Хранители ключей. Символ свободы.

Адри

Мы выдерживали нападения изгнанников целое лето. Но эта атака не шла ни в какое сравнение с предыдущими.

Я даже не успела переодеться после того, как выбралась из ручья, и до сих пор ходила в промокшей одежде и с подвязанными спутанными волосами, которые, к счастью, уже успели подсушиться на солнце.

Меня колотило, но не от холода (солнце сегодня палило особенно жарко), а от страха и предвкушения битвы, которую мы запросто могли проиграть.

Отправив Бэт и Валери к дороге с беженцами, где их уже ждал Эд, я сама взялась за обход домов.

Проходя мимо больничного крыла, я замерла. В горле встал ком: битва еще не началась, изгнанники до сих пор были на другом континенте, а у нас уже столько раненых. Кого-то задело обломком, кто-то не успел выбежать из дома, на который обрушилось ядро, кто-то пострадал в пожаре...

Мое сердце дрогнуло, когда в толпе мелькнул Алекс. Устало ссутулившись, он ходил от одного раненого к другому, менял повязки, подбадривал их и советовался с местным лекарем – высокой, двадцатилетней девушкой с медной кожей и высоко убранными шоколадными кудрями. Ее звали Лу и, к счастью Алекса, она отлично понимала по-английски.

Светло-русые волосы Алекса потускнели и больше не топорщились. За эти несколько дней он словно похудел килограмм на десять и вырос на пару лет. Его руки все время находились в движении, футболка взмокла от жаркого солнца и постоянной работы. За пояс джинс были заткнуты странные зубчатые бумеранги.

Парень был измотан и при взгляде на меня не улыбнулся, но его серьезное и сосредоточенное лицо выразило огромный приток облегчения. Перед уходом он что-то сказал Лу. Та кивнула, с благодарностью сжала его плечо и вернулась к своей работе. Алекс расслабился, как будто с его плеч сняли два мешка с зерном, и решительно зашагал ко мне.

– Не скучала без меня, солн...

Я ускорилась и обняла юношу за шею, не дав ему договорить. Сил на всплеск чувств, которые наверняка одолели бы меня, как при встрече с Бэт, не осталось. Я лишь уткнулась носом ему в плечо, стоя на носочках, и позволила себе облегченно выдохнуть и прикрыть глаза. Алекс бросил попытку явиться передо мной в своей легкомысленной и шутливой манере и молча обнял меня в ответ.

– Как ты? – отстранилась я.

– Отлично, – криво усмехнулся Алекс.

Еще не дождавшись ответа, я принялась разглядывать юношу. На нем были царапины, порезы и ожоги, хотя я точно знала, что Алекс все время проводил с ранеными и не совался в горячие точки. Тогда откуда же они?

– Эй, – Алекс отвлек мое внимание от ранений, и я встретилась с его строгим и необычайно серьезным выражением лица. – Эд рассказал, как вы здесь оказались. Ты в порядке?

– Для человека, пересекшего несколько тысяч километров за пару секунд, очень даже ничего, – повела плечом я и кивнула головой в сторону больничного крыла. – Много раненых?

– Все не так плохо, как я думал, – Алекс устало провел пятерней по волосам. – Ничего серьезного.

И снова мой взгляд вернулся к его порезам и ссадинам. Почему-то они не давали мне покоя несмотря на то, что волноваться нужно было о куда более важных вещах.

– Вы виделись с изгнанниками? – как бы подтверждая свои догадки, спросил Алекс.

– Да, – рассеяно кивнула я и отвела взгляд в сторону. – Их несколько десятков тысяч. Я не знаю, как мы выстоим, если... Вдруг они...

– Кайри пошел к ангару, – успокоил меня Алекс. – Там собрались подготовленные люди. Они изучали военное дело много лет, так что нам не о чем беспокоится...

Кто-то из числа раненых вскрикнул и указал на небо. Над крышей дома на секунду мелькнуло что-то черное, а затем спустилось вниз по стене как смола, стекающая по стволу дерева.

Алекс потянулся к бумерангу.

– Что это? Тени?

– Не похоже...

Наша последняя встреча с тенями вышла не очень удачной, и после нее я четко уяснила: тени появляются лишь ночью и, к тому же, не могут покидать остров.

Черный сгусток подполз к Лу. Девушка вскрикнула, попятилась назад и швырнула в него смоченную в воде тряпку, которую только что сняла с лихорадочного больного. До того, как мы с Алексом успели броситься на помощь, сгусток сжался, издал визжащий звук и взмыл вверх.

Мы синхронно повернули головы, проследив за облаком, которое вихрем пронеслось по узкой улочке и свернуло за углом дома.

– Что это было? – изумленно проговорил Алекс, так и оставшись стоять с бумерангом в руке. Врачи и раненые вышли из оцепенения после минутного вторжения и, настороженно оглядываясь, вернулись к своим делам.

Мотнув головой и придя в себя, Алекс серьезно проговорил:

– Пожары, изгнанники, а тут еще и это... Что за чертовщина здесь творится?

– Валери. Ей, должно быть, известно что-то о них, – в памяти стали всплывать обрывки из ее рассказа о том, как на них с Эрнестом напали какие-то существа. Власти, кажется.

В ответ на вопросительный взгляд парня, я напомнила:

– Валери – наша новенькая. Она сейчас с Эдом.

– На той дороге? – голубые глаза Алекса широко раскрылись, и он вытянул шею, словно надеясь высмотреть рыжую макушку моей новой подруги.

– Мы с Эдом решили, что Валери лучше будет уйти, если там станет слишком опасно, – поджала губы я. Поначалу мне показалось, что Алекс заметил, как сильно я переживаю за девочку, и поэтому как-то странно и сочувственно склонил голову. Но, когда юноша заговорил, я дернулась как током пришибленная.

– В деревне уже опасно. Может ты... может, тебе лучше будет...

– Только попробуй... – прошипела я, толкнув его в грудь.

Алекс чуть отшатнулся и непонимающе выставил руки.

– Что? Я еще даже ничего не сказал!

– Хочешь, чтобы я ушла? – с вызовом спросила я, хотя ответа и не требовалось: Алекс замялся и моргнул. Он вздохнул, поморщился и помотал головой.

– Нет. То есть... нет, но...

Я замахнулась. Алекс молниеносно среагировал, перехватив мою руку: он предвидел это движение – ровно, как и я предвидела его. Крепкая рука оказалась выставлена, я ударила в сгиб локтя, схватила юношу за ворот свободной рукой и коротким движением подсекла его ноги.

Алекс повалился на землю, встревожив слой пыли, который поднялся и разлетелся под его весом. Что-то – то ли песок, то ли падение на спину – заставило его закашляться.

Я выставила локоть, прижав к горлу парня, и придавила его грудь коленом.

– Все еще думаешь, что я не справлюсь с кучкой изгнанников?

К моему удивлению, Алекс расхохотался: так легко и самозабвенно, что мой пыл мгновенно утих. Я ужасно скучала по его заливистому смеху и горящим глазам, поэтому просто не смогла на него злиться.

– Я идиот, – посмеиваясь и щурясь от полуденного солнца, выдавил он. – Никто не справляется с надиранием задниц изгнанников лучше, чем ты.

– То-то же, – мой уголок губы пополз вверх.

– Адри! – прогремел голос слева от меня.

Алекс глянул в сторону и напрягся.

Широкими шагами в нашу сторону направлялся отец. Его пестрая футболка-поло была вся вымазана в грязи, золотые глаза испускали снопы ярких лучей. Отыскать кого-то в этой суматохе было почти невозможно, но папа нашел: как раз, когда я держала на прицеле поваленного на землю парня.

Отряхиваясь, я встала с земли и подняла за руку Алекса. Парень сразу же отстранился.

Дженаро протараторил на ходу:

– Alex, cuatro nuevos disparos... – папа осознал, что говорит на испанском, и, выругавшись, повторил: – Есть новые раненые на дороге, по которой отступали жители. Бери Лу, и отправляйтесь туда.

Алекс отступил от меня еще на шаг.

– Да, сеньор. Вы узнали, кто стреляет из баллист?

– Нет, – покачал головой папа и развернул серьезное, изрезанное морщинами лицо на меня, – te vienes conmigo.*

Я кивнула, нехотя ступая за отцом.

– Будь осторожен, – попросила я Алекса напоследок. – Кейн может использовать настоящее оружие, в отличии от изгнанников. Если встретишь его...

– Кейн? – переспросил Алекс. Его лицо неестественно побледнело: – Ты знаешь, что он?..

– Жив? Да. И ты знаешь, – я неопределенно махнула рукой в сторону, намекая на Кайри. – Вы оба знали. Я в курсе.

Алекс замешкался. Я зашагала спиной вперед и с улыбкой помахала ему бумерангом, который выудила у парня из-за пояса перед тем, как папа разнял нас. Голубые глаза Алекса расширились. Он похлопал себя по спине и, обнаружив один бумеранг вместо двух, поднял голову.

– Адри, – позвал меня Дженаро. – Идем.

Я поудобнее перехватила бумеранг и устремилась за отцом. Оглянувшись на Алекса, я с негодованием осведомилась:

– Ты специально отправил его на другой конец деревни?

– Не понимаю, о чем ты.

Папа вел меня в южную часть деревни, которая опустела от мирных жителей и стала заполняться людями в полной военной экипировке. В отличии от той части поселенцев, с которыми мне приходилось иметь дело, эти люди давили на меня своей серьезностью, суровостью и ненавистью к врагу: последняя плескалась в глазах у каждого, кто проходил или пробегал мимо. Мирные жители представляли собой невинность, и, глядя на них, я гнала от себя мысли о войне, опасности, жертвах. Мне было необходимо оставаться собранной и спокойной, чтобы не сеять панику, и я не догадывалась, как сильно это спасало меня саму, пока не оказалась здесь: в этой части деревни каждая частичка воздуха была пропитана опасностью и яростью.

Мимо пронеслась огромная тачка, переполненная водой. На мой вопрос, папа коротко и мрачно ответил:

– Горит здание совета.

Я сжала зубы. Изгнанники знают, куда бить. Мысль о том, что среди жителей Ручьев мог быть подставной, не давала мне покоя, но я решительно отмахивалась от нее. Легче было верить, что сюда подослали кого-нибудь изгнанника, чем принять то, что в Ручьях завелся предатель.

Еще не доходя до высокой раскинутой палатки, я увидела, как несколько широкоплечих латиносов заслоняют кого-то своими спинами. Дженаро окликнул их, и тогда один из них – Бенито, начальник военного штаба – выпрямился, подставив под жаркие лучи солнца бритую голову, и протопал к нам:

– La encotramos en el campo, – басом крикнул он. – Quire hablar a su hija.**

Дальнейший разговор превратился в приглушенные отголоски, и я шагнула за спину Бенито. Возле палатки остался парень и что-то пытался объяснить рыжей девочке. Она уставилась на него как на сумасшедшего и, похоже, едва боролась с желанием сделать ноги. Несмотря на жару, ее колотило как в самую холодную февральскую ночь, и поэтому на нее сверху было накинуто длинное полотно.

Валери сощурилась (ее очки куда-то запропастились), затем ее глаза расширились, и она подорвалась со скамейки, оставив парня одного.

– Адри! Слава Богу, – она подлетела ко мне, на ходу подбирая полы полотна. – Думала, что не найду тебя в этом дурдоме. Они услышали твое имя и всполошились как петухи, а я ни черта не понимаю по-испански.

Тряпичная куртка, которая уже стала неотъемлемой частью ее образа, куда-то пропала. Белое полотно почти целиком покоилось в тонких руках девочки. В простой хлопковой футболке плечи Валери казались неестественно хрупкими и тощими, выпирающие из-под ворота ключицы блестели от капелек пота, а прямые темно-рыжие волосы струились, прилипая к острому овалу лица. Глаза, освободившись от тонкой круглой оправы очков, теперь были гораздо крупнее: это придавало ее взбалмошному виду еще большую потерянность.

Неожиданно ее рука выскользнула из-под полотна, в тонких пальцах Валери блеснул прозрачный стакан, и в следующую секунду меня окатило ледяной водой.

Я вздрогнула как ошпаренная и машинально осмотрела свою футболку, на которой расползалось мокрое пятно.

– Валери... Ч-что ты?.. – наконец могла вымолвить я.

– Прости. Мне нужно было убедиться... – Валери задыхалась, словно примчалась с утреннего забега. – Власти боятся воды. Они в деревне... Помнишь, я рассказывала тебе о них? И они... Я видела Райана, свою семью... Думаю, изгнанники послали их, чтобы внести хаос в наши ряды. Как будто и без этого проблем не хватает...

– Кажется, я видела одного, когда разговаривала с Алексом, – у меня внутри все похолодело. Я с надеждой уставилась на Валери. – Он же не может быть...

– Власти показывают то, что ты хочешь увидеть. Ты ощущаешь внутреннюю тягу к ним, но если не поддашься, то сможешь распознать обман. Если этот Алекс не разговаривал глупо, медленно и загадочно, то скорее всего опасаться нечего.

«Медленно и загадочно, – с облегчением подумала я, – это не про него».

– Maldeta sea***, – я вздохнула и провела одной рукой по волосам, а второй уперлась в бок. – Нужно сообщить остальным. Как, говоришь, от них можно избавиться?

– С помощью воды. У вас случайно нет распылителя? – тонким голосом спросила Валери, вертя запястьем и морщась, надеясь, что я пойму ее. – Система авто-полива, гигантский пульверизатор или типа того?

В ее абсурдных идеях я разглядела что-то знакомое: обычно подобными мыслями славился Алекс.

– Пульверизатора нет, – я подняла глаза к небу и улыбнулась. – Но я знаю кое-что получше.

* * *

Поверхность воды пошла рябью. Я насторожилась. До моих ушей донесся звон меча, вынутого из ножен. Где-то щелкнул заряженный пистолет. Все вокруг застыло в напряжении.

Раздался всплеск, над водой блеснула ребристая чешуя. Рыба махнула хвостом, испугавшись вооруженную толпу жителей, и погрузилась обратно на дно ручья.

В вооруженных рядах появилось бормотание, оружие опустилось одно за другим. Волна негодования дошла даже до нас с Валери, стоящих в самых последних рядах сопротивления.

– Может, Эрнест замочил их всех? – предположила Валери. – Как еще объяснить, что мы уже час тут торчим?

Я опустила плечи, попятилась на несколько шагов и села на траву, с которой вскочила несколько мгновений назад.

– Мы сильно подпортили им план. Они рассчитывали на эффект неожиданности.

Соваться в деревню, где их поджидает толпа потомков Хранителей, было сродни самоубийству, и изгнанники это знали.

Утомленная солнцем я все еще старалась сохранять решительный взгляд. Утерев запястьем пот со лба, я скосила глаз на Валери, которая опустилась рядом и притянула к себе одно колено.

Мы не знали, как изгнанники решат действовать и где именно они покажутся. Меня выплюнуло на берег в самого истока ручья, Валери – в дальнем его конце. Когда отдали приказ об окружении ручья, отец категорически запретил нам находится рядом. Поэтому мы с Валери почти час стояли за спинами деревенских жителей, вооруженных до зубов, и жарились под палящим солнцем.

– Надеюсь, они поняли, что дело безнадежное и разбежались по своим норам, – пробормотала Валери, уткнувшись подбородком в острое колено.

– Хотелось бы в это верить, – на лицо повеяло прохладными струями ветра, и я разрешила себе на секунду прикрыть глаза. – Изгнанников нельзя сбрасывать со счетов...

– Эй, что это там? – Валери медленно встала с земли, упираясь сначала на одну ногу, потом на другую, и не отрывая при этом взгляда от верхушки холма слева от меня. Девушка сощурилась и выругалась: – Я ничего не вижу.

Отсутствие очков было одной из причин, почему я пыталась убедить Валери вернуться к беженцам, но девушка тут же выпалила, что больше никуда не уйдет (она была в ужасе от мысли, ей придется остаться одной и вернуться на обстрелянную дорогу).

Зеленый раскидистый холм, куда смотрела Валери, скрывал источник темно-серого густого облака, которое струйками вздымалось в небо.

– Дым, – во рту появилась горечь. С тех пор как мы с Алексом оказались в горящей больнице прошлой весной, от любого упоминания огня к горлу подступала тошнота. – Очередной пожар?

– Там же вроде нету домов, – неуверенно ответила Валери.

Она была права. Тогда что это?

БУЛТЫХ!

Даже через несколько рядов вооруженных солдат я услышала, как вспенилась вода и что-то приземлилось прямо в центр толпы.

Жители подняли громкий вой и разбежались, образовав пустое кольцо. Валери вытянулась на носочках, чтобы разглядеть, из-за чего весь сыр-бор, и в ту же секунду все рухнули на землю, закрывая голову руками.

Тонкий пронзительный писк насквозь прошел через мои уши. Земля комьями разлетелась в стороны, поверхность Ручья и спины солдат окропил дождь из травы и грязи.

Меня бы давно разорвало на части из-за сковавшего мое тело оцепенения, но, к счастью, я стояла достаточно далеко, чтобы не попасть под радиус поражения гранаты.

Едва ряды успели перестроиться, а жители – убедиться, нет ли раненых, из воды показалась еще тройка снарядов.

Словно летучие рыбы, они бросались на берег и извивались в предсмертной агонии. Шеренги расстраивались, оборона рушилась. Жители разбегались в стороны и примыкали к влажной изрытой почве, когда в их ряды приземлялась граната.

Бенито, латинос с бритой головой, пнул песок и разразился громкой руганью на испанском: «Как они это делают, паршивые подонки?»

– Кейн, – прорычала я.

Бенито обернулся, опасно сверкнул глазами, как будто я сказала что-то непристойное, и умчался к ручью.

– Адри, – выдохнула Валери. – Смотри.

Мы находились на небольшом возвышении, так что блестящий рукав ручья раскидывался перед нами как на карте. Жители, которые еще несколько минут назад плотно прилегали друг другу и оцепляли ручей, теперь рассыпались и отступали все дальше от берега.

– Нет-нет-нет, – забормотала я. Мимо пронесся мужчина, которого я несколько раз видела за разговорами со своим отцом, и я схватила его за рукав. Шов затрещал, мужчина обернулся и стрельнул в меня взглядом точь-в-точь как Бенито. Но спустя мгновение, видимо, осознав, кто я такая, он убрал сердитую гримасу с лица. Я спросила на испанском: – Наш план по избавлению от Власти... Как скоро он пойдет в ход?

– No hemos sabido de ellos, – грубым охрипшим голосом ответил он. – Esto no es Seguro. Tu padre dijo...****

Нас прервали громкие крики, и мужчина умчался к ручью, так и не договорив.

Холм наводнялся людьми. Вопли, грохот, выстрелы – все сливалось в единый гул, который парализовал все тело до кончиков пальцев. Оружие отражало широкие солнечные лучи и пускало блики по деревне.

Жители показались у изножья холма, некоторые волной хлынули с вершины, словно птицы, которые всполошились и улетели прочь с качающегося дерева.

Вдруг в их рядах появилось что-то странное: настоящее оружие пропадало, и в руках следующей волны появлялись столовые ножи, самодельные луки и еще море непонятных вещей, которые могли бы заменить оружие...

Ужас на лицах людей сменялся радостью и пугающим восторгом. Остатки жителей пытались давать отпор, отстреливались, но на одного из них приходилось по три или четыре изгнанника. Насквозь промокшие, обезумевшие от предвкушения, они гнали жителей с холма, словно стадо овец.

Я увидела, как парень лет шестнадцати оставил попытки развернуть отступающую колонну жителей, и бросился прямо на изгнанников. Он подстрелил двух или трех до того, как острие пропороло ему рубашку и прошло насквозь. Парень упал ничком, и беснующая толпа скрыла его тело.

Это придало остальным мужества и необходимой ярости. Они бросились в бой. Люди падали одни за другими, и изгнанники, и потомки Хранителей, но первых становилось все больше, а у нас не было времени даже на то, чтобы перестроить свои ряды.

На верхушке холма мне в глаза бросилась фигура, которую было невозможно не заметить в окружающем его хаосе. Легкой, высокомерной и почти равнодушной походкой Кейн ступал по сочной зеленой траве, на которой еще недавно играли и резвились дети. Изгнанники огибали его, словно Кейн имел собственное силовое поле. Жители просто не успевали до него добраться.

Кейн остановился на вершине холма. Мне не обязательно было слышать и видеть его, чтобы наверняка знать: он обязательно хмыкнул – тихо, так, что в этом хаосе никто бы и не заметил – и размял запястье, словно готовился к схватке вручную.

Он частенько ввязывался в уличные драки, не важно, будь это серьезной схваткой или же шуткой – каждый раз я видела на его лице это самодовольное выражение. Даже если у него был разбит нос или он лежал на земле после потасовки не в силах подняться – Кейн заливисто смеялся, и уверенность в собственном превосходстве не покидала его ни на секунду.

К горлу подобралась смесь ужаса и ненависти. Валери сжала в кулак пальцы, которые пробирала мелкая дрожь, и подалась назад, словно приготовившись бежать.

– «Шахматы расставлены, – глухо пробормотала она. – Игра начинается».*****

*Ты идешь со мной (исп.)

**Нашли ее возле поля. Она хочет поговорить с твоей дочерью (исп.)

***Черт возьми (исп.)

****От них ничего не слышно. Здесь не безопасно. Твой отец сказал... (исп.)

*****Цитата из произведения Л.Н. Толстого «Война и мир».