Странная девушка

Я просыпаюсь в комнате Макса. Смутно припоминаю конец вчерашнего вечера, когда все стали разъезжаться и Макс почти как ребенок упрашивал меня поехать с ним, обещая, что ничего запретного мы делать не будем. Так как во мне шампанского и взыгравших гормонов было больше, чем внутренней морали, конечно, я поехала с ним. В итоге мы сначала полностью просмотрели бар парня, и он даже сделал нам по коктейлю, удивив меня тем, как ловко умеет маневрировать всеми этими барными принадлежностями, а потом мы просто всю ночь обнимались и целовались в его кровати, останавливаясь, каждый раз, когда границы начинали размываться. Макс несколько раз останавливал меня и со смехом отмечал, что ему сложно сохранять голову, когда я вот так безбожно теряю свою. В итоге мы просто заснули в объятых друг друга, а сейчас оба мученически спасали друг друга от головной боли. Утром, конечно, стеснения и немых вопросов намного больше, Макс все так же весел и не упускает случая, чтобы меня не подколоть. Я жутко смущаюсь, и от скорого побега меня спасает только головная боль и пустой желудок. В итоге, когда аспирин начинает действовать, мы оба принимаем прохладный душ, по отдельности конечно, и идем завтракать. Я под смех парня съедаю огромный сэндвич с беконом и доедаю остатки сырной пиццы, что нашла у него в холодильнике. Сам парень заморачивается с омлетом и овощным салатом, попутно делая нам кофе.

Мы говорим обо всем, кроме того что было вчера конкретно между нами двоими. Вспоминаем все веселые случаи с его вечеринке, рассматриваем фотки на телефонах, в общем, ведем себя как обычно, словно ничего не было. И от этого лично мне в данный момент становится как– то спокойнее. Потому что я не знала, что в итоге у нас с Максом и устраивает ли его самого этот случайный выход за границы.

Макс подвозит меня до дома и вызывается проводить меня до двери, во избежание каких-нибудь недоразумений, как в тот раз, когда я столкнулась бывшим Джул. Макс приглашает меня вечером погулять, и мое смущенное лицо вызывает у него как всегда мягкую и искреннюю улыбку. Конечно, я соглашаюсь.

Макс заезжает за мной в назначенное время и у меня снова захватывает дыхание от того, как он красив. Макс обольстительно мне улыбается, а я смущенно принимаю его объятия. Макс целует меня в макушку и опустив пару добрых шуток подталкивает к машине. Я в каком– то коматозном состоянии сажусь в машину и пытаюсь совладать с собой. Меня очень нервировало то, что произошло на дне рождения парня, мое сближение с ним сейчас обозначало мою уязвимость, а я трепетно к этому отношусь. Я вчера открылась ему и потеряла с ним голову, не хочу думать, что Макс может это как–то обсмеять сейчас или попросту проигнорировать это. То, что не говорим о том, что было, отчасти меня успокаивало, потому что я понимала, что Макс, как минимум, не отстраняется, а значит мы все еще с ним в каких– то отношениях. Но эта недосказанность, с другой стороны, ужасно нервировала из–за того что я крайне мнительный человек. Что если ему не понравилось? Что если он хочет забыть об этом? И еще хуже, что если он сожалеет о перешедших границах? При том, что не хочет обидеть меня. Конечно, я загналась настолько, что голова просто разрывалась от тысячи сомнительных предположений и угнетающих возможных развязок. Мне безумно хотелось верить в то, что за прошлой ночью что–то последует, что Макс скажет, что я нужна ему не просто как псевдо–девушка. Я безумно сильно хотела остаться с ним, и это желание пожирало меня.

– Куда мы едем?

Я пытаюсь задавать хоть какие– то вопросы, чтобы поддерживать разговор и не выглядеть дурой.

– Ты не против парка аттракционов?

Я удивлена выбором парня, но не имею ничего против. Макс довольно улыбается.

– Отлично.

Парень снова заводит какой–то непринужденный разговор про учебу, который я легко поддерживаю. После дня рождения он, вообще, стал на редкость разговорчивым, мы почти не молчали, он все время что– то спрашивал или рассказывал. Раньше такого не было.

Я осторожно рассматриваю парня в процессе разговора, каждый раз с любовью отмечая, как он ведет бровями, как широко улыбается и как блестят его глаза, в которых больше не бушевало грозное небо. Вспоминаю о том, как неистово прижималась к нему и как терялась в его поцелуях, снова ощущаю на себе его руки и почти чувствую его вздымающуюся грудную клетку. Ни с кем не испытывала подобных чувств. Никогда прежде. Вспоминаю тепло его рук и мягкость губ, утопаю в накативших воспоминаниях, совсем забыв о сути разговора. Макс это замечает и косится на меня с дерзковатой ухмылкой.

– Что ты так смотришь на меня?

Макс поднимает уголки губ и с хитрым прищуром ведет бровью.

– Где ты пропадаешь? В каких мыслях?

Я улавливаю его игривость и словно намек на то, что он прекрасно понимает, что со мной происходит. Я испуганно отворачиваюсь к окну и что–то бурчу про то, что задумалась об учёбе. Макс делает вид, что верит.

Мы паркуемся на стоянке и, выходя из машины, я нервно жду, что Макс подойдёт и протянет мне руку. Я до сих пор не знала, как вести себя правильно во всем этом. Макс же просто спокойно подходит и встает рядом со мной, слегка приобняв меня за плечи.

– Давно не был тут.

Макс осматривает парк развлечений, который вечером был намного красивее, чем днем из–за яркого освещения и сотни цветных гирлянд. Мы заходим в парк, и некоторое время просто молча гуляем, осматривая территорию и новые аттракционы. В итоге я вижу гоночный корт и удивляюсь сама себе, когда зову парня покататься. Не то, чтобы я бы я не любила такое, напротив, я обожала гонки на картах и довольно хорошо чувствовала себя на трассе. Бен не раз пускал меня за руль своей машины, на которой я могла неистово погонять за городом и подрифтовать под визг парня. Мне это нравилось, хоть у меня и не было большого азарта ко всему этому. Просто я не думала, что смогу сделать это с Максом, ведь гоночный корт не самое романтичное место. Ты сидишь в маленькой машине с тяжело поворачивающимся рулем, отчего постоянно морщишься, и в этом дурацком шлеме, после которого тяжело вернуть волосам хоть какой–то порядок. Но почему–то мне показалось хорошей идей выплеснуть пар там, со Спенсером. Макс удивлен моим выбором, но спешит его поддержать, уловив в моем взгляде проснувшийся азарт. Мы покупаем билеты и занимаем мета, Макс опускает пару шуток о том, что я выгляжу в шлеме как маленький гномик, за что получает от меня не хилый подзатыльник, вызывающий смех у ребят рядом. Макс, широко улыбаясь, надевает свой шлем и, черт возьми, он даже в нем выглядит круто! Весь такой мужественный и харизматичный, он безумно уместно смотрелся на этой гоночной трассе даже в этом маленьком карте.

– Хочешь посоревноваться?

Макс игриво мне улыбается, и я инстинктивно перенимаю от него это настроение.

– Просто оцени, как хорошо я гоняю.

Макс только смеется, и я наконец–то тоже широко и искренне ему улыбаюсь в ответ. Мы стартуем с визгом шин и с непонятно откуда взявшимся неистовым адреналином. Я давлю на педаль газа, сжав руль и с восторгом захожу в поворот, в который вписываюсь идеально в отличие от одной из девушек сразу вписавшейся в ограждение. Макс подпирает меня сзади и уверена, что мог бы меня обогнать, но видимо хочет дать фору мне. Однако когда он видит, что я прекрасно справляюсь и без его уступок, он начинает гнать быстрее, и теперь мы едим почти на равных. Я идеально вхожу во все повороты пусть где–то и с визгом шин, и прекрасно чувствую себя на трассе, несмотря на плохо крутящийся руль из–за отсутствия хоть какой– то гидравлики. В итоге я уже громко визжу, когда Макс меня обгоняет, и еще сильнее давлю на газ. Мы проходим круг за кругом, уступая первое место друг другу, но финишируем в итоге почти одновременно. Макс чуть-чуть выбивается вперед.

– Сумасшедшая девчонка!

Макс снимает шлем и смотрит на меня безумным взглядом, забыв поправить свои волосы которые теперь топорщатся в разные стороны. Странно, но он выглядел так будто бы милее.

– Где ты научилась так гонять?!

Макс на самом деле в восторге и его лицо выражает довольный шок. Он помогает мне снять шлем и смеется, когда видит состояние моих волос.

– С братом часто гоняла в парке на таких же картах.

Макс только качает головой.

– Ты странная девушка, но, кажется, я уже не раз говорил тебе об этом, верно?

Он широко улыбается и получает от меня ожидаемую улыбку. Я отмахиваюсь от него, но он только протягивает ко мне руку и кладет ее мне на плечи, слегка прижав к себе.

– Классно, мне понравилось гонять на корте. Давно забытое чувство адреналина и какого–то детского восторга.

Я поддерживаю парня, и с этого момента наше общение перестает быть для меня напряженным. Я расслабляюсь и позволяю всему идти, так как оно идет.

Макс покупает нам фисташковое мороженое в рожке и смеется когда мне сыпят в него конфеты.

– Чем слаще, тем лучше да?

– Определенно.

Макс смеется и просит сделать ему также. Мы гуляем по парку, обсуждая все вокруг и отмечая как резвятся дети. Катаемся еще на паре аттракционов, Максу удается затащить меня на безумный аттракцион, который я всегда обходила. Огромная штука в виде колонны поднимала тебя вверх, после чего неистово опускала тебя вниз - всегда казалась мне какой–то безумной шуткой. На нем можно получить разрыв сердца!

До сих пор не понимаю, как Максу удалось затащить меня, но в итоге я сидела рядом с ним и сурово смотрела на смеющегося парня, нервничая от каждого звука позади себя.

– Тебе понравится, вот увидишь!

Макс в искреннем восторге от моей реакции и не перестаёт забавляться, подкалывая меня всякий раз, когда я нервно проверяю страховку.

В итоге как бы ты не ожидал резкого поднятия вверх, оно все равно происходит неожиданно. Я неистово ору, в ужасе сжав ограждение перед собой. Макс смеется на весь парк и похоже полностью игнорирует мой ужас.

– Макс!

Но он заходится еще в большем смехе, пока я с ужасом смотрю на то, как высоко мы поднялись.

– Готова?!

Я со стоном качаю головой, прокричав, что не хочу отсюда спускаться. Пара девушек кричат вместе со мной, а вот кто–то, как и Макс, смеется над нашими воплями. В итоге мы резко все падаем вниз, ор стоит такой сильный, что начинает закладывать уши. Однако вместе с этим приходит и какой–то детский восторг, поэтому после выхода с аттракциона я не ору на парня, а разделяю его смех, когда он в красках описывает мое полное ужаса лицо на аттракционе.

Два часа пролетают незаметно, и только когда мы садимся выпить кофе, Макс замолкает и почему–то становится тише. Я не сразу это замечаю, поэтому, когда он осторожно протягивает мое имя, несколько теряюсь.

– Слушай...

Макс почему–то замялся и опустил глаза. Я сразу нервно моргаю, решив, что вот сейчас он скажет, что вчерашний вечер был большой ошибкой. Затаив дыхание смотрю на притихшего парня, номы оба нервно дергаемся, когда звонит его телефон. Макс мрачно встречает звонок, а я решаю, что это злая ирония судьбы, потому что сразу после этого Макс возвращает себе напускную непринуждённость, решив не спрашивать о том, что хотел. Я позволяю ему уйти с этого разговора.

Наверно только этот момент омрачает вечер, потому что во всем остальном он был шикарным. Мы весело проводим время, Макс выигрывает в тире для меня классного плюшевого бегемота, потом мы с ним пьем вкусный кофе на спокойном аттракционе, который плавно поднимался верх и так же плавно опускался вниз, позволяя тебе на высоте этого колеса насладиться безумно красивым видом вечернего города. В какой–то момент у нас возникает напряженная и в чем–то неловкая пауза, но как только я чувствую, что Макс что– то хочет сказать, я первая увожу разговор, решив, что я не хочу портить вечер каким-то выяснением отношений. Но, несмотря на это, романтичность момента все равно, конечно, присутствует.

Макс, так или иначе, всегда рядом и не отстранялся от меня физически.

Мне было достаточно и этого.

Поэтому на обратном пути домой я прощу Макса высадить меня за пару домов от моей квартиры, чтобы зайти в супермаркет. Я пыталась избежать возможной неловкой паузы, если он остановит у моего дома, и нам нужно будет как–то прощаться. Вариант с тем, чтобы выйти раньше, почему–то казался мне спасительным, но отчасти и вынужденным. Макс собирается дождаться меня, но в итоге уступает мне, когда я говорю, что после магазина спокойно прогуляюсь до дома. Мы выходим из машины, и он заглядывает мне в лицо своим честным взглядом, который будто бы сразу обличает все мое напускное вранье. Я снова тону в нем и понимаю, что он занял слишком много места в моем сердце, оно начинало болеть только от одной мысли, что он хочет все вернуть к тому, что было изначально.

И в глазах парня я различаю какую–то тревожность, он снова словно собирается с мыслями, поэтому я просто тянусь к нему и первая его обнимаю.

– Спасибо за вечер!

Я ласково ему улыбаюсь и отхожу в сторону, чтобы достать с заднего сидения своего бегемота.

Макс мягко мне улыбается.

– Найдешь ему место у себя в комнате?

Глупо фыркнув, довольно киваю.

– Буду с ним обниматься, когда захочется стать снова маленькой девочкой.

Макс с широкой улыбкой сложил руки на груди.

– А то ты прям у нас большая.

Мы еще несколько минут шутим, прежде чем я помашу ему и зайду в супермаркет, оставив за своей спиной парня, в которого была влюблена и которого так боялась потерять из своей жизни.

Я выхожу из супермаркета с одной лишь жвачкой в руках и нервно осматриваю стоянку. Понимая, что Спенсер уехал, уже спокойнее выхожу и направляюсь к своему дому, включив наушники. Я растворяюсь в музыке и вовсе не ожидаю увидеть у своего дома бывшего друга. С удивлением смотрю на Люка, который ждал меня возле моего дома. Что–то внутри несомненно сразу сжимается, я скучала по нему и очень переживала за нашу дружбу. Мне было больно и от этого молчания и от его бездействия, но еще больнее было думать о том, что я теряю этого важного человека.

Люк едва стоит на ногах, очевидно, что он пьян, но не настолько, чтобы потерять над собой контроль. Парень просто измученным взглядом смотрит мне в душу выдавив до боли раненое:

– Я соскучился...

Глядя в этом полумраке улицы в глаза некогда такого родного и близкого человека, конечно, все внутри меня начинает полыхать огнем тысячи переживаний. Люк смотрит с болью и нескрываемым отчаяньем, мне невыносимо выдерживать его взгляд.

– Люк...

Я по–дурацки переминаюсь с ноги на ногу, крепче прижимая к себе бегемота, и не в силах произнести что–то более стоящее. Люк сразу делает ко мне еще один неосторожный шаг и мне приходится протянуть к нему руки, чтобы не дать парню упасть. От этого снова сталкиваюсь с ним лицом к лицу, утонув в его честном раненом взгляде.

– Я люблю тебя, Рейчел!

Это признание с лихвой разрезает мою выдержку, разбив вдребезги мою душу. Я столько лет ждала это признание, а в итоге именно оно делает меня несчастной. Боль, с которой Люк произносит это признание, только ранит глубоко в сердце и нисколько не греет. Я вижу, как ему больно от этих чувств.

Люк запускает свои руки в волосы и почти с отчаяньем их оттягивает, чтобы потом с уверенностью положить мне их на плечи. Я впервые в жизни вижу Люка таким разбитым и сломленным, я честно не знаю что делать.

– Не могу смотреть на то, что ты с ним! Не хочу представлять тебя с этим Спенсером!

Люк отчаянно хватает ртом воздух и мученически держится за мои плечи, боясь потерять со мной зрительный контакт.

– Почему он?! Что в нем такого?!

Люк отчаянно отрясет меня за плечи, словно выводя из того коматозного состояния, в которое я неосознанно впала. Уронив бегемота, пытаюсь отступить и накрываю руки парня своими, чтобы расслабить хватку парня. Люк сразу словно пугается моего отстранения, поэтому уже испуганно разжимает пальцы. Но все так же болезненно заглядывает мне в глаза.

– Ты же сама все между нами чувствовала...понимала что у нас с тобой не просто дружба...что я отношусь к тебе по– другому...

Люк опускает голову и тяжело вбирает в себя воздух.

– Почему сейчас отказываешься от всего этого? Почему выбираешь его?!

Люк поднимает ко мне тревожный одинокий взгляд, и я могу только снова сломлено произнести его имя.

– У тебя было столько возможностей сказать мне об этом раньше ... Почему сейчас?

Люк с ужасно измученной полуулыбкой опускает голову, снова ненароком сжав мои плечи.

– Я не могу видеть тебя с ним. Не могу принять то, что ты выбрала его, а не меня.

Люк вымученно качает головой и поднимает ко мне взгляд, от которого у меня снова сжимается сердце.

– Кем не простил бы мне нашу с тобой связь. Он всегда говорил, что если ты встретишь кого– то вроде меня, то он сделает все возможное, чтобы отговорить тебя.

Я с горечью отмечаю, что и Джул и Рози были правы на счет истиной причины, по которой Люк все время сливается. Даже Макс это понял.

Мне, конечно, больно узнать истинную причину, которая столько лет мучила и не давала вздохнуть. Я искренне надеялась тогда, что дело не в моем брате. И что Люк не трус, как называла его Рози.

– Люк...так дело действительно было именно в Кеме?

Парень снова измученно касается своих отросших волосы.

– Когда я пару лет назад по неосторожности отметил, что ты самая лучшая девушка из всех, что я знаю, Кем прямо дал понять, чтобы я никогда не посмел думать о тебе, как о девушке, с которой могу быть. Он мне тогда честно сказал, что никогда не примет меня, считая меня несерьезным и легкомысленным, потому что, цитирую, - Люк едко хмыкнул, - неважно какой я хороший друг, когда он знает, каким плохим парнем по отношению к девушке я могу быть.

Люк закрывает лицо ладонями, и я осторожно тянусь к нему, чтобы убрать его руки. Люк встречает мой теплый и полный сочувствия взгляд с прежней болью.

– Я не мог потерять Кема, не мог, понимаешь? Он мой лучший друг и мы с ним столько прошли вместе, что я не смогу воевать с ним, Рейч!

Я сочувственно беру парня за руки, не зная, как помочь ему справится с этой болью.

– Думал, мои чувства пройдут. Пытался забыться и отвлекаться на других девушек. Но в итоге стоило тебе появиться рядом, все снова сводилось к тебе. Это было невыносимо.

Люк запрокидывает голову и издает жалобный стон.

– А теперь ты с этим чертовым Максом! – Люк опускает ко мне взгляд полный непонимания и неодобрения. – Он тебе не подходит! Ты не можешь быть с ним!

Люк проговаривает это на повышенных тонах и мне приходится попросить его быть тише, чтобы не привлекать к нам внимание. Но Люку плевать, он больше не сдерживает своего возмущения и отчаянности положения.

– Люк!

Только когда я повышаю голос и хватаю его за руку, парень несколько усмиряет свои эмоции и теперь просто измученно трет лицо.

– Что теперь с нами будет, Рейчел? Неужели мы вот так все закончим?

– Люк, я не знаю...

– Не говори так...

– Я не знаю, что ответить тебе, Люк. Правда, не знаю.

Люк встает вплотную и берет меня за плечи, опустив ко мне тревожный взгляд.

– Скажи, что тоже любишь меня. Скажи, что мы можем начать с тобой все сначала. Без этого Спенсера.

Я смотрю на Люка, и не могу ничего ответить. Не могу сказать, что люблю его. Больше не могу. И, кажется, Люк это понимает, потому что в его глазах такая невыносимая боль, что я не удивляюсь, когда он тянется ко мне за таким нужным для него поцелуем. Он хочет заставить меня почувствовать. Хочет напомнить о себе. Заявить права.

Я неосознанно слышу, что какая–то машина слишком шумно выезжает на дорогу с парковки, разряжая тишину улицы неистовым свистом шин. Наверное, этот звук и становится для меня отрезвляющим, потому что я сразу отстраняюсь, снова подхватив под локоть шатающегося парня.

– Пошли домой, Люк. Не будем выяснять все это здесь.

Я позволяю полностью разбитому Люку облокотиться о себя и, придерживая парня, веду его к себе в квартиру. Мы тяжело поднимается, и пару раз едва не падаем, я несколько раз роняю этого огромного бегемота, которого мне подарил, Макс, но в итоге добираемся до квартиры целыми, но все такими же душевно разбитыми. Я завожу парня в квартиру и сразу веду его в ванную, заставляя парня принять прохладный душ. Помогаю ему снять обувь и стаскиваю с него свитшот и футболку. От парня не звучит ни одной пошлой шутки, которую он обязательно опустил бы в другой день. Со штанами Люк справляется сам, я в то время пока парень в душе завариваю вкусный чай и нарезаю сыр и оставшееся мясо, разогреваю парню суп, который был у меня в квартире редкостью, и заставляю парня поесть, когда он понуро выходит ко мне из ванной.

После того как парень вяло поест и выпьет кофе, я веду его отрезвленного в зал и сажусь к нему на диван, позволяя парню опустить свою голову мне на колени. Люк смотрит в стену, пока я смотрю на его растерянное лицо и мягко перебираю его отросшие светлые волосы. Я собиралась с ним поговорить о главном, о нас. И пусть я не могу принять его чувств, потому что мои уже ушли, я пытаюсь объяснить парню, как он мне дорог. Честно рассказываю о том, как относилась к нему, и Люк сразу принимает вертикальное положение, сев напротив меня и положив голову на спинку дивана, чтобы я могла его и дальше гладить по голове. Люк по-настоящему разбит, он не скрывает этого, ему больно слышать о моих переживаниях. И ему так же больно осознавать, что он попросту ... опоздал.

Я долго говорю с Люком. Сначала он молчит и просто слушает, но потом начинает отвечать мне. Мы выходим на такой важный для нас диалог и в этот раз говорим обо всем открыто. Признаемся друг другу в чувствах, он в запоздалых, я в уже пережитых. Мне тоже больно от происходящего, я так ждала этого признания, так ждала Люка! И осознавать, что вот он, здесь, со мной, с этим своим вымученным признанием ровно в тот момент, когда у меня прошла эта влюбленность. Когда я пережила, приняла и отпустила.

Очень сложно быть верной своему решению, когда запоздалая мечта исполняется. Возможно, это посланная свыше очередная проверка на прочность или просто урок, не знаю.

Я искренне говорю с Люком о своих чувствах. Говорю, что приди он с этими чувствами ранее, мне все равно было бы сложно поверить ему и принять их, потому что Люк всегда был в окружении девушек, и я сомневалась бы в его неприступности. Я хочу быть единственной и не делить своего парня ни с кем, хочу верить, что он увлечен мной и другие девушки ему не нужны. С Люком этого не было. В отношении с ним всегда было сомнение в части того, какое место ты занимаешь. И он сам это сейчас все прекрасно понимает, не оправдывая свою репутацию. Поэтому он тоже не скрывает слез, когда я перестаю сдерживать свои. Люк кается в своей нерешительности, объясняет как важно ему одобрение Кема, рассказывает мне много из того, что я не знала по части того, что Кем помог ему пережить и с чем справиться. Во многом именно мужская дружба кажется мне более устойчивой и преданной, почему–то женская всегда проходит через какие– то мнимые пути становления. И я понимаю, почему Люк выдвигал его на первый план, и задвигал меня. Понимаю его трусость в этом вопросе. Но я пытаюсь привести парня к мысли, что может, он просто запутался? Может, это отголоски уязвленного самомнения и ему просто сложно признать, что я выбрала кого– то другого? И его взыгравшая любовь просто связана с тем, что он чувствует себя одиноким? Что ему больно просто потерять меня и поэтому он пытается меня вернуть своей любовью? В этом всем был смысл, потому что я хорошо знаю Люка. И вовсе не злюсь, когда он отвечает на мои вопросы молчанием, а не уверенным опровержением.

Мы с Люком говорим до четырех утра. Я много плачу, Люк много в чем кается. Но в итоге мы уходим спать уже с менее кровоточащей раной в груди. Боль притупляется, чувства становятся менее категоричными и голова проясняется, успокоив сердце и тревожный разум тем, что мы с Люком сможем сохранить друг друга, пусть и вне каких– то романтических отношений.

Я очень хочу в это верить.

Как и в то, что не ошиблась с тем, что выбрала Макса.

Спенсер ничего мне не обещал и, тем более, ничего не предлагал. Но его действия говорили о том, что я ему нужна, и я надеялась, что вскоре за этим последуют и слова.

Потому что если их не будет, я сойду с ума.

Ведь мои чувства к Спенсеру становились все сильнее, и я понимала, какая боль последует за этим, если парень не ответит мне.

Или сделает вид, что никакого сближения ... не было.