Хранители ключей. Символ свободы.

Адри

Летом папа водил нас на местное стрельбище и учил палить по мишеням. Я терпеть не могла подобные дни, всегда твердила, что ни за что не выстрелю в человека, и всем сердцем ненавидела оружейные ангары и склады. Зато сейчас, когда отец строго-настрого запретил мне соваться в гущу событий, я первым делом рванула именно туда.

Мы с Валери кинулись к ангару, как только увидели развернувшуюся резню возле ручья. Склад пустовал, так что я спокойно отодвинула тяжелую дверь и метнулась к стене, завешенной остатками оружия.

– Я никогда не стреляла! – в панике завопила Валери, когда я всучила ей простейший оружейный пистолет. – Только из пневматики, но это было сто лет назад!

Я склонилась над старым потертым ящиком и выудила оттуда охотничий нож. В глаз попала очередная светлая прядь. Сколько бы я их не убирала, волосы нитями падали на лицо и заслоняли обзор. В конце концов я раздраженно зарычала, схватила канцелярскую резинку со стола и подвязала волосы в тугой хвост на затылке.

– Научишься, – коротко бросила я, пристегивая ножны к лодыжке. – Это всего лишь мера предосторожности. Близко не подходи, по своим не стреляй. Почувствуешь опасность – беги.

– Ты же никуда не уйдешь? – с надеждой спросила Валери.

Я щелкнула ремешком, нехотя закрепила пистолет на поясе и повернулась к насмерть перепуганной девушке.

– Все нормально. Я буду рядом.

Сердце билось в горле, и я старалась не думать о друзьях и об отце, которые сунулись бы в бой без задней мысли. Шестнадцатилетний парень, которого закололи, не успел он приблизится к изгнанникам, не выходил у меня из головы.

– Не лезь на рожон, – я хлопнула Валери по плечу.

– Уж в этом можешь быть уверена, – опустив голову, честно ответила она.

На ходу я коротко объяснила Валери принцип работы пистолета, она разок потренировалась и попала на четыре метра левее заданной цели. Учитывая ее плохое зрение и то, как дрожали руки девушки, я не особо удивилась.

Когда мы вернулись на холм, битва кипела во всю. Это оказалась первая в моей жизни схватка не на жизнь, а на смерть. Однажды летом во время очередного налета в деревне погибло двое. Проводы устраивали все жители Ручьев.

Сейчас же поле было усеяно павшими и ранеными. Медики и солдаты не успевали оттаскивать их с поля боя, многим приходилось оказывать помощь прямо на месте.

Я увидела в толпе знакомую кудрявую макушку, которая поспешила к истекающему кровью парню. Не успев подойти ближе, она вдруг повалилась на спину, вскрикнув и схватившись за грудь. Толпа на секунду расступилась, и сердце неприятно дернулось: кудрявая макушка принадлежала Лу, девушке, которая работала вместе с Алексом.

Мне стало стыдно за собственные мысли: «Слава Богу, это не Бэт».

Я уж было кинулась к Лу, но рядом с ней возникла другая девушка и за подмышки потащила ее прочь.

– Formad filas, – заорал Бенито, – y manteneos juntos!

– ADELANTE! – холм взорвался яростным хором.

С диким воплем «ВПЕРЕД!» потомки Хранителей понеслись в бой.

Изгнанников осыпало дождем из пуль. Многие из них были напичканы драконовым деревом, так что даже если ранение было небольшим, то нападающие все равно падали и корчились от дикой боли.

Широкие щиты из неизвестного металла спасали захватчиков от перспективы оказаться изрешеченными. Они рубили и кололи, стреляли странными дротиками из чего-то, похожего на детские пистолеты.

Прямо передо мной развернулась нечестная схватка. Безоружный парнишка склонился над землей, откашливаясь и держась за живот, а изгнанник подкрался сзади. Парень, видимо, услышал его шаги, нащупал в траве пистолет и резким движением вскинул руку и обернулся. Изгнанник выбил ногой оружие из ладони и эфесом своеобразного меча ударил его в висок. Парень повалился навзничь.

Вспоминания о вечерних посиделках у костра, на которых этот самый парень играл на гитаре и весело смеялся, нахлынули как огромное цунами. Он был отличным музыкантом и, как оказалось, бойцом. А я даже не знала его имени.

Мимо проносились потомки Хранителей, будто толпа бизонов. Внутри стало закипать странное чувство, заглушающее голову и здравый смысл.

Прямо перед нами пали еще двое. Валери схватилась за рот и вихрем кинулась к ближайшему дереву. Завтрак Шелли Смит, бабушки Эда, вырвался наружу. Я подождала, пока девушке не станет легче, и только тогда подошла к ней.

– Ты не сможешь повторить ту штуку? – меня колотило от подступающей ярости, и я с трудом скрывала дрожь в голосе. – Как на стадионе.

Похоже, я задела больную тему, потому что Валери дернулась так, словно ее сбил грузовик.

– Это вышло случайно, – упираясь локтем в ствол дерева и утирая уголок рта тыльной стороной ладони, выдавила из себя Валери. – Я могу распустить засохший листок, если хочешь.

– Листок нам вряд ли поможет.

Я вцепилась в бумеранг, сжала зубы и бросила Валери через плечо:

– Беги в западную часть и не смей соваться сюда!

С этими словами я поддалась общему течению. По толпе прошелся боевой клич, похожий на рев раненого зверя. Вместе с отчаянным криком, я выпустила из легких последние сомнения, вскинула руку с бумерангом и помчалась вниз по склону.

Первый изгнанник, с которым мне довелось сцепиться, оказался куда проворнее летних захватчиков.

Он размахивал столовым ножом, никого не жалея и не задумываясь. Его лицо, изрезанное шрамами, стремительно приближалось. Я метнула в него бумеранг, но тот взял неверную высоту и не причинил изгнаннику никакого вреда. До того, как оружие Алекса успело вернуться мне в руку, изгнанник, словно дикий зверь бросился на меня.

Дыхание пропало, когда я повалилась спиной на землю. Изгнанник удержал меня на месте и замахнулся. Я рычала, пиналась и дергалась, едва сдерживая его руку с ножом, которую он занес для удара.

Бумеранг скользнул мимо его лица, легко и быстро разрезая воздух, оцарапал щеку и приземлился в траве.

Изгнанник схватился за лицо, отпустив мою руку, и я ужом бросилась к бумерангу. Его вопль стих, я вцепилась пальцами в деревянную рукоятку и наотмашь махнула бумерангом за секунду до того, как нож проломил мне череп.

Я вывернулась и бросилась бежать. Пистолет гудел у меня за поясом, как будто возмущаясь: «Эй, я все это время был рядом, а ты могла умереть!»

Но я велела ему заткнуться.

Я парировала мощный удар от моей новой противницы и позволила себе взгляд в сторону.

Валери рассказывала, что Власти принимают образ того, кого человек желает увидеть больше всего. Сейчас все поле боя было усеяно сбитыми с толку жителями – они ни с того ни с сего прекращали бой, бросали оружие, неслись навстречу каким-то людям.

Перед какой-то девушкой возле ручья появился маленький мальчик, держа кинжал за спиной. Та рассеянно застыла, сделала к нему шаг, но почти сразу же мотнула головой, что-то крикнула прямо мальчишке в лицо и скинула его в ручей. Его тело тут же превратилось в черную кипящую субстанцию, издало пронзительный визг и растворилось в воде.

Люди боролись с Власти, но те все равно мешали, рассредоточивали наши ряды, и это давало изгнанникам огромное преимущество.

Наблюдая за всем этим, я чуть не проворонила следующий удар, который пришелся бы мне прямо на макушку. Я вскинула бумеранг (он треснул и грозился вот-вот обломаться) и пнула изгнанницу в живот: та взвизгнула и согнулась пополам. Откинув поломанное оружие в сторону, я достала нож из ножен на лодыжке.

Когда мы обе были готовы сцепиться снова, Ручьи разрезал новый звук: громкий рев, шелест и хлопанье крыльев.

Меня и изгнанницу накрыла тень. Мимо пролетел угольно-черный дракон и навис над холмом: красивый изящный, наводящий ужас на своих врагов своими спиралевидными рогами и глубокими глазами, словно залитыми серебром. Он был около девяти метров в длину, с большими мощными крыльями и тонким гребнем на спине.

Держась за этот самый гребень, Бэт безумно улыбалась и вопила своим охрипшим голосом:

– Получите, тупые черные сгустки!

Лапы Зефира разжались и на войско обрушились литры воды. Как минимум четверть из тех, кто заполнял собой холм, завизжали, да так громко, что пришлось зажать уши. Люди, которые мерещились жителям деревни, исчезали одни за другим, как только их касалась вода. Над холмом взмыли черные облака и стремительно умчались прочь. Те же, кому не повезло, растворялись под потоками воды, которые распылял Зефир.

Изгнанники оскалились, бешено озираясь по сторонам. Кто-то завопил:

– Хранители здесь!

Бэт увидела меня в толпе и скомандовала спуститься. Я зацепилась за руку подруги и вскарабкалась на спину дракона, а стоящая рядом изгнанница даже не попыталась меня остановить.

– Гигантский распылитель доставлен, – объявила Бэт. – Какие будут пожелания?

Я откинула за спину волосы и крепче ухватилась за гребень.

– Нужно осмотреть Ручьи с воздуха.

Зефир полетел дальше, продолжая сбрасывать водные бомбы на паникующих Власти. Изгнанники разъяренно метались по долине, пару раз в нашу сторону прилетали заряды из баллист, но Зефир успевал вовремя увернуться от них.

С такой высоты мне выпала возможность окинуть взглядом всю деревню. Изгнанники сразу бросались в глаза – почти все были одеты в зеленый камуфляж и шли в бой наперевес с импровизированным оружием. Жители же пестрели всеми цветами, их руки были заняты всем содержимым оружейного ангара. Потомки Хранителей держали оборону и даже не подозревали, что их почти в пять раз меньше. Тем временем, новые изгнанники все так же продолжали выбираться из ручья и пополнять ряды противника.

Сердце стало медленно проваливаться вниз.

– Их слишком много...– от прилива отчаяния я совсем потеряла бдительность. Очнулась только когда Бэт по какой-то причине ударила меня по руке, которой я держалась за гребень, пальцы рефлекторно разжались, и, прежде чем я успела как-то отреагировать, подруга столкнула меня с дракона.

Желудок сделал тройное сальто, все вокруг завертелось, но страшнее, чем падение с высоты оказалось то, что с неба, недалеко за мной спиралью вниз несся подбитый дракон.

Спина врезалась в сучья какого-то дерева, я свалилась с них на еще одну ветку, та обломалась и позволила мне свалиться на землю с двух метров.

Из меня вышибло весь дух.

Отчаянно хватая ртом воздух, я перевернулась на бок с болезненным стоном. Руки в кровь разодрались от цепких веток, щеку и шею неприятно жгло. От боли в спине хотелось выть.

Зефир грохнулся на землю и по инерции пронесся вперед, проделав за собой ров. Изгнанники как оголодавшие звери накинулись на дракона: тот бил крыльями, оглушительно рычал и никого к себе не подпускал, пока его силы совсем не иссякли.

– Бэт, – пробормотала я, ощутив внезапное покалывание от накатившего страха. Шея вытянулась сама собой, с помощью рук я приподнялась на месте и попыталась встать, взглядом выискивая подругу. – Бэт!

Пара изгнанников развернулись и помчались в мою сторону.

– Это Адриана Эванс! – ликующе крикнул один из них. – Восьмой ключ!

Я попятилась назад. К сожалению, меня выбросило на самую вершину холма, откуда Хранительницу восьмого ключа мог увидеть каждый. Конечно, может быть именно этот холм спас мне жизнь – упади я где-нибудь посреди долины, меня бы точно расплющило в лепешку. Однако этих мыслей было недостаточно для того, чтобы спастись во второй раз.

– Стойте! – крикнула я, и изгнанники странным образом застопорились. Правда, спустя секунду они недоуменно моргнули и продолжили наступление. Тогда я сунула руку в кобуру и выставила вперед пистолет. Это сработало гораздо убедительнее.

– Стоять, – приказала я и медленно поднялась на ноги (при этом глотая слезы и стараясь не морщиться от жуткой боли).

В толпе изгнанников показалась Бэт. Щека разодрана, рука вся в огромной гематоме, но в целом девушка была в порядке. Это придало мне уверенности.

С удивлением и страхом я обнаружила, что на меня направлена куча глаз. Тогда я подняла подбородок и тверже сжала рукоять пистолета.

– Я – Адриана, Хранительница восьмого ключа, – голос сорвался и перешел в хриплые возгласы. – Вы хотели, чтобы я была символом революции? Пожалуйста! Моя Трещина закрыта, Кейн был повержен моими руками и руками моих друзей! Я, черт возьми, самый, что ни наесть символ! Хранители – олицетворение нового будущего без Трещин и изгнанников. Мы начали это прошлой весной и завершим, чего бы это ни стоило.

Взгляд медленно поплыл по головам изгнанников: Кейна нигде не было видно, но я чувствовала его присутствие.

– Ты слышишь, Кейн? – крикнула в толпу. – Ты уже проиграл нам один раз. Так уйди с честью. Ни одна Трещина не откроется, пока они находятся под нашей защитой.

Изгнанники так и не нападали. Я сочла это за хороший знак и снова заговорила: на этот раз обращаясь к жителям Ручьев.

– Первые Хранители были самыми уважаемыми существами на этой планете! И Совет, и изгнанники видели в них союзников, но они стали жертвами чертовой борьбы за власть. Они погибли, защищая Землю и выполняя свой долг. Однако один из них жив. Эрнест, Хранитель самого первого ключа, жив! – повторила я, и по толпе прошлось нервное шевеление. Утомленные лица жителей просияли, где-то послышались перешептывания. – Будь Эрнест сейчас здесь, он бы бесконечно гордился вами. Бейтесь за Хранителей, бейтесь за Ручьи, бейтесь за каждого, кто пал в этой несправедливой войне. Это, – я резким движением вскинула запястье с знаком бесконечности на нем, – Это не проклятье. Это дар. Это шанс спасти наш дом!

Жители словно по щелчку очнулись и взорвались одобрительными криками. Изгнанники мотнули головой, переглянулись, крепче сжали оружие.

Словно почувствовав, как поднялся общий дух, у подножья холма взревел Зефир. Он хлопнул крыльями, смахнул с себя изгнанников как назойливых мух и вскочил на мощные лапы. Встряхнулся, ударил хвостом и с диким ревем поднялся в небо.

В считанные секунды он добрался до нас с Бэт и по пути подобрал когтистыми лапами. К этому времени изгнанники выпали из транса и погнались следом, но нас было уже не достать.

Зефир высадил нас за пределами холма и улетел обратно, на помощь жителям Ручьев.

– Это было, – Бэт «ойкнула» при попытке сесть на траву и прижала в груди ушибленную руку, – что-то невероятное. Ты их словно в транс ввела.

– Транс? – сердце тяжело билось в груди. Я обнаружила, что все еще сжимаю в пальцах пистолет – да так сильно, что костяшки пальцев побелели – и убрала его в кобуру. Не попала с первого раза и машинально повторила за подругой: – Транс.

– Ну да, – Бэт снова поморщилась. – Все слушали тебя с открытыми ртами. Даже изгнанники. Удивительно.

– С ума сошла?! – вклинился в наш разговор третий голос. Бэт вздрогнула и обернулась.

Кайри широкими шагами направлялся к нам. Голос его, как и у моей подруги, чуть охрип, что придавало грубости его воплям. Сам юноша был необычайно бледный. Его трясло как в лихорадке, губы посинели. Я покосилась на Бэт: подруга выглядела точно так же. Что такого случилось с ними двумя?

– Тебе повезло, что они не застрелили тебя прямо посреди холма! О чем ты думала, Эванс?

Мне вспомнилось начало лета. После очередного налета изгнанников Кайри сказал мне: «Ты – никчемный борец. Ты не умеешь бороться за свою жизнь, не умеешь проявлять характер».

Его слова больно ударили по мне, хотя где-то в глубине души я осознавала, что на самом деле старший Уилсон прав. После этого я действительно стала больше тренироваться. Бегала с Бэт по утрам, часами молотила боксерскую грушу, училась стрельбе, пусть меня и воротило от вида оружия. Я совсем не хотела угодить Кайри, а всего-навсего полагала, что о выживании ему известно больше, чем мне.

И, кто бы мог подумать, сейчас он отчитывает меня за то, что я вступила в бой.

– Это же сработало, – оправдалась за меня Бэт. – Кто-то должен был поднять моральный дух армии.

– Алекс чуть не превратил меня в фарш, когда я не дал ему броситься прямо на холм, – гнул свое Кайри. Его пронзительно-голубые глаза точь-в-точь как у Алекса опасно сверкнули. – Если тебе плевать на собственную жизнь, то подумай хотя бы о моем брате.

– Или о тебе, – фыркнула Бэт и сощурилась. – Говоришь, ты чуть не превратился в фарш?

Кайри хлопнул ее по макушке скрученной в трубочку картой, но сделал без злости, а как-то... по-дружески.

– Ты пришел сюда за этим? – спросила я.

– Нет, – сказал Кайри. – Прямо рядом с оружейной в меня врезалась какая-то рыжая девчонка. Сначала стукнула меня, потом выставила пистолет и даже выстрелила. К счастью, прицел у нее сбит. Я отобрал у нее оружие, а она, увидев мой символ, сказала, что пришла с тобой и Эдом.

Бэт расплылась в такой улыбке, что, казалось, ее вот-вот разорвет от гордости.

– Адри, я в восторге от нашей новой подруги. Сцепиться со вторым по счету Хранителем за день...

Я вперилась взглядом в старшего Уилсона.

– Она в порядке?

Кайри кивнул.

– Сказала, ей нужно с тобой о чем-то поговорить.

Я оглянулась. За моей спиной продолжался бой, изгнанники и потомки Хранителей исступленно дрались с еще большей яростью, чем прежде.

– Ты уже достаточно помогла, Эванс, – голос Кайри сорвался, юноша закашлялся и нетерпеливо постучал по руке свертком с картой. – Идем. Девчонка сказала, это срочно.

Валери сидела на высокой скамье рядом с лазаретом и разговаривала с моим отцом, выкручивая себе пальцы. Рядом, привалившись к стене, стояли Алекс и Эд. У последнего была разбита бровь и подрагивали руки, которые он внимательно разглядывал уже несколько минут. Мой бойфренд выглядел еще хуже, чем в нашу последнюю встречу. На смену царапинам пришли рваные раны, на руках появились бинты, бок был чем-то изодран.

Увидев меня, он оттолкнулся от стены и на ходу закричал:

– Адри! Какого черта ты творишь?!

Все оглянулись на нас.

Юноша шагал так стремительно и яростно, что я неосознанно отступила и съежилась. Моя хромота только подлила масла в огонь.

Алекс остановился в полуметре и сжал кулаки. Я стойко выдержала напор кристально чистых голубых глаз: когда из них пропадали веселые искорки, это почти всегда означало, что дело плохо.

– Зачем ты сунулась на чертов холм? Сказано же было оставаться в стороне!

Я не рискнула взглянуть на Бэт, стоящую по мою правую руку.

– Ты – Хранитель с закрытой Трещиной. Что помешает изгнанникам убить тебя при первой же возможности? – глаза Алекса горели неподдельным ужасом, и, казалось, как только эта злоба поутихнет, ей на смену придет отчаяние и страх.

– Мы же не первый день ведем с ними борьбу...– собственный голос показался мне таким жалким, что хотелось встряхнуть себя за грудки. Почему мой бойфренд пугает меня больше, чем армия изгнанников? – У меня все было под...

– Адри, – больше отец ничего не сказал, но тон, с которым он пресек меня, заставил сердце испуганно дернуться. Его слова сработали, как цепная реакция во время паники: все тело вдруг сковала жуткая тревога. Я даже не заметила, как лихорадочно забегали мои глаза, проверяя, все ли мои друзья сейчас здесь...

– Они чуть не убили Лу, – голос Алекса треснул. Он провел ладонями по лицу и отступил на шаг. – Она была сильно ранена, когда ее притащили сюда... Я до сих пор не знаю, выживет ли она...

Ужас раскаленным ядром врезался мне в грудь. Перед глазами вспыхнул образ: блестящие на солнце кудри, вскрик, на землю падает девушка, держится за простреленную грудь, ее уводит с поля кто-то из своих...

– Алекс...

– Прости... – Алекс прислонился спиной к тумбе, уперевшись в нее ладонями. – Я не должен был... Ты меня напугала, – он словно только сейчас заметил наши с Бэт увечья, и его глаза опять неприятно сверкнули. – Что с вами произошло?

На этот раз я все же переглянулась с Бэт, и мы мысленно пришли к соглашению не рассказывать, как свалились с подбитого дракона.

– Остынь, Алекс. Сказали же, все в порядке, – небрежно ответила Бэт.

– Тебе действительно повезло, Адри, – подала голос Валери, хотя ей явно не нравилось оказываться в центре внимания. Все же, девушка выдержала взгляды моих друзей, и твердо продолжила. – Ты сирена. Изгнанники никого не слушают. И они остановились только благодаря твоему голосу. Это хорошо, что они не поняли, в чем дело.

Мне как будто хорошенько вмазали сковородкой – уже в который раз за день.

«Ты не сможешь заставить делать человека то, что ты хочешь, – сказал мне Эрнест по пути к озеру Клилук. – Лучше думай о том, что хочет он сам».

Изгнанники хотели, чтобы я была символом революции. Жители хотели отомстить. Я дала всем того, чего они так желали, хоть сама этого и не поняла.

Я сглотнула, стараясь не смотреть в сторону Алекса. Чтобы убрать любопытные взгляды, которые метнулись ко мне после слов: «Ты – сирена», я переключила внимание на другую проблему.

– Я видела целиком поле битвы. Изгнанников слишком много... А это еще даже не половина...

В памяти всплыл целый стадион, битком набитый изгнанниками, и я представила, как все они наводняют деревню. Мне захотелось выть от отчаяния.

– У Валери как раз есть мысли на этот счет, – сказал Дженаро.

Валери выглядела так, словно ей в руки всучили новорожденного ребенка и сказали, что теперь она будет о нем забоится. Совершенно потерянная она неуверенно и растянуто заговорила:

– Я прочла... В одной книге говорилось, что, теоретически, черная дыра испускает частицы и излучение, а значит теряет массу. Если... Если предположить, что кротовая нора схожа в этом с черной дырой... – Валери раздраженно застонала от собственной несобранности. – Чем больше частиц поглощает черная дыра, тем меньше она становится, – она сжала кулаки, вздохнула и с большей уверенностью произнесла: – Это значит, чем больше изгнанников пройдет через кротовую нору, тем больше будет излучение и тем меньше станет ее масса. В конце концов она исчерпает сама себя и исчезнет.

– То есть... – я лихорадочно пыталась вывести главную мысль из потока научных терминов. – Мы всего лишь должны позволить пройти изгнанникам? Тогда кротовая нора захлопнется, и какая-то их часть останется на озере Клилук?

– Это всего лишь теория, – напомнила Валери. – Но да. Это может сработать.

Я переглянулась с Бэт: отчасти, потому что она единственная, кто не хотел обрушиться на меня потоком ругани, отчасти, потому что по девушке всегда можно было понять, стоящая это идея или нет.

Бэт кивнула и сердито свела брови.

– Отличная мысль. Окажем этим подонкам теплый прием.

* * *

По указанию отца, идея Валери была донесена до каждого участника битвы. Лидеры в каждой части деревни поднимали общий дух, подбадривали. На этот раз изгнанников караулили возле берегов Ручья. Кейн был в деревне, так что метать зажженные гранаты в кротовую нору было некому. Кейн собственноручно подарил нам преимущество в виде засады.

Однако пока мы одерживали решительное лидерство у ручья, в деревне бой кипел во всю, и там удача была далеко не нашей стороне.

От хижин и домов оставались одни обгорелые дощечки и горы пепла. Изгнанники мародерствовали, обчищали и уничтожали Ручьи. Мы поджидали их у самых первых построек. На этот раз никто из нас не возражал против того, чтобы лично дать им бой.

Вся ненависть и ярость Алекса отпечаталась у него на лице и была целиком направлена на изгнанников. Он словно управлял бумерангом без помощи рук. Стоило ему прилететь, юноша, почти не касаясь пальцами рукояти, тут же посылал его в совершенно другое направление, и так раз за разом.

Бэт сцепилась с какой-то изгнанницей, которая прорвалась на мирную, еще не тронутую, территорию Ручьев вместе с парочкой своих дружков – их на себя взял Кайри.

Силуэт девушки непонятно мерцал. Сначала я подумала, это такая игра света, но, приглядевшись, убедилась – вокруг подруги роились капли воды, словно крошечные светлячки. Если вдруг к Бэт подбирались Власти, то врезались в водяную оболочку и с визгом проваливали как можно дальше.

Эд и Валери помогали с перемещением лазарета в безопасное место. Собирали нужные медикаменты, переносили раненых, ставили ловушки для любопытных изгнанников.

Я разбрасывала дымовые шашки, чтобы сбить изгнанников с толку, устанавливала охотничьи силки – делала все, что умею, пока не приходилось напрямую идти в бой. Бенито в который раз появился рядом и приказал не строить из себя неженку и наконец пустить в ход пистолет. Я демонстративно потрясла оружием в руке, чтобы Бенито отстал, и, когда блестящая лысина военного начальника скрылась из виду, сунула пистолет обратно в кобуру.

Кинжал – другое дело. Им можно было ранить, колоть, резать, подсекать, выводить из строя. Острие клинка для меня – доказательство, что оказать сопротивление, противостоять противнику и показать свое превосходство возможно без лишних жертв. Пистолет же не оставляет выбора – выстрел либо убьет, либо нет.

– Когда мы поймем, что кротовая нора закрылась? – прокричала Бэт, но ее сиплый голос утонул в общем шуме схватки.

Я вскарабкалась по хлипкому домику на крышу (она грозилась проломиться любой момент). Так я была живой мишенью, но мне было необходимо увидеть, что творилось возле ручья. Разворачивающаяся ситуация мне совсем не понравилось.

– Не суйся туда. Они убьют тебя при любой возможности, – словно прочитав мои мысли, крикнула Бэт с соседней крыши. Она столкнула подошвой ботинка изгнанника, который, рыча, карабкался за ней. – Лучше проверь, как там Эд. Изгнанники уже скоро доберутся до лазарета.

Я спрыгнула обратно на землю (спина отозвалась на это болезненным уколом) и направилась к лазарету.

Точнее, почти направилась.

Увидев в беснующей толпе знакомую темную шевелюру, я остановилась.

Кейн пробирался по окраине долины к скоплению домиков на другом ее конце. Половина жителей не знали его в лицо, изгнанники прикрывали (порой, даже ценой своей жизни). А мой бывший друг тем временем решительно направлялся в неизвестном мне направлении.

Что он задумал?

Оглянувшись, я поймала на себе короткий взгляд Алекса. Парень подозрительно сощурился, но сразу же отвлекся на нападавшего изгнанника и потерял меня из виду.

Я затопталась на месте. Вымученно застонала, сорвалась с места и кинулась вслед за Кейном.

Прости, Алекс. Надеюсь, это последняя глупость на сегодня.

Я бежала, не замечая ничего вокруг, врезаясь в людей и не выпуская Кейна из виду.

Рядом с домом мне пришлось перейти на шаг и перевести дыхание. Только после этого, я приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

Отсюда звуки борьбы казались приглушенными как музыка за закрытой дверью клуба. Кейн не издавал ни звука, а комнат в доме было достаточно много, так что моему бывшему другу не составило труда укрыться в одной из них.

Легкой поступью я миновала прихожую, за ней гостиную и, растеряв бдительность, без задней мысли открыла дверь на кухню.

Кейн стоял спиной, но стоило петлям протяжно заскрипеть, он развернулся, одновременно вскинул руку с пистолетом и спустил курок.

Еще до того, как Кейн успел увидеть меня, я вихрем кинулась за столешницу – она островком стояла посреди кухни. Выстрел прогремел спустя секунду и разбил кувшин в конце коридора.

Я вжалась в стенку столешницы и вцепилась в пистолет в кобуре как в спасательный круг. Глаза лихорадочно носились из угла в угол, в голове вертелись слова: «Думай, думай, думай».

По правую руку от меня была приоткрыта дверь в соседнюю комнату, но не успела я сдвинуться с места, как новый выстрел прошел ровно над столешницей (я с силой вжала голову в плечи и обхватила руками макушку), а следующие изрешетили стену и дверь.

Я дернулась и отшатнулась влево от выстрелов, однако вовремя сообразила, что Кейн на это и рассчитывал: с той же стороны до меня донесся хруст стеклянной крошки.

Череда выстрелов прекратилась, я досчитала до трех и выглянула из-за угла.

Кейн сразу же принялся отстреливаться. Мои пули проносились мимо его ног, из-за чего парень скакал словно на раскаленных углях. В какой-то момент Кейн перецепился с плетеной корзинкой и пошатнулся. Это дало мне драгоценные секунды для того, чтобы юркнуть в соседнюю комнату.

Кейн разъяренно хлопнул по столу и, обогнув его, кинулся следом.

Очевидно, он не ожидал получить подносом по лицу прямо в проходе.

Металлическая поверхность с громким стуком встретилась с его напыщенной предательской мордой. От силы удара Кейн отшатнулся назад, на пол полетели пистолет и шкатулка. Я пнула его в дальний угол комнаты, где он затерялся среди коробок, а Кейн отнял руки от лица. При взгляде на меня оно изобразило целую череду эмоций: ненависть, ярость, презрение и насмешку.

– А, – дыхание Кейна сопровождалось болезненными хрипами и шипением. – Это ты.

Я сжала зубы и выставила вперед руку с пистолетом, но с ужасом обнаружила, что та вся трясется. Был слышен даже лязг пуль внутри обоймы.

– Та Адри, которую я знал, не была убийцей, – протянул Кейн.

– Тот Кейн, которого я знала, был мне другом, – парировала я и коротко встряхнула запястье, чтобы унять дрожь. – Стой на месте, – приказала я, когда он предпринял попытку шагнуть в сторону.

– Можешь не стараться, – с издевкой хмыкнул Кейн. – Больше этот фокус с волшебным голосом не пройдет. Силенок маловато.

– Подними руки, – велела я.

– Чего ты добиваешься? – закатил глаза Кейн, но все же заложил руки за голову. – Исход битвы уже решен. Вы только зря...

– Чего я добиваюсь? – мой голос скакнул на октаву выше так резко, что Кейн дернулся. – Чего я добиваюсь? Чего ты добиваешься, Кейн? Все эти невинные люди... сотни невинных людей... Вы пришли сюда за этим? Показать чертовому Совету, у кого в руках власть над жизнями людей?

Я сжала губы и тряхнула головой: ярость и ненависть слишком затуманили разум. Но Кейн поймал меня на этом и расплылся в ухмылке.

– По-твоему, мы пришли сюда зря? – он взглядом указал за окно, где продолжала разворачиваться битва. – Это нападение позволит Совету наконец раскрыть глаза и, быть может, научит их справедливости.

– Ты – подлый засранец, – глаза обожгло по непонятной причине, и я скрыла дрожь в губах, сжав их в тонкую полоску. – Никто в здравом уме не пошел бы войной на беззащитного противника, – я с отвращением махнула на него пистолетом. – И уж точно не стал бы рисковать своими людьми ради...

Осознание пришло ко мне так внезапно, что я оборвала себя на полуслове. Кейн заметно напрягся.

– Ты же не хочешь сказать, что целая армия отправилась на войну только ради привлечения внимания? – сглотнула я. Изгнанники ненавидят Хранителей и не стали бы умирать от их рук, если бы не были на сто процентов уверены в своем успехе.

Должно быть что-то еще.

Моего отца не пустили в Канаду, потому что у Совета было для него какое-то серьезное поручение. Он должен был охранять что-то очень важное, что было спрятано в Ручьях...

Я кинула беглый взгляд на коробку в углу. Кейн посмотрел туда же и кинулся в ней. Спохватившись, я выстрелила в пол в миллиметре от его руки, и доски взорвались мелкими щепками и пылью.

Кейн зашипел и отпрянул, встряхнув рукой.

– Что там? – требовательно спросила я.

– Меня скоро хватятся, – челка упала на лоб Кейна, кошачьи глаза блеснули. – Советую тебе поскорей смыться отсюда, принцесса.

– Что в этой коробке? – громче, чем следовало бы повторила я.

Кейн резким движением завел руку за спину. Я дернулась и угрожающе зашагала на него, но Кейн поднял руку над головой, и в свете солнца сверкнула серебристо-серая граната.

– А-а-а, – отрывисто проговорил он, угрожающе выставив палец.

Я застыла, продолжая глупо сжимать пистолет в вытянутой руке, а Кейн почти незаметно хмыкнул: он держал пальцами спусковой механизм так изящно, словно граната в его руках – алмаз на дорогой выставке.

– Опусти пистолет, – вкрадчиво проговорил он. – Иначе мы оба взлетим на воздух.

Расстояние между нами было несколько метров, радиус поражения гранаты – примерно столько же. Кейн, пусть неспеша, но все же пятился к двери за его спиной. За мной же была только открытая терраса, нависающая над ручьем.

– Хорошая попытка, – шагая спиной вперед, сказал Кейн. – Ты почти меня поймала...

Он подобрал шкатулку, а я так и стояла, бессмысленно направляя на него пистолет и проклиная свою слабость.

– Я никогда в тебе не сомневался. Знал, что ты не тронешь старого друга...

Эти слова ударили по мне как обухом по голове. Все, что случилось дальше, произошло за одно короткое мгновение: я перестала трястись, обрела странную решительность, уверенность Кейна пропала, рука сильнее сжала пистолет, палец нажал на спусковой курок.

Прогремел выстрел, но я так и не поняла, куда попала. Перед глазами застыла лишь серая ребристая поверхность гранаты: она блеснула и с легким стуком приземлилась на пол.

Ноги стали ватными. Я бегом попятилась, глядя, как брошенная бывшим другом граната шипит и кидается из стороны в сторону.

Взрывная волна кирпичной стеной врезалась мне в грудь. Пол пропал из-под ног, и я спиной отлетела прямо в ручей.

Слоило телу рухнуть в воду, поверхность тут же захлопнулась.

В ушах застыл писк и шум бурлящей воды. Повсюду роились мелкие пузырьки. Руки невесомо разлетелись в стороны, голова налилась свинцом, а к пояснице словно привязали трос. Меня медленно утягивало на дно.

Я мотнула головой раз-другой, и только когда почувствовала, как легкие отчаянно требуют кислорода, собрала остатки сил и попыталась всплыть.

Что-то странное и тяжелое не давало мне сдвинуться с места. Казалось, чем больше я размахивала руками, мычала и дергалась в попытках выбраться, тем сильнее отдалялась от меня поверхность. Темная, густая толща давила на меня. В ушах гудела вода, она вихрилась отдельными потоками и течениями.

Ужас отрезвил меня, и только благодаря нему у меня появились силы на последний рывок. Ноги онемели, их невидимой силой тащило куда-то в неизвестность, но я сделала над собой усилие и порывисто устремилась к блестящему небу, закрытому пеленой тонкой поверхности ручья.

Моя голова показалась над водой с хрипящим и жадным вдохом. Я закашлялась, лихорадочно замахала руками, рассекая речную гладь, и вцепилась в берег как в спасательный круг.

Оказавшись на земле и обернувшись, я понаблюдала за поверхностью ручья (она продолжала бурлить без какой-либо причины) и вскочила на ноги, бросившись бежать.

– Уходите! – хрипло завопила я, спотыкаясь и цепляясь за собственные ноги, которые несли прочь от кротовой норы. – Ну же! Бегите!

Жители Ручьев колебались, но, когда нашелся первый, кто поверил моим словам, почти все потомки Хранителей кинулись как можно дальше от ручья. Большая часть изгнанников осталась и продолжила напор, полагая, что мои крики могут оказаться отвлекающим маневром.

Это и вышло им боком.

Позади раздался низкий, бурлящий звук. Я бежала, не оборачиваясь, кричала своим, чтобы они поскорей уходили. Но даже эти слова не смогли убедить их сильнее, чем то, что они увидели за моей спиной.

Земля завибрировала, бурление стало громче. Я рискнула обернуться и неосознанно вскрикнула. Ноги перецепились друг о друга, я рухнула на траву и больше не смогла встать, огромными от страха глазами воззрившись на десятиметровую стену из воды.

Струи, словно пламя, вырывались в стороны. Темная поверхность бурлила. Через нее как через грязное окно проглядывала то другая сторона деревни, то знакомая пятнистая долина – озеро Клилук.

Последние изгнанники, которых выплюнуло из воды, в бешенстве и недоумении карабкались на берег, откашливались и в ужасе застывали при виде огромной водяной стены: судя по их виду, изгнанникам не мало досталось при переходе через кротовую нору.

И вдруг в какой-то момент ручей взорвался.

Берег превратился в месево из грязи и камней, близ стоящие деревья выкорчевывались, вода хлынула как из поломанной трубы.

Я покрепче обхватила ствол дерева и зажмурилась.

Волна ударила в спину, чуть не лишив меня способности дышать. Камни и прочие обломки проносились мимо на бешеной скорости, сдирая кожу с рук и тела. Но это прошло почти сразу же: я сделала вдох, открыла глаза и убрала изодранные руки от дерева.

Вода в ручье плескалась как в ведре, которое случайно задели, проходя мимо: волны бросались на берег и утекали обратно. Повсюду слышался хрип и кашель, люди поднимались на четвереньки, непонимающе оглядывались по сторонам. Из ручья больше никто не показывался.

– Сработало, – из груди вырвался нервный смешок, затем еще один. Я сидела на траве, вода лилась с меня ручьем, зуб на зуб не попадал от страха, тело сотрясалось от безумного хохота. Мой кулак победоносно взлетел в небо и почти сразу же обессиленно рухнул на траву. – Сработало!

Мой клич поддержали и жители. Изгнанники недоуменно озирались по сторонам, продолжали нападение, вот только их уверенность таяла с каждым радостным вскриком противника. Их все еще было больше, деревня горела, раненых не успевали спасать, но теперь у потомков Хранителей не осталось сомнений, что этот бой необходимо выиграть любой ценой.

По холму пронесся яростный рев. На самой вершине, где до этого стоял Кейн, размахивала руками и подгоняла свою армию высокая крепкая девушка с короткими волосами двух разных цветов – каштанового и светло-золотого. Она вместе с Райаном везла Валери на собрание. Кажется, ее звали Грейс.

– Что встали как истуканы? – орала она, подталкивая мимо пробегающих изгнанников. – Ручьи наши! Никого не жалеть, пленных не брать! ЖИВО В БО-ОЙ!

Две волны столкнулись вновь.

Зефир кружил над холмом, хватал изгнанников лапами, разбрасывал их, словно кегли, простыми взмахами хвоста. Баллисты не переставали палить, ядра обрушивались на целые скопления жителей. В толпе мелькали сотни знакомых лиц.

Полыхающее ядро пронеслось мимо и с треском повалило соседнее дерево. Я попыталась встать, но ноги сделались ватными и перестали слушаться от усталости.

Пока была возможность, я хотела уйти подальше от места потопа, но за мной увязалась какая-то изгнанница, а все мои движения были вялыми и плавными, лодыжки увязали в грязи и в размокшей почве. К тому же, я потеряла пистолет, пока барахталась в ручье. Бой вышел бы нечестный, но какому изгнаннику есть до этого дело?

Я ощутила спиной ее приближение и развернулась: в это время она как раз заносила руку с кинжалом.

– Ты, – она размахивала клинком так, что я успевала только отпрыгивать назад и втягивать живот, чтобы не оказаться заколотой, – Ты ответишь за свою последнюю проповедь.

Я сделала то, чего она совершенно точно не ожидала: подлетела ей на встречу и, согнувшись как регбист, повалила на землю. Пока она сыпала проклятиями, я придавила ее руку с клинком, но изгнанница брыкнула ногами и простым движением скинула меня с себя.

Затылок с тошнотворным звуком встретился с камнем. Изгнанница нависла сверху и сгребла меня за грудки.

– Что б еще раз изгнанникам пришлось драться с людьми, – прорычала она. – Это ниже нашего достоинства.

Голову будто поместили в огромный колокол. Взгляд расфокусировался. Я наощупь загребла в ладонь ком грязи и швырнула ей в лицо.

Она взвизгнула и рефлекторно прижала ладони к глазам, а как только отняла их, лицо приобрело неестественный зеленый оттенок.

Позабыв про меня, девушка вдруг схватилась за грудь и зашлась хрипением и кашлем.

Я порывисто скинула ее с себя и вскочила. Кашель стоял повсюду. Какого-то изгнанника стошнило прямо посреди схватки, кто-то падал в обморок. Жители Ручьев лишь недоуменно переглядывались и по цепочке передавали вопросы в главный штаб.

Я ворвалась в палатку первой медицинской помощи, раскинув в стороны полотно, которое служило ей дверью. Раненые жители разом оглянулись на меня, среди них мелькнуло знакомое лицо.

– Что с тобой? – несмотря на собственный бледный вид, черные круги под глазами и переутомление, Эд посмотрел на меня с искренней тревогой.

– Как ты себя чувствуешь? – задыхаясь от волнения, спросила я. Эд не корчился от боли, не издавал ни кашля, ни хрипов – это помогло унять бешено бьющееся сердце.

– Н-нормально.

– Пойдем, – схватив друга за руку, я вывела его наружу.

Эд ошарашенно изучал взглядом поле боя. Он слегка хромал на правую ногу, ветер всколыхнул его кудри, и на них блеснула запекшаяся кровь.

– Что произошло?

– Не знаю, – покачала головой я и напряженно сглотнула. – Это случилось почти сразу же после того, как закрылась кротовая нора. Как ты думаешь, это может быть... побочным эффектом?

Я неосознанно прижала ладонь к животу. Эд отрешенно покосился на меня.

– Это отравление, – раздался третий голос.

От лазарета в нашу сторону шагали Алекс и Бэт. Позади плелась Валери: она не поспевала за новыми друзьями, обхватывала плечи рукам и с любопытством перескакивала взглядом с одного на другого.

– Отравление? – переспросила я, и где-то внутри меня растворился комок страха.

Парень вытянул длинную мозолистую ладонь, на которой перекатывались из стороны в сторону четыре синие ягоды.

– Я нашел эти ягоды у одного изгнанника, который прибежал к нам за помощью, – Эд забрал у него из рук горошину и задумчиво повертел в пальцах, а Алекс тем временем продолжил: – Выяснилось, что ягоды растут в лесу рядом с озером Клилук и, похоже, они очень ядовиты, – Алекс обвел взглядом холм и поле битвы. – А изгнанники решили подкрепиться по дороге к Ручьям.

Холм теперь окружали лекари да солдаты. Они помогали раненым, растаскивали обломки и гнали прочь оставшихся изгнанников. На верхушке холма мелькнула Грейс, но на этот раз изгнанница не заходилась воплями и приказами, а только молча смотрела, как одна часть армии падает прямо посреди поля, а другая поджав хвост покидает деревню Ручьи.

– Мы... отстояли? – рискнул предположить Эд. Его насыщенные синие глаза – того же цвета, что и ягоды у парня в руках – недоверчиво блеснули.

– Да, – Бэт хохотнула, встретившись с Эдом взглядом, прижала к себе парня и крикнула так громко, насколько позволял сорванный голос: – Мы уделали чертовых изгнанников!

Фоном прозвучало объявление Бенито об удачной обороне Ручьев. Из палаток повылезали люди, солдаты на поле разделились на тех, кто бросился преследовать беженцев и тех, кто без сил рухнул прямо на землю.

Мы вчетвером рассмеялись, переглянулись и, не сговариваясь, сбились в одну кучу и обвили друг друга руками. Со всех сторон слышались нервные смешки, оживленная болтовня ни о чем – как будто и не было последних часов.

Все еще посмеиваясь, я оглянулась и подозвала к нам Валери.

– Давай, – я повела головой в сторону сгрудившихся и сцепленных объятиями друзей.

Валери замялась. На этот раз она держала руки не плечах, а как будто обхватывала ими живот. Молочно-белая кожа на лице стала бледно-серого оттенка. Девушка шагнула вперед и покачнулась.

– Я... неважно себя чувствую...

Валери сделала еще шаг, изумрудные глаза закатились, и девушка без чувств повалилась на траву.

Держать строй! Плечом к плечу! (исп.)