Путь

Адвокат Оллес обещал держать меня в курсе новостей, но новостей, похоже, не было, так как после разговора в комнате допросов мы общались только один раз. Хигги держался подчеркнуто пренебрежительно, всем своим видом стремясь показать, насколько ему неприятен сам факт общения со мной. Он сухо сообщил, что процесс состоится через три дня, бросил что-то по поводу свидетелей и ушел.

Был глубокий полдень второго из трех дней, и я, сидя на скрипучей кровати, ждала, когда принесут обед. Наверняка, это снова будет та жуткая похлебка из капусты и чего-то, подозрительно напоминающего червяков. Тем не менее это тоже еда, и есть всё равно хочется.

Послышался лязг отпираемого замка, однако вместо хмурой женщины с ведром, разливавшей похлебку, вошёл мой адвокат. Он был крайне взволнован, судя по пылающим щекам и странному, немного рассеянному взгляду. Светлый костюм и блестящая макушка делали его похожим на огромную лампочку. Я зачем-то подвинулась, и кровать заскрипела, застонала на множество ладов.

-- Какие-то новости? -- спросила я, как только кровать перестала визжать.

-- Да. Новости, -- даже голос Оллеса звучал как-то странно. -- Вы освобождаетесь из-под следствия. Все обвинения сняты.
-- А Эрнест? Его тоже освобождают? -- как можно спокойнее поинтересовалась я.
-- Понятия не имею, -- резко ответил Хигги. -- Это меня не касается. Моя подопечная вы, а не этот.. молодой человек.
-- Ладно. Тогда как следствие пришло к выводу, что я невиновна? Что так переменило моё положение?

-- Разумеется, без моего содействия вы бы ещё долго здесь сидели, -- адвокат самодовольно разгладил складку на кремовом пиджаке. -- Но об этом поговорим в другом месте.

Я насторожилась, а Оллес изрёк:
-- Именем закона я требую, чтобы вы немедленно последовали за мной.
-- Зачем?
-- Вы хотите узнать, благодаря чему с вас сняты обвинения? Так идите со мной, -- требовательно, почти капризно ответил адвокат. -- Или вам не хочется покидать следственный изолятор? Что ж, тогда я могу убедить кого надо в вашей виновности.
-- Объясните сперва, куда и зачем, и я пойду.

Хигстон Оллес вдруг заявил:
-- Я требую, чтобы вы явились в ресторан "Камея". Я приглашаю вас, если вам так больше нравится.

Я была удивлена такой резкой переменой в его отношении ко мне. Может, мне выплатят крупную моральную компенсацию, и я буду страшно богата? Иначе с какой стати ему меня приглашать?

-- Надо же, ещё два дня назад вы смотрели на меня как на вшивую помойную крысу, -- ехидно сказала я. -- А сейчас приглашаете меня в ресторан. Поразительно, да?

-- Так ты идёшь или нет? -- прошипел Хигстон, внезапно перейдя на "ты".

Я молча встала. Есть захотелось ещё сильнее. Но идти в ресторан -- не значит есть. Денег чтобы расплатиться у меня с собой нет, а за счёт этого плешивого адвокатишки я есть не собираюсь. Мне только нужно узнать, благодаря чему меня освобождают. Очень сомневаюсь, что из-за стараний Хигги.

Мы вышли из унылого здания изолятора. Прямо на его территории, недалеко от входа, стоял кремовый автомобиль, почти такого же оттенка, как костюм Оллеса. За рулём сидел пожилой шофёр, седой, но с густой шевелюрой.

Адвокат даже не пытался быть галантным, чему, в принципе, я была только рада. Он первым сел в машину и бросил мне:
-- Не стой, садись.

Я села. Мы быстро покинули территорию изолятора и меньше чем за час добрались до "Камеи". Прошли в самый дальний зал, изобиловавший белыми и золотыми оттенками, сели за столик у большого окна с легкими занавесками цвета шампанского, стоявший в отдалении от остальных.

Словно черт из табакерки перед нами возник услужливый официант. Оллес заказал "виски, побольше виски", я отказалась делать заказ.

-- Что же ты можешь мне рассказать? -- спросила я, когда мой компаньон налил себе виски.

Он долго молчал, видимо, для большего эффекта, и, наконец, выдал:
-- Ричард Ивен мертв.

Неожиданно. Значит, он не сможет заплатить адвокату?

-- И.. как это произошло?
-- Самоубийство.
-- Повесился? Отравился?
-- Застрелился. И, что самое главное, оставил конверт, а в нем..
-- Посмертная записка? Благодаря ей меня оправдали, что ли?
-- Да, посмертная записка. Ивен рассказал о туманной воде, о том, какую роль сыграли он и Хэнноби в убийстве мэра, о вашем невольном участии и завещал вам все свое состояние.
-- Вот как? И оно большое?

Хигстон назвал сумму. Я молчала, пытаясь прикинуть, что побудило Профессора передать мне такие деньги, нет ли здесь подвоха, и что мне делать с этими деньгами. Не могу представить, что Ивеном двигала совесть или чувство вины.

-- Этого достаточно, чтобы построить несколько многоэтажек в центре Хеллтауна и обставить дорогой мебелью каждый метр, -- сказал адвокат, видимо, решивший, что я не могу оценить размер полученной суммы.

-- Ясно, -- почти равнодушно ответила я. -- Ивен не успел заплатить вам за.. услуги?

Оллес замялся на мгновенье, но ответил:

-- Он заплатил, но не в этом дело.

Оллес залпом осушил стакан виски и выпалил:

-- У тебя красивые глаза! И ноги тоже неплохие.

Вот это поворот. Какого черта? Ну да, я теперь богатенькая. Скорее всего, он хочет, чтобы я доверила ему распоряжаться моими финансами, но при чем здесь мои глаза и ноги?

-- Официант! -- позвал Хигги, допив свой виски. -- Вина даме, а мне.. Мне ещё виски!

Все алкогольные напитки были мне одинаково противны. Я питала отвращение к опьяняющим веществам и к пьяным людям. Уверена, с адвокатом мне больше говорить не о чем.

-- Официант, не надо вина. И виски я бы тоже не советовала. Принесите ему что-нибудь закусить, желательно пожирнее. Хотя, в прочем, это не меня уже не касается.

Я выбралась из-за стола, несмотря на гневное бормотание Оллеса. Он схватил меня за руку и попытался усадить на место.

-- Официант, вина! Не слушайте эту даму. А ты сядь. Я ещё не всё рассказал.

-- Благодарю, мне вполне достаточно того, что я уже услышала.

-- Ты пока не вступила в права наследования, а значит, я тебе ещё нужен. Сядь. Поговорим.

-- Неужели вы ещё в состоянии разговаривать?

Своей выходкой оскорбила его чувство собственного достоинства, и теперь он хотел мужественным жестом поправить дело. Он продолжил пить - рюмка за рюмкой, - все более пьянея. Я даже не знала, что человек может так упиться за каких-то жалких двадцать минут. Нет, хватит с меня. Хватит с меня ресторанов и адвокатов.

Быстрым шагом я покинула "Камею" и сбежала по ступеням. Холодный вечерний воздух пощечиной коснулся моего лица, и ветер донес до слуха обрывки какой-то шуточки швейцара. Швейцар повторил её снова, теперь уже явно обращаясь ко мне.

-- Что вам надо? -- я обернулась.
-- Ты Штейн?
-- Какая вам разница?
-- Если ты Штейн, тебе цветочки, -- швейцар хитро прищурился. -- Старичок говорил: "Передай букет девушке, худой такой, подозрительной, дёрганой, что ли. Штейн её фамилия". В черном пальто, говорит. А я говорю, это не описание, я не узнаю её. А он говорит, узнаешь. И денежку мне за труды дал. Хороший такой старикан. Ну ты под описание вроде подходишь, поэтому...

Я прервала поток слов, фонтаном бивший из уст швейцара:
-- Да, это я. Расскажите мне про этого старика.
-- Ну старик как старик, -- нахмурился швейцар. -- Горбатый такой, волосы белые, растрёпанные, шляпа большая. А больше я не рассмотрел.

Странно. Горбатый, в шляпе... Сперва я думала, Профессор, да он не такой уже и старик. И не горбатый. И шляпы не носит. Но у меня других знакомых стариков нет.

-- Букетик-то возьми, -- швейцар протянул мне охапку порядком подвявших хризантем с почерневшими листьями. -- Эх, такой старый, горбатый, а за девками бегает! Деньжищ девать некуда! Ловелас-покойник!

Я взяла этот загадочный веник и, задумчиво им помахивая, пошагала в направлении дома, сопровождаемая хихиканьем швейцара. Вдруг из букета что-то вылетело. Конверт. Обычный белый конверт. Я наклонилась и подняла его, зажав хризантемы локтем. Тяжелый и пухлый. Вдруг там деньги? Открываю. Внутри -- открытка с сердечками и дурацким стишком, без подписи, в ней -- запечатанный конверт поменьше. Заинтригованная, раздраженная и немного разочарованная, вскрываю еще несколько конвертов с открытками. Не конверт, а матрёшка какая-то! Наконец добираюсь до сложенной четыре раза бумаги. Разворачиваю.

Записка. Кривоватыми печатными буквами выведены несколько строк текста.
Я читаю и начинаю догадываться, кто автор этого письма и не только письма.

Граждане. Перед вами -- последние интриги "Пути". Кстати, не нравится мне это название. Слишком пафосно. Предлагайте в комментарии свои адекватные варианты. Если выберу что-то из предложенного, в описании укажу автора названия. Буду очень благодарна, если поможете ^_^

Ваша AstraErrantia