, он оставил их там, где они были. И сделал вид, что ничего не произошло. Это ли не показатель?

– Если его задел мой поцелуй с Люком и его признание, то это значит что ему не плевать. Но как я могу быть в этом уверена, если он ничего не сделал, когда мог и когда у него был повод?!

Рози тактично замечает:

– Он мог не успеть, потому что не хотел торопиться. Боялся оступиться с тобой.

Я качаю головой, но Рози упрямо наклоняется ближе:

– Иначе, зачем ему так на тебя злиться?!

– Если все так, как вы с Джул говорите, и я действительно ему нравлюсь, то почему он просто после этого не начал действовать?! Почему так легко отступил?! Почему не сказал мне о своих чувствах, если они у него есть?! Ведь он же не трус!

Рози снова осторожно замечает:

– Может, думал, что для тебя так будет лучше.

Я не отвечаю на это и несколько минут мы обе молчим, пока Рози не спросит.

– Ты сама то, что чувствуешь? Нравишься ты ему? Никто из нас не знает его лучше, чем ты. Ты должна чувствовать поменялось ли что–то в ваших отношениях или нет.

В ответ Рози встречает только печально поднятый взгляд.

– Мне казалось, что он действительно ко мне привык и ему со мной очень комфортно.

Рози несколько морщится.

– Рейчел, когда вы с ним целовались, дело же было не в комфорте и привязанности! Значит, должно было быть что– то еще! Говори честно!

Я устало тру лоб.

– В любом случае, чтобы мне там ни казалось, между нами всегда была его бывшая. И думаю, это все и определяет в итоге. Что бы ко мне он не чувствовал, его чувства к Крис намного сильнее. А я не из тех, кто будет бороться за то, что к нему самому не испытывают.

Рози только напряженно вздыхает и наполняет наши стаканы. Я же снова пересказываю ей все то, что сказал мне Макс. Рози, конечно, нелицеприятно высказывается в его адрес, сказав, что я не заслуживаю таких слов.

– Думаю, ему нет смысла врать. Да и Макс не из тех, кто говорит неправду. Скорее, ему просто надоело со мной нянчится, и он решил расставить все точки.

Рози спрашивает, что я буду делать с работой, но в ответ я просто пожимаю плечами. Я не знаю. Правда, не знаю.

– Почему ты не позвонила? Я бы приехала к тебе, помогла успокоиться.

Рози говорит это спокойно и без упрека, но я вот сразу осекаюсь, поняв, что Рози в курсе не всех подробностей вчерашнего вечера. Девушка замечает мое изменившееся лицо и сразу хмуро наклоняется к моему лицу.

– Так, где ты была, Рейч?!

Я негромко отвечаю, что была с Беном. На широко округлившийся от непонимания взгляд Рози, отвечаю своим потупившим.

– После разговора с Максом мне нужно было выплеснуть пар, и я не нашли ничего лучше, чем поехать...

Я замолкаю, пытаясь подобрать слова так, чтобы не напугать Рози, но подруга всегда умела читать между строк.

– Ты рванула на гонки?! Рейчел?!

Коротко киваю, отчего Рози приходит в ужас и мне приходится успокоить ее. Сразу отвлекаю ее тем, что начинаю рассказывать, как столкнулась там с бывшим парнем Крис и как познакомилась с бывшим лучшим другом Макса. Рози в шоке от разговора и до сих пор не может и прийти в себя. Слово сумасшедшая прозвучало уже более трех раз и, кажется, это не конец. Рози усмиряет свои переживания только когда я погружаю ее в рассказ о том, как мы говорили с Беном до утра в небольшом придорожном кафе. Она тоже тоскливо по нему отзывается и искренне мягко мне улыбается, когда слышит в моем голосе облегчение от того, что мы с ним помирились. Я обещаю Рози взять с собой, когда снова поеду к нему, Рози хорошо относилась к парню и еще лучше к его родным, особенно к бабушке с дедушкой, у которых была танцевальная школа.

Мы долго обсуждаем вчерашний вечер: много жалуемся на Джул и пытаемся принять тот факт, что она не нуждается больше в нас, так как раньше. Наверно, это нормально в реалиях взрослой жизни, но все равно больно. Надо принять тот факт, что люди уходят из нашей жизни со временем. Но с другой стороны, не должны ли мы за них бороться? Хотя Джул явно было это не нужно.

Рози остается у меня и весь следующий день мы с ней проводим на диване за просмотром очередного сериала от нетфликс, на который она меня подсадила. Но я начинаю снова переживать, когда день близится к вечеру, потому что завтра в институт, а я не была уверена, что готова столкнуться с Максом. Но и не приходить тоже не было правильно.

Полночи провожу за просмотром наших с Максом совместных фото. Их немного, но каждая по особенному дорога мне. Я открываю сохраненные на телефон фото и долго смотрю на каждую из них, я вспоминаю все пережитые моменты, как вел себя Макс, что заставлял меня чувствовать. Тону в этих чувствах слишком безжалостно. Потом я снова тянусь к папке, которую оформили Джейкоб и Джул. Я знала ее содержимое наизусть, но почему-то всегда хотелось ее перечитывать снова и снова. Словно все это делало меня к Максу ближе.

Утром мне удаётся взять себя в руки и все–таки начать собираться на занятия. Я вяло надеваю обычные джинсы и белый свитер, собираю все вещи в свою большую черную сумку, надеваю черные сапоги и набрасываю сверху пальто. Бороться с волосами у меня нет сил, поэтому я просто убираю их в высокий хвост. Пытаюсь усмирить тревогу и убедить себя в том, что я выше этого. Но и признаю, что несмотря на всю боль внутри, мне просто отчаянно хотелось увидеть Спенсера. Хотелось думать, что он попытается как– то все это исправить.

Я приезжаю на занятия одной из первых, поэтому первой захожу в аудиторию на семинар по экономике управления. На этот раз занимаю место в начале, где обычно сидели Мэг и Джесс, не хотелось подниматься выше, чтобы слышать разговоры Джул, Джейкоба и Макса. Я целенаправленно опускаю взгляд в свой учебник, чтобы не смотреть в сторону входа. Не хочу их всех видеть, и лучше будет, если я просто не замечу, как они войдут и войдут ли. Аудитория постепенно заполняется студентами и вскоре рядом со мной садятся Мэг и Джесс, девчонки обеспокоенно спрашивают, почему я сижу сегодня с ними, но я не вдаюсь в подробности и отвечаю что–то стандартное. Я не вижу, как заходят ребята, но почти сразу спиной чувствую какой–то электрический разряд. Почти в эту же секунду Мэг, осторожно отведя взгляд, замечает:

– Твои все пришли. Они поднимаются наверх, где вы обычно сидели.

Я наклоняюсь к ней ближе и тихо спрашиваю:

– Макс тоже?

Мэг кивает и тактично отмечает, что он выглядит до ужаса раздраженным. Что ж, «прекрасно». Всю лекцию сижу, как на иголках, но стараюсь отвлекаться от своих переживаний и вникать в суть материала. Преподаватель работает с аудиторией, поэтому в какой– то момент обращается ко мне с вопросом о внутреннем аудите. Я высказываю свою точку зрения, и преподаватель начинает со мной дискуссию, по итогу которой дает мне персональный проект. Я несколько забываюсь, и дергаюсь лишь тогда, когда профессор обращается к Спенсеру. Макс каким–то хрипловатым голосом отвечает на вопрос об упрощенной отчетности, и стоит мне услышать его уже родной голос, мое тело автоматически зажимается и посылает болезненный импульс в мозг. Больно. Пока еще это больно.

В итоге я настолько проваливаюсь в свои тревоги, что по окончанию лекции первой выбегаю из аудитории и остаюсь только еще на две лекции, которые были у меня отдельно от ребят. Последние совместные две лекции я пропускаю. Не могу его видеть и слышать, правда, не могу.

Я трусливо ухожу с занятий и иду на остановку. Было хреново без машины и уходило много времени на то, чтобы куда–то добраться. Добираться до бара Мередит на автобусе было и вовсе долго, дорога изрядно изматывала. Но у меня были обязательства перед Мередит, и прежде чем уйти я должна была отработать то, что мне поручили, я ответственный человек. Поэтому приезжаю на работу и до самого вечера сканирую документы для своей аналитики. В итоге выхожу из бара уже когда совсем поздно. Понуро плетусь на остановку, стараясь даже не оглядываться назад. Надеюсь не увидеть машину Макса и, вообще, не встретить никого из его друзей. Слава богу, до остановки дохожу спокойно, но вот автобус не спешит приходить. Я уже тянусь за телефоном, чтобы вызвать такси, но у меня как обычно кончились деньги, а сам телефон решил зависнуть. Я хмуро убираю его обратно и вглядываюсь в темноту улицы в надежде увидеть горящие фары автобуса. Увы, я жду уже тридцать пять минут, и ни один автобус через меня не проходит. Я уже сильнее кутаюсь в свое пальто, стараясь спрятать в ворот своего свитера холодный нос. Стоять одной на улице не в самом приятном районе, было несколько страшно, учитывая мою паранойю. На мое несчастье мимо проезжала какая– то машина полная шумных парней и, когда они останавливаются возле меня с пошлыми шутками и позывами, я начинаю по-настоящему нервничать. Один из парней открывает дверь и выходит ко мне под оглушительный шум своих товарищей, я инстинктивно готовлюсь заорать, но отвлекаюсь когда вижу, что с обочины напротив отъезжает какая–то темная машина, которую я до этого даже не заметила, потому что фары были выключены. Поэтому, когда я вижу, что машина разворачивается и подъезжает к остановке, инстинктивно делаю шаг назад, в ужасе сжав телефон в руке. Нервно начинаю тыкать кнопки, чтобы его перезагрузить и иметь возможность набрать чей–то номер, параллельно отвечаю полупьяному парню перед собой в грубой форме, чтобы проваливал отсюда. Но на свою удачу и неудачу одновременно, машина, которая сейчас встала за тойотой этих ребят, оказывается тачкой Макса. Спенсер выходит из машины с самым мрачным выражением лица и прогоняет придурков, только одним своим появлением. Идиоты стразу отшучиваются и отъезжают от нас, я же тупо стою на месте и стараюсь смотреть только себе под ноги.

– Садись в машину.

Голос парня холодный и резкий, не терпящий возражений. По этому тону я точно не скучала.

– Нет.

Я упрямо поднимаю подбородок и теперь смело смотрю в лицо Макса. Спенсер тяжело ведет желваками и крайне раздраженно повторяет еще раз.

– Садись в машину.

В ответ он получает то же, что и слышал до этого.

– Нет!

Тут он уже открыто зло сжимает губы, нахмурив брови, и подходит ко мне. Я инстинктивно отхожу назад и несколько испуганно встречаю его перед собой.

– В той части города авария, дорогу перекрыли, ты будешь ждать свой автобус до утра, Брендон!

Брендон. Значит так? Решил общаться со мной таким формальным образом?

Меня неприятно кольнуло, и я стараюсь не сорваться на подобный тон парня.

– Я не сяду к тебе в машину. И как-нибудь разберусь сама.

Макс раздраженно повел бровью.

– Сейчас не время проявлять свой характер. Я сказал, садись в машину.

Спенсер обрушивает на меня свой грозовой взгляд, и я, нервно моргнув, снова упрямо качаю головой.

– Если ты думаешь, что я после всего, что случилось, я сяду к тебе в машину, ты глубоко ошибаешься.

Макс почти истошно запустил руки в волосы, нервно их оттянув.

– До чего же ты упрямая! Это невыносимо!

Парень эмоционально разводит руки в сторону и зло сводит брови.

– Ты не уедешь на автобусе отсюда! И окончательно замерзнешь! Не сядешь ко мне, встретишь таких же придурков, которые подъезжали до этого! И не надо тут этих громких слов о том, что я тебя как–то обидел, я достаточно вытерпел фокусов с твоей стороны!

Отчасти Макс прав. Я понимала, что рискую и кроме него вряд ли мне еще кто– то предложит помощь. Но эта чертова гордость...

– Не ори на меня.

– Тогда прекрати вести себя как дура! – Макс сделал ко мне шаг вплотную и схватил за плечо, силой потащив к своей машине. Я даже опешила от такой ярости в парне и все, что могла, это только бурчать, чтобы он меня отпустил. Макс хоть и тащил меня с силой, но, отдать ему должное, он все же держал меня аккуратно.

– Отпусти!

– Заткнись, Брендон!

Макс толкает меня на переднее сидение и зло застегивает ремень безопасности. Это было ужасно, потому что его макушка была передо мной, руки случайно касались моих, и я слишком остро почувствовала и его запах и тепло его рук. Было невыносимо.

Макс обходит машину и садится на водительское место. Каждое его действие пронизано грубостью, раздражением, злостью и почти яростью. Прежде размеренный парень сейчас был почти фурией. Но я отмечаю, что Макс сразу включает тепло и подогрев моего сидения. В каких бы отношениях мы ни были, он в таких важных мелочах все же остается человеком.

Макс резко со свистом шин разворачивается и сразу зло обрушивает на меня нотацию относительно того, что я не должна была продавать свою машину. Значит, Грег ему наконец-то донес.

– Зато я больше никому ничего не должна!

Макс зло сжимает руль, раздраженно повернув ко мне голову.

– И намного лучше стала твоя жизнь после этого?!

Я даже опешила, но когда не нашлась, что сказать, выдала своё очевидное:

– Пошел ты!

Макс только сильнее сжимает руль и грубо входит в поворот. Несколько минут едем молча, но потом его снова словно прорывает.

– Что так сложно позвонить своему парню, чтобы он забрал тебя с работы пока ты без машины?! – Макс зло стрельнул глазами в мою сторону. – Или хотя бы попросить его или своего брата вызвать тебе такси?! Раз ты сама не можешь решить ничего из того во что вляпываешься!

Макс говорит на повышенных тонах и меня все это обижает. Я складываю руки на груди и обиженно отворачиваюсь к окну. Но Макс находит, что сказать и в ответ на это.

– О, ну обижаться ты умеешь, да! С этим у тебя не возникает проблем! У тебя вообще не возникает проблем с тем, чтобы организовать или ввязаться в какую–то драму!

Его, очевидно, неимоверно бесило мое присутствие, потому что он все никак не мог заткнуться. С одной стороны мне было ужасно обидно, с другой, я была просто растеряна. Никогда не видела его таким истериком.

– Ты лучше разберись в своей личной жизни! Потом уже что–то предъявляй мне!

Макс почти взвыл и резко затормозил на светофоре.

– Ты невыносимая!

Он поворачивается ко мне с ярко горящим взглядом и получает в ответ такой же. Вдобавок я зло толкаю его в плечо.

– Ты тоже, знаешь ли, не подарок!

Спенсер почти грубо отводит плечо, словно ему неприятно, что я вообще его коснулась. Мы снова молчим, и в машине царит ужасно нервная атмосфера. Макс яростно что-то высказываем мне про мою машину, но я не отвечаю ему. Его же моя «самостоятельность» будто бы выводит из себя. Мы оба как оголенный нерв и оставалось только надеяться, что это не приведет еще к более обидным претензиям. К моменту как Макс припаркуется у моего дома, я успеваю остыть только по тому, что слишком поддаюсь ощущениям. В машине царит запах Макса, я отчетливо чувствую на этот раз резковатый запах туалетной воды и сигарет. Окунаюсь в него как в теплое одеяло, позволяя всему этому укутать израненное сердце хотя бы на время.

Макс паркуется у моего дома и, прежде чем я начну отстегивать ремень безопасности, сухо спрашивает, даже не повернув ко мне головы.

– Бывший Джул после того раза еще появлялся?

Не знаю, как это расценивать, как заботу и проявление внимание, или просто как уточнение информации?

Хотелось думать, что ему, правда, не плевать.

– Нет.

Я выхожу из машины и чем сильнее отдаляюсь от машины парня, тем больнее колит в области сердца. Даже после такого выяснения отношений мне было сложно с ним расставаться. Я слишком быстро к нему привыкала. Слишком быстро.

Спокойно поднимаюсь на свой этаж и, конечно, нервно оглядываю холл, во избежание встречи с ненужными гостями. Захожу в квартиру, включаю свет в коридоре и сразу иду к окну на кухне. Может, надеясь увидеть парня, понять, что он не уехал, что беспокоится. Не знаю. Может, наоборот, хотела увидеть, что его машины нет, и не стоит тешить себя какими–то ожиданиями. Я осторожно выглядываю в окно, и у меня замирает сердце. Вижу Макса внизу возле своей машины, он стоит, задрав голову, и смотрит именно на мое окно. И кажется, только когда видит меня, опускает голову и садится в машину, на этот раз тихо отъехав от дома.

Странно ли что именно после этого я захожусь в тихих рыданиях на полу своей кухни?