27 глава
Я соглашаюсь на предложение девочек следующим днем пойти посмотреть тренировку наших футболистов. Наверное, я сильно хотела увидеть Эрика, если уже который день не могу его поймать взглядом или же узнать, что он действительно рядом со мной. Усевшись на трибуне вблизи очерченного поля в зале, девочки активно переговаривались по поводу парней, оттачивающие на площадке свои коварные маневры и искусно пластические движения в игре; то и дело бросали взгляды на своих ухажеров под определенными номерами. Я же старалась следить за каждым движением рук, тела и ног Росса, лицо которого было спрятано под каской.
Не составляло труда различать, как сильно он собран и сосредоточен на правильной циркуляции потока их команды. Тренер разделил ребят на две группы: одна ― сторона противников, другая ― сторона наших людей. Парень как раз был на стороне наших, уворачиваясь, изловчаясь или же четко перебирая ногами так, чтобы в последнюю секунду до столкновения сбить с ног противника. Дух захватывало, стоило ему из-за спины, через плечо кинуть мяч чуть ли не через весь огромный зал.
Кажется, что я вместе с ним переживала энергетику спорта, и некое двойное ощущение плавило грудную клетку. Гордость ― гордостью, но я хочу поцеловать его...
― Закончили! ― проорал тренер, свистнув в свисток, предупреждая ребят об окончании. Я вздрогнула. ― Даю пять минут отдохнуть, остыть и вернуться обратно.
Парни бросились к скамейке, на которых держат запасных, не попавших в команду, только сегодня там лежали их вещи. Я не спускала внимание с номера командира, сердце билось в унисон с каждым приближением к нам Эрика, дрожь неумолимо трепало чувствительные рецепторы. Я чересчур возбуждена этой тренировкой и будь проклято мое тело, выдавая всю сломанную выдержку.
Эрик снимает шлем, поправляет взмокшие волосы, падающие ему на глаза, кожа блестит от пота, глаза поддернуты огоньком и плотоядным предвкушением. Он безразлично оглядывает своих ребят, пока не поднимает взгляд и не сталкивается с моим. На пяти метрах от меня застывает на месте, с удивлением подмечая такое неожиданное появление девушки, которую явно избегал намеренно.
Тревожность мелькает на искаженном лице, но потом сменяется вытянутым из-под гребня отсутствующим видом. Становится как-то даже обидно и горько. Будто его не волнует, что я пришла посмотреть, как он тренируется, тем временем как лужа из слюней образовалась под моими ногами. У девчонок тоже самое, в частности у Ким. Для нее в новизну наблюдать за поджарыми спортсменами, где главным виновником вожделения является Аарен.
Парни берут по бутылкам с водой и жадно начинают высасывать. Кто-то даже умудряется снять майку, ослепляя нас своими мускулами с загаром а-ля мексиканец.
― Оу, так и глаз можно лишиться, ― вскрикивает Грейс, прикрываясь рукой от якобы яркого света, отразившегося с помощью пресса футболиста.
― Нравится? ― оскаливается тот. ― Хотя могу предложить посмотреть ниже пояса. Что думаешь, конфетка?
Фейн издает смешок. Этот парень смелый, раз решил подкатить к огненной девушке с острым язычком и нехилым оружием в виде парня.
― Чувак, остынь. Это моя девушка, если у тебя память отшибло, ― ржет Брюс, хлопнув игрока по команде по спине. Тот скривился от жесткого хлопка. Грейс победоносно ухмыляется. ― Так что иди нахер со своими желаниями, кабель. Найди другую. Например, подружки Лизи.
― Твою мать, они такие скучные, ― цокнув, жалуется парень. Проглядываю внимательнее выраженность его голубых глаз, подмечая про себя, что гармоническое сочетание темных волос и светлых глаз делает из него натурального плейбоя. ― Одна из них точно не умеет отсасывать.
Краем глаза улавливаю, как Эрик встал ближе к нам, открывая бутылку с водой и наблюдая за сценой без какого-либо желания слушать весь этот бред. Мне самой стало не по себе, стоило Брюсу напомнить о Бофорт, а тому бестолочи рассказывать о своих сексуальных прихотях.
― Эй, малышка, ― переключившись на меня, мексиканец облокачивается об перегородку и с хитрой улыбочкой смотрит на меня. ― Не хочешь сегодня составить мне компанию? Ты кажешься мне такой грустной, что хочу тебя развеселить или же...подарить незабываемую ночь. Что думаешь?
Росс вздрагивает, услышав нотки флирта. Сжимает губы в тонкую линию, взгляд наливается тяжестью, пробивающую дыру в парне.
― Слышь, Эванс, отвали от нее! ― рявкает любимый, подходя к темноволосому. Мышцы под тканью футболки наполняются горячей примесью безудержности и адреналина от подступающей неконтролируемой агрессии. Как-то быстро у нас обстановка поменялась.
― Эрик, я спрашивал ее, ― кивает головой на меня, ― Так что давай услышим мнение этой цыпочки.
― Я тебе не цыпочка, ― хмурюсь. Этот парень не умеет выражаться так, чтобы от этого не было противно другим. Словно то, что крутится у него на уме, читается на языке. Короче говоря, очень прямолинейный, напористый и...примитивный. ― И я могла бы сама ответить за себя, Эрик. Не маленькая девочка, которая умеет только глазки строить.
Парень хмыкает на мою колкость. Делает два больших шага, вставая напротив меня и, облокотившись об перегородку локтями, загадочно заглядывает в глаза. Сглатываю подкатывающий ком теплого электростата и облизываю пересохшие губы, что не укрывается от глубокого взгляда Эрика, от чего мраморные глаза становятся еще чернее.
― Я знаю, что ты умеешь лучше всего делать. ― Огонь вспыхивает на дне зрачков, разгораясь опасным предупреждением. Наклоняется ко мне еще ближе, расстояние между нами значительно сокращается, пока дыхание брюнета не щекочет кожу вокруг губ. ― И в конкретный момент времени оба хотим этого.
Я шумно выдыхаю. Это не укрывается от девочек, поглядывающие на нас лисиной осторожностью, чтобы не нарваться на мое резкое переменчивое настроение.
― Не знаю, чего хочешь ты, ― отзываюсь спустя несколько секунд, выговаривая с трудом слова, ― но я хочу увидеть поближе настоящий мужской член.
Вокруг нас все разрываются в смехе, ловя в нашей интимной близости нотки ехидства и великого безумия. Я не понимаю, что мной управляет, почему хочу как-то насолить Россу, просто обида действует на меня двойственной подачей. Скорее здесь содействует мозг, нежели разум, который в тени моей подлости готов меня сжечь на костре. Соглашусь, я сама уже жалею об этих словах. Но первобытная гордость гасит это чувство.
Эрик не отстраняется, не спешит сбежать после хлесткого удара, опирается об поверхность перегородки, смотрит в упор, поедает меня изнутри своим диким и необузданным взглядом. Он прищуривается на секунду, пытаясь выискать у меня какую-то двусмысленную оправданность. Ему плевать, что подумает после этого остальные, ему важен именно этот случай, отгородившись от реальности.
― Эй, девочки! Пошевеливайтесь! У нас осталось полчаса, затем можете хоть вечеринку закатывать, раз не можете отлипнуть от девушек! ― рявкнул на парней тренер, поочередно глядя на своих с примесью неодобрения.
Мальчики по стойке смирно выпрямлялись, развернулись, Аарен быстро поцеловал подругу в щеку, после этого пошел за всеми остальными. Брюс подмигнул Грейс и растворился в толпе, и только Эрика продолжал сохранять позу, не прерывая между нами зрительно контакта.
Я не хотела уступать ему, подводить себя, лишь бы вызывать в Эрике победную ухмылку и терпела до раздражения настойчивость. Затем неожиданно парень подтянулся, губами задел меня за щеку, от чего кровь начала циркулировать и жар бросил в лицо. Щетина колет участки нежной кожи, вызывая ответную реакцию организма, ― поддаваться вперед. Зажмуриваю глаза, когда губами еле уловимо касается моего уха через волосы.
― Если ты хочешь поиграть, ― дрожь пробегает по спине и уходит в эпицентр разгорающегося предвкушения, ― то дождись окончания тренировки. Тогда и узнаешь прелести настоящего мужского члена.
Он максимально близко ко мне. И я не могу отстраниться от него. Никак. Словно приклеена к нему.
Лизи не могла забеременеть от него, так как Эрик подходил к сексу с полным контролем над процессом...
Эрик бывает иногда козлом, но он любит тебя больше, чем кого-либо другого. Пожалуйста, не сомневайся в нем, выслушай его.
Слова Зары врываются в голову с болью.
Эрик отстраняется, натягивает на лицо беззаботное выражение, при этом на губах играет наглая ухмылка, ибо он знает, за какие звенья стоит давить, как умело изловчиться в нашем противостоянии. Руками до хруста костей впивается в бортик и отпрыгивает, напоследок бросив многозначительный взгляд. Разворачивается и устремляется за всеми в центр зала.
Девочки не теряя времени наваливаются на меня с потоком своих ощущений от открывшийся картины:
― Девочка, да вы друг в друга так втюрились, что оторвать не возможно. Почему же ты его игноришь, Ханна? Ты же сама чуть не отдалась перед всеми этому парню, а все равно строишь из себя великую нацистку, ― возмущается Грейс, закидывая мне на плечо руку.
― Потому что не все так просто, ― высказываю все, что есть в моих силах. Я будто ослабела за эти маленькие минуты, будто из меня высосали всю энергию, оставляя внутри меня последние бездыханные возможности что-то выдавить из себя.
― Ты уже который день ходишь хуже хмурой тучи. Не хочешь поделиться с нами своими переживаниями? ― взмолившись, просит Ким, пересаживаясь и садясь с другой стороны от меня. Девочки волнующе смотрят на меня, только вот из меня выкачали весь кислород, ведь мне предстоит рассказать то, что поставит под удар нашу сплоченность. ― Ханна, пожалуйста. Обещаю, мы никому ничего не скажем.
Вздыхаю, понимая, что отвертеться уже не смогу. Я хотела это сделать чуть позже, видимо, момент настал.
― Девочки, ― поднимаю глаза на каждую и, столкнувшись сначала с голубой бездной, затем с перламутровой ракушкой, слова застревают на языке. Открываю и закрываю рот.
― Ханна, ― успокаивающе гладит меня по руке Грейс.
― Я перевожусь в Лондонский колледж со следующего семестра.
Говорю очень монотонно и быстро и тут же зажмуриваюсь, боясь посмотреть на реакцию подруг. Боюсь увидеть в их глазах осуждение и непонимание. Прочитать то, как им не нравится мое решение и взамен ему приходит злость. Но ничего не происходит.
― Боже, Ханна, это же прекрасно! ― восклицает первая Ким, обнимая меня. ― Это же такой шанс попасть в страну, которая является одной из точки центра моды. Я так за тебя рада, подруга!
― Ахренеть, поздравляю! Ты заслужила это.
Приоткрываю глаза, недоуменно уставившись на них.
― И вы не станете меня за это ругать?
Они обе смеются, явно забавляясь открытым изумлением, считавшиеся на моем лице.
― Мы бы не стали тебя загонять в ловушку, убеждая в том, что должна остаться с нами и наплевать на этот колледж. Каждому из нас предстоит сталкиваться с новыми надеждами, и нужно уметь принимать и поддерживать человека, пусть горькое расставание останется отпечатком на нашем расстоянии друг от друга. ― Грейс поддается и за шею обнимает, заставляя носом уткнуться в изгиб ее тонкой шеи и вдохнуть сладкие духи.
― Грейс, права. Мы за тебя очень рады и гордимся. Не каждый способен взять себя в руки и следовать мечте...
― А что говорит на этот счет твоя мама?
― Она рада, ― неуютно пожимаю плечами, вспоминая, какая обстановка сейчас сосредоточена в «дружной» семье. ― Она хоть и пытается меня поддержать, но в связи с появлением отца...все как-то заострилось.
― Что?! ― восклицают одновременно подруги.
Обе хлопают глазами. Грейс наклоняется, словно за нами кто-то подслушивает и спрашивает:
― Почему ты нам об этом не сказала? ― возмущается рыжая, откидывает волосы назад и злобно посматривает на меня. ― Ханна, я думала, мы с тобой подруги...
― Простите, я правда собиралась вам сказать, только все пошло кувырком. Бофорт, экзамены, отец, начало практики, теперь еще наши недомолвки с Эриком. ― Роняю обессилено лицо в руки, громко застонав. ― Меня сделали чертовым метеоритом, готовым упасть на мирных жителей, никого не пощадив.
― Хорошо, успокойся. Объясни, что случилось...
Я им рассказываю все в подробностях, не упуская вставить в рассказ о приглашении, которым щедро разбросался мой отец день назад. И поэтому прошу помощи у девочек, так как одной принимать в этом участии равно неэквивалентности. Боже. Я разрываюсь между: послушать маму или зов, что со всех сторон давит на меня, заставляя сердце подчиняться ему; явиться туда и оказаться в глазах матери разочарованием. Столько лет я грезила мечтами о нашей целой семье, придумывала сказки, надеялась встретить в один из дней своего папу и вместе с ним поехать кататься на роликах или коньках, а сейчас...это стало ужасным пустословием.
― Почему ты не хочешь познакомиться со своим отцом и братьями поближе? Может, ты так найдешь разгадку в этой путанице, ― предполагает Ким, нежно погладив меня по спине.
В зале раздается громкий свисток, и я вжимаю голову в плечи от резкого взрыва в ушах. Я совсем забыла, что мы сидим на трибуне и должны смотреть на последние минуты тренировки футболистов, вот только все перевернулось куда-то в другую сторону.
― Самой бы знать, какая муха меня укусила послать его к чертям.
― Ханна, сходи на этот ужин, ― твердо просит Грейс. ― Все равно, что твоя мама станет ругаться, просто пора уже узнать, с какого этапа все пошло через одно место много лет назад. Возможно, твой папа и не отрицает того, как сильно он продолжает твою маму любить. Просто...что-то помешало ему сделать шаг к ней.
― Ты такая мудрая, аж тошнит, ― фыркаю я и театрально кривлюсь в лице, после чего получаю удар от Грейс локтем в руку.
― Не все же тебе нам байки рассказывать, ― приподняв подбородок, усмехается рыжая бестия. Джонсон хмыкает. ― Так что, ты пойдешь?
― Пойду. Аж мерзко становится, как представлю их богатый и сверкающий дом.
― Это зависть, ― попевает как бы невзначай Грейс.
― Иди ты.
Слегка ее толкаю, улыбаясь впервые за несколько дней умиротворенной улыбкой, и одновременно поднимаем головы, рассматривая парней, носящихся по залу со сверхскоростью. Скрипы от ботинок врываются в нашу уединившуюся идиллию и разрывают нити некоего тайного перешептывания теней. От былого разговора не остается и следа.
Я фокусирую внимание за перебегающим на другую сторону парня под номером 1, являющийся капитаном команды, который в следующий миг ловит ловко мяч, подпрыгнув, и делает пас другому, начиная снова лавировать меж других. Сглатываю, чуть не подавившись от слюней. Чем дольше начинаю смотреть на блестящую кожу и сканировать фигуру парня, тем сильнее разносится по венам смертельная доза возбуждения.
Следую по длинному и узкому проходу, проходящий под землей и выходящий с другого конца в другой корпус, все никак не могу отделаться от странных чувств: паника, страх, боязнь, уверенность, скептицизм. Боже, моя голова настоящий металл, раз выдерживает столько мысленных потоком и парадоксов.
Не сразу улавливаю чьи-то шаги позади себя, пока меня грубо не разворачивают лицом и не впечатывают в свое тело. Громко ахаю, когда что-то твердое упирается в мое бедро, чьи-то руки сжимают до грубых отметин талию, а мужской запах вперемешку с потом заставляют меня опьянеть моментально. Матерь божья, он успел еще снять футболку. Это же гибель для меня.
― Отпусти! ― тихо выдавливаю и медленно поднимаю глаза, успевая оценить загорелую и мускулистую грудь, выпирающие ключицы и мощную шею. Затем глазами касаюсь подбородка, пухлых губ, ровного носа и темного взгляда. ― Что ты делаешь?
― Мы не закончили, ― хрипло басит, и меня накрывает подкупающей бурей.