В списках не значился

На кон­троль­но-про­пус­кном пун­кте Ко­лю за­дер­жа­ли: пос­то­вой не хо­тел про­пус­кать по ко­ман­ди­ровоч­но­му пред­пи­санию! А де­вуш­ку про­пус­ти­ли, и по­это­му Ко­ля был осо­бен­но нас­той­чив:

- Зо­вите де­жур­но­го.

- Так спит он, то­варищ лей­те­нант.

- Я ска­зал, зо­вите де­жур­но­го!

На­конец явил­ся зас­панный сер­жант. Дол­го чи­тал Ко­лины до­кумен­ты, зе­вал, сви­хивая че­люс­ти.

- При­поз­дни­лись вы, то­варищ лей­те­нант.

- Де­ла, - ту­ман­но по­яс­нил Ко­ля.

- Вам ведь на ос­тров на­до...

- Я про­веду, - ти­хо ска­зала де­вуш­ка.

- А кто это - я? - Сер­жант пос­ве­тил фо­нари­ком: так, для ши­ка. - Это ты, Мир­рочка? Де­журить зас­ту­па­ешь?

- Да.

- Ну, ты - че­ловек на­шен­ский. Ве­ди пря­мо в ка­зар­му трис­та трид­цать треть­его пол­ка: там есть ком­на­ты для ко­ман­ди­ровоч­ных.

- Мне в свой полк на­до, - со­лид­но ска­зал Ко­ля.

- Ут­ром раз­бе­ретесь, - зев­нул стар­ши­на. - Ут­ро ве­чера муд­ре­нее...

Ми­новав длин­ные и низ­кие свод­ча­тые во­рота, они по­пали в кре­пость: за ее пер­вый, внеш­ний об­вод, ог­ра­ничен­ный ка­нала­ми и кру­тыми ва­лами, уже буй­но за­рос­ши­ми кус­тарни­ком. Бы­ло ти­хо, толь­ко где-то слов­но из-под зем­ли глу­хо буб­нил зас­панный ба­сок да мир­но всхра­пыва­ли ко­ни. В по­лум­ра­ке вид­не­лись по­воз­ки, па­лат­ки, ма­шины, тю­ки прес­со­ван­но­го се­на. Спра­ва ту­ман­но вы­рисо­выва­лась ба­тарея пол­ко­вых ми­номе­тов.

- Ти­хо, - ше­потом ска­зал Ко­ля. - И нет ни­кого.

- Так ночь. - Она, ве­ро­ят­но, улыб­ну­лась. - И по­том, поч­ти все уже пе­ре­еха­ли в ла­геря. Ви­дите огонь­ки? Это до­ма ком­соста­ва. Мне там ком­на­ту обе­щали, а то очень да­леко из го­рода хо­дить.

Она при­вола­кива­ла но­гу, но ста­ралась ид­ти лег­ко и не от­ста­вать. За­нятый ос­мотром спя­щей кре­пос­ти, Ко­ля час­то убе­гал впе­ред, и она, до­гоняя, му­читель­но за­дыха­лась. Он рез­ко сба­вил прыть, со­лид­но по­ин­те­ресо­вал­ся:

- Как тут во­об­ще с жиль­ем? Ко­ман­ди­ров обес­пе­чива­ют, не зна­ете?

- Мно­гие сни­ма­ют.

- Это труд­но?

- Нет. - Она сбо­ку пос­мотре­ла на не­го: - У вас семья?

- Нет, нет. - Ко­ля по­мол­чал. - Прос­то для ра­боты, зна­ете...

- В го­роде я мо­гу най­ти вам ком­на­ту.

- Спа­сибо. Вре­мя, ко­неч­но, тер­пит...

Она вдруг ос­та­нови­лась, наг­ну­ла куст:

- Си­рень. Уже от­цве­ла, а все еще пах­нет. Ко­ля пос­та­вил че­модан, чес­тно су­нул ли­цо в за­пылен­ную лис­тву. Но лис­тва ни­чем хо­рошим не пах­ла, и он ска­зал дип­ло­матич­но:

- Мно­го здесь зе­лени.

- Очень. Си­рень, жас­мин, ака­ция...

Она яв­но не то­ропи­лась, и Ко­ля со­об­ра­зил, что ид­ти ей труд­но, что она ус­та­ла и сей­час от­ды­ха­ет. Бы­ло очень ти­хо и очень теп­ло, и чуть кру­жилась го­лова, и он с удо­воль­стви­ем по­думал, что и ему по­ка не­куда спе­шить, по­тому что в спис­ках он еще не зна­чит­ся.

- А что в Мос­кве о вой­не слыш­но? - по­низив го­лос, спро­сила она.

- О вой­не? О ка­кой вой­не?

- У нас все го­ворят, что ско­ро нач­нется вой­на. Вот-вот, - очень серь­ез­но про­дол­жа­ла де­вуш­ка. - Лю­ди по­купа­ют соль и спич­ки, и во­об­ще вся­кие то­вары, и в лав­ках поч­ти пус­то. А за­пад­ни­ки... Ну, те, ко­торые к нам с за­пада приш­ли, от нем­цев бе­жали... Они го­ворят, что и в трид­цать де­вятом так бы­ло.

- Как так - то­же?

- Про­пали соль и спич­ки.

- Че­пуха ка­кая-то! - с не­удо­воль­стви­ем ска­зал Ко­ля. - Ну, при чем здесь соль, ска­жите по­жалуй­ста? Ну, при чем?

- Не знаю. Толь­ко без со­ли вы су­па не сва­рите.

- Суп! - през­ри­тель­но ска­зал он. - Это пусть нем­цы за­паса­ют­ся солью для сво­их су­пов. А мы... Мы бу­дем бить вра­га на его тер­ри­тории.

- А вра­ги об этом зна­ют?

- Уз­на­ют! - Ко­ле не пон­ра­вилась ее иро­ния: лю­ди здесь ка­зались ему по­доз­ри­тель­ны­ми. - Ска­зать вам, как это на­зыва­ет­ся? Про­вока­ци­он­ные раз­го­воры, вот как.

- Гос­по­ди. - Она вздох­ну­ла. - Пусть они как угод­но на­зыва­ют­ся, лишь бы вой­ны не бы­ло.

- Не бой­тесь. Во-пер­вых, у нас с Гер­ма­ни­ей зак­лю­чен Пакт о не­напа­дении. А во-вто­рых, вы яв­но не­до­оце­нива­ете на­шу мощь. Зна­ете, ка­кая у нас тех­ни­ка? Я, ко­неч­но, не мо­гу вы­давать во­ен­ных тайн. но вы. ка­жет­ся, до­пуще­ны к сек­ретной ра­боте...

- Я к су­пам до­пуще­на.

- Это не важ­но, - вес­ко ска­зал он. - Важ­но, что вы до­пуще­ны в рас­по­ложе­ние во­ин­ских час­тей. И вы, на­вер­но, са­ми ви­дели на­ши тан­ки...

- А здесь нет ни­каких тан­ков. Есть нес­коль­ко бро­невич­ков, и все.

- Ну, за­чем же вы мне это го­вори­те? - Ко­ля по­мор­щился, - Вы же ме­ня не зна­ете и все-та­ки со­об­ща­ете со­вер­шенно сек­ретные све­дения о на­личии...

- Да про это на­личие весь го­род зна­ет.

- И очень жаль!

- И нем­цы то­же.

- А по­чему вы ду­ма­ете, что они зна­ют?

- А по­тому что!.. - Она мах­ну­ла ру­кой. - Вам при­ят­но счи­тать дру­гих ду­рака­ми? Ну, счи­тай­те се­бе. Но ес­ли вы хоть раз по­дума­ете, что за кор­до­ном не та­кие уж ду­раки, так луч­ше сра­зу бе­гите в ла­воч­ку и по­купай­те спич­ки на всю зар­пла­ту.

- Ну, зна­ете...

Ко­ле не хо­телось про­дол­жать этот опас­ный раз­го­вор. Он рас­се­ян­но ог­ля­нул­ся, пос­та­рал­ся зев­нуть, спро­сил рав­но­душ­но:

- Это что за до­мик?

- Сан­часть. Ес­ли вы от­дохну­ли...

- Я?! - от воз­му­щения его ки­нуло в жар.

- Я же ви­дела, что вы еле та­щите свои ве­щи.

- Ну, зна­ете, - еще раз с чувс­твом ска­зал Ко­ля и под­нял че­модан. - Ку­да ид­ти?

- При­готовь­те до­кумен­ты: пе­ред мос­том еще один КПП.

Они мол­ча пош­ли впе­ред. Кус­ты ста­ли гу­ще: вык­ра­шен­ная в бе­лую крас­ку кай­ма кир­пично­го тро­ту­ара яр­ко све­тилась в тем­но­те. По­ве­яло све­жестью, Ко­ля по­нял, что они под­хо­дят к ре­ке, но по­думал об этом как-то всколь­зь, по­тому что це­ликом был за­нят дру­гими мыс­ля­ми.

Ему очень не нра­вилась ос­ве­дом­ленность этой хро­монож­ки. Она бы­ла наб­лю­датель­на, не глу­па, ос­тра на язык: с этим он го­тов был сми­рить­ся. Но ее ос­ве­дом­ленность о на­личии в кре­пос­ти бро­нетан­ко­вых сил, о пе­редис­ло­кации час­тей в ла­геря, да­же о спич­ках и со­ли не мог­ла быть слу­чай­ной. Чем боль­ше Ко­ля ду­мал об этом, тем все бо­лее убеж­дался, что и встре­ча с нею, и пу­тешес­твие по го­роду, и длин­ные от­вле­ка­ющие раз­го­воры - все не слу­чай­но. Он при­пом­нил свое по­яв­ле­ние в рес­то­ране, стран­ную бе­седу о шта­нах за со­сед­ним сто­лом, Свиц­ко­го, иг­ра­юще­го лич­но для не­го, и с ужа­сом по­нял, что за ним сле­дили, что его спе­ци­аль­но вы­дели­ли из их лей­те­нант­ской тро­ицы. Вы­дели­ли, за­гово­рили, усы­пили бди­тель­ность скрип­кой, под­су­нули ка­кую-то дев­чонку, и те­перь... Те­перь он идет за нею не­из­вес­тно ку­да, как ба­ран. А кру­гом - ть­ма, и ти­шина, и кус­ты, и, мо­жет быть, это во­об­ще не Брест­ская кре­пость, тем бо­лее что ни­каких стен и ба­шен он так и не за­метил.

До­копав­шись до это­го от­кры­тия, Ко­ля су­дорож­но пе­редер­нул пле­чами, и пор­ту­пея тот­час же при­вет­ли­во скрип­ну­ла в от­вет. И этот ти­хий скрип, ко­торый мог слы­шать толь­ко сам Ко­ля, нес­коль­ко ус­по­ко­ил его. Но все же на вся­кий слу­чай он пе­реки­нул че­модан в ле­вую ру­ку, а пра­вой ос­то­рож­но рас­стег­нул кла­пан ко­буры.

«Что ж, пусть ве­дут, - с горь­кой гор­достью по­думал он. - При­дет­ся по­доро­же про­дать свою жизнь, и толь­ко...»

- Стой! Про­пуск!

«Вот оно...» - по­думал Ко­ля, с тяж­ким гро­хотом ро­няя че­модан.

- Доб­рый ве­чер, это я, Мир­ра. А лей­те­нант со мной. Он при­ез­жий: вам не зво­нили с то­го КПП?

- До­кумен­ты, то­варищ лей­те­нант.

Сла­бый луч све­та упал на Ко­лю. Ко­ля прик­рыл ле­вой ру­кой гла­за, приг­нулся, а пра­вая ру­ка са­ма со­бой сколь­зну­ла к ко­буре...

- Ло­жись! - за­ора­ли от КПП. - Ло­жись, стре­ляю! Де­жур­ный, ко мне! Сер­жант! Тре­вога!..

Пос­то­вой у кон­троль­но-про­пус­кно­го пун­кта орал, свис­тел, щел­кал зат­во­ром. Кто-то уже шум­но бе­жал по мос­ту, и Ко­ля на вся­кий слу­чай лег но­сом в пыль, как по­лага­лось.

- Да свой он! Свой! - кри­чала Мир­рочка.

- Он на­ган ца­па­ет, то­варищ сер­жант! Я его ок­ликнул, а он - ца­па­ет!

- Пос­ве­ти-ка. - Луч сколь­знул по ле­жав­ше­му на жи­воте Ко­ле, и дру­гой - сер­жант­ский - го­лос ско­ман­до­вал: - Встать! Сдать ору­жие!..

- Свой я! - крик­нул Ко­ля, под­ни­ма­ясь. - Лей­те­нант я, по­нят­но? При­был к мес­ту служ­бы. Вот до­кумен­ты. вот ко­ман­ди­ров­ка.

- А че­го ж за на­гая ца­пал­ся, ес­ли свой?

- Да по­чесал­ся я! - кри­чал Ко­ля. - По­чесал­ся, и все! А он кри­чит «ло­жись»!

- Он пра­виль­но дей­ство­вал, то­варищ лей­те­нант, - ска­зал сер­жант, раз­гля­дывая Ко­лины до­кумен­ты. - Не­делю на­зад ча­сово­го у клад­би­ща за­реза­ли: вот ка­кие тут де­ла,

- Да знаю я, - сер­ди­то ска­зал Ко­ля. - Толь­ко за­чем же сра­зу? Что, по­чесать­ся нель­зя, что ли?..

Мир­рочка не вы­дер­жа­ла пер­вой. Она при­седа­ла, всплес­ки­вала ру­ками, по­пис­ки­вала, вы­тира­ла сле­зы. За нею ба­сом за­хохо­тал сер­жант, завс­хли­пывал пос­то­вой, и Ко­ля зас­ме­ял­ся то­же, по­тому что все по­лучи­лось очень глу­по и очень смеш­но.

- Я же по­чесал­ся! По­чесал­ся толь­ко!..

Над­ра­ен­ные са­поги, до пре­дела под­тя­нутые брю­ки, вы­утю­жен­ная гим­настер­ка - все бы­ло в мель­чай­шей до­рож­кой пы­ли. Пыль ока­залась да­же на но­су и на круг­лых Ко­линых ще­ках, по­тому что он при­жимал­ся ими к зем­ле по­оче­ред­но.

- Не от­ря­хивай­тесь! - крик­ну­ла де­вуш­ка, ког­да Ко­ля, от­сме­яв­шись, по­пытал­ся бы­ло очис­тить гим­настер­ку. - Пыль толь­ко вобь­ете. На­до щет­кой.

- А где я ее ночью возь­му?

- Най­дем! - ве­село ска­зала Мир­рочка. - Ну, мож­но нам ид­ти?

- Иди­те, - ска­зал стар­ши­на. - Ты, прав­да, по­чис­ти его, Мир­рочка, а то ре­бята в ка­зар­ме от сме­ха по­пада­ют.

- По­чищу, - ска­зала она. - А ка­кие ки­нокар­ти­ны по­казы­вали?

- У пог­ра­нич­ни­ков - «Пос­леднюю ночь», а в пол­ку - «Ва­лерия Чка­лова»,

- Ми­ровой фильм!.. - ска­зал пос­то­вой. - Там Чка­лов под мос­том на са­моле­те - вжик, и все!..

- Жал­ко, я не ви­дала. Ну, счас­тли­во вам по­дежу­рить.

Ко­ля под­нял че­модан, кив­нул ве­селым пос­то­вым и вслед за де­вуш­кой взо­шел на мост.

- Это что, Буг?

- Нет, это Му­хавец.

- А-а...

Они прош­ли мост, ми­нова­ли тре­хароч­ные во­рота и свер­ну­ли нап­ра­во, вдоль при­земис­то­го дву­хэтаж­но­го зда­ния.

- Коль­це­вая ка­зар­ма, - ска­зала Мир­ра.

Сквозь рас­пахну­тые нас­тежь ок­на до­носи­лось сон­ное ды­хание со­тен лю­дей. В ка­зар­мах за тол­сты­ми кир­пичны­ми сте­нами го­рело де­жур­ное ос­ве­щение, и Ко­ля ви­дел двухъ­ярус­ные кой­ки, спя­щих бой­цов, ак­ку­рат­но сло­жен­ную одеж­ду и гру­бые бо­тин­ки, выс­тро­ен­ные стро­го по ли­ней­ке.

«Вот и мой взвод где-то здесь спит, - ду­мал он. - И ско­ро я бу­ду при­ходить по но­чам и про­верять...»

Кое-где лам­почки ос­ве­щали скло­нен­ные над кни­гами стри­женые го­ловы дне­валь­ных, пи­рами­ды с ору­жи­ем или бе­зусо­го лей­те­нан­та, за­сидев­ше­гося до рас­све­та над муд­ре­ной чет­вертой гла­вой «Крат­ко­го кур­са ис­то­рии ВКП(б)».

«Вот и я так же бу­ду си­деть, - ду­мал Ко­ля. - Го­товить­ся к за­няти­ям, пи­сать пись­ма...»

- Это ка­кой полк? - спро­сил он.

- Гос­по­ди, ку­да же это я вас ве­ду? - вдруг ти­хо зас­ме­ялась де­вуш­ка. - Кру­гом! За мной ша­гом марш, то­варищ лей­те­нант.

Ко­ля за­топ­тался, не очень по­няв, шу­тит она или ко­ман­ду­ет им всерь­ез.

- За­чем?

- Вас сна­чала по­чис­тить на­до, вы­бить и вы­коло­тить.

Пос­ле ис­то­рии у пред­мос­тно­го кон­троль­но-про­пус­кно­го пун­кта она окон­ча­тель­но пе­рес­та­ла стес­нять­ся и уже пок­ри­кива­ла. Впро­чем, Ко­ля не оби­жал­ся, счи­тая, что ког­да смеш­но, то на­до обя­затель­но сме­ять­ся.

- А где вы ме­ня со­бира­етесь вы­кола­чивать?

- Сле­дуй­те за мной, то­варищ лей­те­нант.

Они свер­ну­ли с тро­пин­ки, иду­щей вдоль коль­це­вой ка­зар­мы. Спра­ва вид­не­лась цер­ковь, за нею еще ка­кие-то зда­ния; где-то нег­ромко пе­рего­вари­вались бой­цы, где-то сов­сем ря­дом фыр­ка­ли и взды­хали ло­шади. Рез­ко за­пах­ло бен­зи­ном, се­ном, кон­ским по­том, и Ко­ля при­обод­рился, по­чувс­тво­вав на­конец нас­то­ящие во­ин­ские за­пахи.

- В сто­ловую идем, что ли? - как мож­но не­зави­симее спро­сил он, при­пом­нив, что де­вуш­ка спе­ци­али­зиру­ет­ся на су­пах.

- Раз­ве та­кого гряз­ну­лю в сто­ловую пус­тят? - ве­село спро­сила она. - Нет, мы сна­чала в склад зай­дем. и те­тя Хрис­тя из вас пыль выбь­ет. Ну, а по­том, мо­жет быть, и чай­ком угос­тит.

- Нет уж, спа­сибо, - со­лид­но ска­зал Ко­ля. - Мне к де­жур­но­му по пол­ку на­до: я обя­затель­но дол­жен при­быть се­год­няшним чис­лом.

- Так се­год­няшним и при­буде­те: суб­бо­та уж два ча­са как кон­чи­лась.

- Не важ­но. Важ­но до ут­ра, по­нима­ете? Вся­кий день с ут­ра на­чина­ет­ся.

- А вот у ме­ня не вся­кий. Ос­то­рож­но, сту­пень­ки, И приг­ни­тесь, по­жалуй­ста.

Вслед за де­вуш­кой он стал спус­кать­ся ку­да-то под зем­лю по кру­той и уз­кой лес­тни­це. За мас­сивной дверью, ко­торую от­кры­ла Мир­ра, лес­тни­ца ос­ве­щалась сла­бой лам­почкой, и Ко­ля с удив­ле­ни­ем ог­ля­дывал низ­кий, свод­ча­тый по­толок, кир­пичные сте­ны и тя­желые ка­мен­ные сту­пени.

- Под­земный ход?

- Склад. - Мир­ра рас­пахну­ла еще од­ну дверь, крик­ну­ла: - Здравс­твуй­те, те­тя Хрис­тя! Я гос­тя ве­ду!..

И от­сту­пила, про­пус­кая Ко­лю впе­ред. Но Ко­ля за­топ­тался, спро­сил не­реши­тель­но:

- Сю­да, зна­чит?

- Сю­да, сю­да. Да не бой­тесь же вы!

- Я не бо­юсь, - серь­ез­но ска­зал Ко­ля.

Он во­шел в об­ширное, пло­хо ос­ве­щен­ное по­меще­ние, при­дав­ленное тя­желым свод­ча­тым по­тол­ком. Три сла­бень­кие лам­почки с тру­дом рас­се­ива­ли под­валь­ный сум­рак, и Ко­ля ви­дел толь­ко бли­жай­шую сте­ну с уз­ки­ми, как бой­ни­цы, от­ду­шина­ми под са­мым по­тол­ком. В скле­пе этом бы­ло прох­ладно, но су­хо: кир­пичный пол кое-где пок­ры­вал мел­кий реч­ной пе­сок.

- Вот и мы, те­тя Хрис­тя! - гром­ко ска­зала Мир­ра, зак­ры­вая дверь. - Здравс­твуй­те, Ан­на Пет­ровна! Здравс­твуй­те, Сте­пан Мат­ве­ич! Здравс­твуй­те, лю­ди!

Го­лос ее гул­ко проп­лыл под сво­дами ка­зема­та и не заг­лох, а как бы рас­та­ял.

- Здравс­твуй­те, - ска­зал Ко­ля.

Гла­за нем­но­го при­вык­ли к по­лум­ра­ку, и он раз­ли­чил двух жен­щин - тол­стую и не очень тол­стую - и уса­того стар­ши­ну, при­сев­ше­го на кор­точки пе­ред же­лез­ной пе­чур­кой.

- А, ще­бету­ха приш­ла, - ус­мехнул­ся уса­тый. Жен­щи­ны си­дели за боль­шим сто­лом, за­вален­ным меш­ка­ми, па­кета­ми, кон­сер­вны­ми бан­ка­ми, пач­ка­ми чая. Они что-то све­ряли по бу­маж­кам и ни­как не от­ре­аги­рова­ли на их по­яв­ле­ние. И стар­ши­на не вы­тянул­ся, как по­лага­лось при по­яв­ле­нии стар­ше­го по зва­нию, а спо­кой­но ко­вырял­ся с печ­кой, за­тал­ки­вая в нее об­ломки ящи­ков. На пе­чур­ке сто­ял ог­ромный жес­тя­ной чай­ник.

- Здравс­твуй­те, здравс­твуй­те! - Мир­ра об­ня­ла жен­щин за пле­чи и по оче­реди по­цело­вала. - Уже все по­лучи­ли?

- Я те­бе ког­да ве­лела при­ходить? - стро­го спро­сила тол­стая. - Я те­бе к вось­ми ве­лела при­ходить, а ты к рас­све­ту яв­ля­ешь­ся и сов­сем не спишь.

- Ай, те­тя Хрис­тя, не ру­гай­тесь. Я еще отос­плюсь. 

- Ко­ман­ди­ра где-то под­це­пила, - не без удо­воль­ствия от­ме­тила та, что бы­ла по­моло­же: Ан­на Пет­ровна. - Ка­кого пол­ка, то­варищ лей­те­нант?

- Я в спис­ках еще не зна­чусь, - со­лид­но ска­зал Ко­ля. - Толь­ко что при­был...

- И уже ис­пачкал­ся, - ве­село пе­реби­ла де­вуш­ка. - Упал на ров­ном мес­те.

- Бы­ва­ет, - бла­годуш­но ска­зал стар­ши­на.

Он чир­кнул спич­кой, и в пе­чур­ке за­гуде­ло пла­мя.

- Ще­точ­ку бы, - вздох­нул Ко­ля.

- Здо­рово из­ва­лял­ся, - сер­ди­то про­вор­ча­ла те­тя Хрис­тя. - А пыль на­ша въ­ед­ли­ва осо­бо.

- Вы­ручай его, Мир­рочка, - улыб­ну­лась Ан­на Пет­ровна. - Из-за те­бя, вид­но, он на ров­ном мес­те па­дал.

Лю­ди здесь бы­ли сво­ими и по­это­му раз­го­вари­вали лег­ко, не бо­ясь за­деть со­бесед­ни­ка. Ко­ля по­чувс­тво­вал это сра­зу, но по­ка еще стес­нялся и от­малчи­вал­ся. Тем вре­менем Мир­ра ра­зыс­ка­ла щет­ку, вы­мыла ее под ви­сев­шим в уг­лу ру­комой­ни­ком и сов­сем по-взрос­ло­му ска­зала:

- Пой­дем уж чис­тить­ся, го­ре... чье-то.

- Я сам! - пос­пешно ска­зал он. - Сам, слы­шите? Но де­вуш­ка, при­падая на ле­вую но­гу, не­воз­му­тимо шла к две­рям, и Ко­ля, не­доволь­но вздох­нув, поп­лелся сле­дом.

- Во, об­ра­тала! - с удо­воль­стви­ем от­ме­тил стар­ши­на Сте­пан Мат­ве­евич. - Пра­виль­но, ще­бету­ха: с на­шим бра­том толь­ко так и на­до.

Нес­мотря на про­тес­ты, Мир­ра энер­гично вы­чис­ти­ла его, су­хо ко­ман­дуя: «Ру­ки!», «По­вер­ни­тесь!», «Не вер­ти­тесь!» Ко­ля сна­чала спо­рил, а по­том при­молк, по­няв, что соп­ро­тив­ле­ние бес­смыс­ленно. По­кор­но под­ни­мал ру­ки, вер­телся или, на­обо­рот, не вер­телся, сер­ди­то скры­вая раз­дра­жение. Нет, он не оби­жал­ся на эту дев­чонку за то, что она в дан­ный мо­мент не без удо­воль­ствия вер­те­ла им, как хо­тела. Но про­рывав­ши­еся в ее то­не нот­ки, яв­но пок­ро­витель­ствен­ные, вы­води­ли его из рав­но­весия. Ма­ло то­го, что он был ми­нимум на три го­да стар­ше ее, - он был ко­ман­ди­ром, пол­новлас­тным рас­по­ряди­телем су­деб це­лого взво­да, а дев­чонка ве­ла се­бя так, буд­то не он, а она бы­ла этим ко­ман­ди­ром, и Ко­ля очень оби­жал­ся.

- И не взды­хай­те! Я же из вас пыль вы­кола­чиваю, а вы взды­ха­ете. А это вред­но.

- Вред­но, - не без зна­чения под­твер­дил он. - Ох, и вред­но!

Све­тало, ког­да они той же круг­лой лес­тни­цей спус­ти­лись в склад. На сто­ле ос­тался толь­ко хлеб, са­хар да круж­ки, и все си­дели вок­руг и не­тороп­ли­во раз­го­вари­вали, ожи­дая, ког­да же на­конец за­кипит ог­ромный жес­тя­ной чай­ник. Кро­ме жен­щин и уса­того стар­ши­ны, здесь ока­залось еще двое: хму­рый стар­ший сер­жант и мо­лодень­кий, смеш­но ос­три­жен­ный под ма­шин­ку крас­но­ар­ме­ец. Крас­но­ар­ме­ец все вре­мя от­ча­ян­но зе­вал, а стар­ший сер­жант сер­ди­то рас­ска­зывал:

- Ре­бята в ки­но пош­ли, а ме­ня нач­бой хва­та­ет. Стой, го­ворит, Фе­дор­чук, де­ло, го­ворит, до те­бя. Что, ду­маю, за де­ло? А де­ло вон ка­кое: раз­ря­ди, го­ворит, Фе­дор­чук, все дис­ки, вы­бей, го­ворит, из лент все пат­ро­ны, пе­рет­ри, го­ворит, их на­чис­то, на­ложи смаз­ку и сно­ва на­бей. Во! Тут на це­лую ро­ту три дня без пе­реку­ра за­нятий. А я - один: две ру­ки, од­на баш­ка. По­мощь, го­ворю, мне. И да­ют мне в по­мощь вот это­го пе­туха, Ва­сю Вол­ко­ва, пер­во­год­ка стри­жено­го. А что он уме­ет? Он спать уме­ет, паль­цы се­бе ки­ян­кой от­ши­бать уме­ет, а боль­ше ни­чего он по­ка не уме­ет. Вер­но го­ворю, Вол­ков?

В от­вет бо­ец Ва­ся Вол­ков со вку­сом зев­нул, поч­мо­кал тол­сты­ми гу­бами и не­ожи­дан­но улыб­нулся:

- Спать охо­та.

- Спать! - с не­удо­воль­стви­ем ска­зал Фе­дор­чук. - Спать у ма­мень­ки бу­дешь. А у ме­ня ты, Ва­сят­ка, бу­дешь пат­ро­ны из пу­лемет­ных лент вы­кола­чивать аж до подъ­ема. По­нял? Вот чай­ку сей­час попь­ем и об­ратно зас­ту­пим в на­ряд. Хрис­ти­на Янов­на, ты нам се­год­ня за­вароч­ки не по­жалей.

- Де­готь налью, - ска­зала те­тя Хрис­тя, вы­сыпая в ки­пящий чай­ник це­лый ку­бик за­вар­ки. - Сей­час нас­то­ит­ся, и пе­реку­сим. Ку­да это вы, то­варищ лей­те­нант?

- Спа­сибо, - ска­зал Ко­ля. - Мне в полк на­до, к де­жур­но­му.

- Ус­пе­ет­ся, - ска­зала Ан­на Пет­ровна. - Служ­ба от вас не убе­жит.

- Нет, нет. - Ко­ля уп­ря­мо по­мотал го­ловой. - Я и так опоз­дал: В суб­бо­ту дол­жен был при­быть, а сей­час уже вос­кре­сенье.

- Сей­час и не суб­бо­та и не вос­кре­сенье, а ти­хая ночь, - ска­зал Сте­пан Мат­ве­евич. - А ночью и де­жур­ным под­ре­мать по­ложе­но.

- Са­дитесь луч­ше к сто­лу, то­варищ лей­те­нант, - улыб­ну­лась Ан­на Пет­ровна. - Чай­ку попь­ем, поз­на­комим­ся. От­ку­да бу­дете-то?

- Из Мос­квы. - Ко­ля нем­но­го по­мял­ся и сел к сто­лу.

- Из Мос­квы, - с ува­жени­ем про­тянул Фе­дор­чук. - Ну, как там?

- Что?

- Ну, во­об­ще.

- Хо­роше­ет, - серь­ез­но ска­зал Ко­ля.

- А как с пром­то­вара­ми? - по­ин­те­ресо­валась Ан­на Пет­ровна. - Здесь с пром­то­вара­ми очень прос­то. Вы это уч­ти­те, то­варищ лей­те­нант.

- А ему-то за­чем пром­то­вары? - улыб­ну­лась Мир­ра, са­дясь за стол. - Ему на­ши пром­то­вары ни к че­му.

- Ну, как ска­зать, - по­качал го­ловой Сте­пан Мат­ве­евич. - Кос­тюм бос­то­новый спра­вить - боль­шое де­ло. Серь­ез­ное де­ло.

- Граж­дан­ско­го не люб­лю, - ска­зал Ко­ля. - И по­том, ме­ня го­сударс­тво обес­пе­чива­ет пол­ностью.

- Обес­пе­чива­ет, - не­из­вес­тно по­чему вздох­ну­ла те­тя Хрис­тя. - Рем­ня­ми оно вас обес­пе­чива­ет: все в сбруе хо­дите.

Сон­ный крас­но­ар­ме­ец Ва­ся пе­реб­рался от пе­чур­ки к сто­лу. Сел нап­ро­тив, гля­дел в упор, час­то мор­гая. Ко­ля все вре­мя встре­чал его взгляд и, хму­рясь, от­во­дил гла­за. А мо­лодень­кий бо­ец ни­чего не стес­нялся и раз­гля­дывал лей­те­нан­та серь­ез­но и дос­ко­наль­но, как ре­бенок.

Не­тороп­ли­вый рас­свет не­хотя впол­зал в под­зе­мелье сквозь уз­кие от­ду­шины. На­кап­ли­ва­ясь под свод­ча­тым по­тол­ком, мед­ленно раз­дви­гал ть­му, но она не рас­се­ива­лась, а тя­жело осе­дала в уг­лах. 

Жел­тые лам­почки сов­сем за­теря­лись в бе­лесом по­лум­ра­ке. Стар­ши­на вык­лю­чил их, но тем­но­та бы­ла еще гус­той и не­доб­рой, и жен­щи­ны зап­ро­тес­то­вали:

- Тем­но!

- Эко­номить на­до энер­гию, - про­вор­чал Сте­пан Мат­ве­евич, вновь за­жигая свет.

- Се­год­ня свет в го­роде по­гас, - ска­зал Ко­ля. - На­вер­но, ава­рия.

- Воз­можное де­ло, - ле­ниво сог­ла­сил­ся стар­ши­на. - У нас своя под­стан­ция.

- А я люб­лю, ког­да тем­но, - приз­на­лась Мир­ра. - Ког­да тем­но - не страш­но.

- На­обо­рот! - ска­зал Ко­ля, но тут же спох­ва­тил­ся. - То есть, ко­неч­но, я не о стра­хе. Это вся­кие мис­ти­чес­кие пред­став­ле­ния нас­чет тем­но­ты.

Ва­ся Вол­ков сно­ва очень гром­ко и очень слад­ко зев­нул, а Фе­дор­чук ска­зал с той же не­доволь­ной гри­масой:

- Тем­но­та - во­рам удобс­тво. Во­ровать да гра­бить - для то­го и ночь.

- И еще кой для че­го, - улыб­ну­лась Ан­на Пет­ровна.

- Ха! - Фе­дор­чук за­жал сме­шок, по­косил­ся на Мир­ру. - Точ­но, Ан­на Пет­ровна. И это, ста­ло быть, во­ру­ем, так по­нимать на­до?

- Не во­ру­ем, - со­лид­но ска­зал стар­ши­на. - Пря­чем.

- Доб­рое де­ло не пря­чут, - неп­ри­мири­мо про­вор­чал Фе­дор­чук.

- От сгла­зу, - вес­ко ска­зала те­тя Хрис­тя, заг­ля­дывая в чай­ник. - От сгла­зу и доб­рое де­ло по­даль­ше пря­чут. И пра­виль­но де­ла­ют. Го­тов наш ча­ек, бе­рите са­хар.

Ан­на Пет­ровна раз­да­ла по кус­ку ко­люче­го си­нева­того са­хара, ко­торый Ко­ля по­ложил в круж­ку, а ос­таль­ные ста­ли дро­бить на бо­лее мел­кие час­ти. Сте­пан Мат­ве­евич при­нес чай­ник, раз­лил ки­пяток.

- Бе­рите хле­буш­ко, - ска­зала те­тя Хрис­тя. - Вы­печ­ка се­год­ня уда­лась, не пе­рек­ва­сили.

- Чур, мне гор­бушку! - быс­тро ска­зала Мир­ра. Зав­ла­дев гор­бушкой, она по­бедо­нос­но пос­мотре­ла на Ко­лю. Но Ко­ля был вы­ше этих дет­ских за­бав и по­это­му лишь пок­ро­витель­ствен­но улыб­нулся. Ан­на Пет­ровна по­коси­лась на них и то­же улыб­ну­лась, но как бы про се­бя, и Ко­ле это не пон­ра­вилось.

«Буд­то я за ней бе­гаю, - оби­жен­но по­думал он про Мир­ру. - И че­го все вы­думы­ва­ют?..»

- А мар­га­рин­чи­ку нет у те­бя, хо­зя­юш­ка? - спро­сил Фе­дор­чук. - Од­ним хле­буш­ком сил не на­пасешь­ся...

- Пог­ля­дим. Мо­жет, и есть.

Те­тя Хрис­тя пош­ла в се­рую глу­бину под­ва­ла; все жда­ли ее и к чаю не прит­ра­гива­лись. Бо­ец Ва­ся Вол­ков, по­лучив круж­ку в ру­ки, зев­нул в пос­ледний раз и окон­ча­тель­но прос­нулся.

- Да вы пей­те, пей­те, - ска­зала из глу­бины те­тя Хрис­тя. - По­ка тут най­дешь...

За уз­ки­ми ще­лями от­ду­шин хо­лод­но по­лос­ну­ло го­лубо­ватое пла­мя. Ко­лых­ну­лись лам­почки над по­тол­ком.

- Гро­за, что ли? - уди­вилась Ан­на Пет­ровна. Тяж­кий гро­хот об­ру­шил­ся на зем­лю. Вмиг по­гас свет, но сквозь от­ду­шины в под­вал то и де­ло вры­вались ос­ле­питель­ные вспыш­ки. Вздрог­ну­ли сте­ны ка­зема­та, с по­тол­ка сы­палась шту­катур­ка, и сквозь ог­лу­шитель­ный вой и рев все яс­нее и яс­нее про­рыва­лись рас­ка­тис­тые взры­вы тя­желых сна­рядов.

А они мол­ча­ли. Мол­ча­ли, си­дя на сво­их мес­тах, ма­шиналь­но стря­хивая с во­лос сы­пав­шу­юся с по­тол­ка пыль. В зе­леном све­те, вры­вав­шемся в под­вал, ли­ца ка­зались блед­ны­ми и нап­ря­жен­ны­ми, слов­но все ста­ратель­но прис­лу­шива­лись к че­му-то, уже на­веки заг­лу­шен­но­му ту­гим ре­вом ар­тилле­рий­ской ка­нона­ды.

- Склад! - вдруг зак­ри­чал Фе­дор­чук, вска­кивая. - Склад бо­епи­тания взор­вался! Точ­но го­ворю! Лам­пу я там ос­та­вил! Лам­пу!..

Рва­нуло где-то сов­сем ря­дом. Зат­ре­щала мас­сивная дверь, сам со­бой сдви­нул­ся стол, рух­ну­ла шту­катур­ка с по­тол­ка. Жел­тый удуш­ли­вый дым по­полз в от­ду­шины.

- Вой­на! - крик­нул Сте­пан Мат­ве­евич. - Вой­на это, то­вари­щи, вой­на!

Ко­ля вско­чил, оп­ро­кинув круж­ку. Чай про­лил­ся на так ста­ратель­но вы­чищен­ные брю­ки, но он не за­метил.

- Стой, лей­те­нант! - Стар­ши­на на хо­ду схва­тил его. - Ку­да?

- Пус­ти­те! - кри­чал Ко­ля, вы­рыва­ясь. - Пус­ти­те ме­ня! Пус­ти­те! Я в полк дол­жен! В полк! Я же в спис­ках еще не зна­чусь! В спис­ках не зна­чусь, по­нима­ете?!

От­тол­кнув стар­ши­ну, он рва­нул за­сыпан­ную об­ломка­ми кир­пи­ча дверь, бо­ком про­тис­нулся на лес­тни­цу и по­бежал на­верх по не­удоб­ным стер­тым сту­пеням. Под но­гами гром­ко хрус­те­ла шту­катур­ка.

На­руж­ную дверь сме­ло взрыв­ной вол­ной, и Ко­ля ви­дел оран­же­вые спо­лохи по­жаров. Уз­кий ко­ридор уже за­вола­кива­ло ды­мом, пылью и тош­нотвор­ным за­пахом взрыв­чатки. Тяж­ко вздра­гивал ка­земат, все вок­руг ны­ло и сто­нало, и бы­ло 22 и­юня 1941 го­да: че­тыре ча­са пят­надцать ми­нут по мос­ков­ско­му вре­мени...