Путь

Пульс Хэнноби сильно учащен, словно тот пробежал с непривычки огромную дистанцию, лицо бледно и покрыто потом, зрачки расширены. Кажется, Хэнноби не в сознании. На внешние раздражители не реагирует. Я даже не знаю, отойдет он или нет, свихнется или сразу умрет. Однако пока он жив, и времени после инъекции прошло не так уж много. Может, еще не поздно. Нужно что-то делать. Если бы можно было очистить кровь.. Может, хоть капельница поможет. Вряд ли. Но нужно что-то делать.

Дверь моей камеры не замкнута. Я толкаю её и выхожу в коридор. Здесь все еще пусто.

-- Эй, -- кричу я. -- Кто нибудь слышит меня? На помощь!

Тишина. Лишь громкое эхо моих шагов отскакивает от безликих стен и замирает, пока я несмело иду к лестнице.

-- Охрана! -- громко зову я с лестничной клетки.
Мой взгляд скользит по бледно-серой стене и замирает на кнопке тревоги. Снова безмолвие серых стен прерывается моими шагами, более уверенными теперь.

Никого, совсем никого.

Может, просто сбежать, воспользоваться случаем?
Но я невиновна. Зачем мне скрываться, словно преступнице?
Мою невиновность еще надо доказать.
У меня есть информация.
Мне могут не поверить.
Но могут поверить.
А если нет? Может вмешаться Профессор и ухудшать мое положение.
Мое и Эрнеста. Как же Эрнест? Ну и Хэнноби. Нельзя терять время.
Хэнноби негодяй, он заслужил.
Но он человек. И если не терять время, ему можно помочь.
Или нельзя. Мало кто знает о туманке и о её действии. Вряд ли есть к ней какой-нибудь антидот. Вероятнее всего, Хэнноби уже нельзя помочь. А у Эрнеста есть деньги, если не для того, чтобы откупиться, то для того, чтобы нанять хорошего адвоката.
Если ему никто не помешает.

Мой внутренний диалог был прерван окриком молодого полицейского, поднимавшегося по лестнице. В какой-то мере я даже обрадовалась, что всё разрешилось именно так.

-- Какого дьявола вы здесь делаете? -- полицейский направился ко мне. С уст его сорвалось крепкое словцо, когда он, кажется, сообразил кто я такая. -- Эй, вы, немедленно..

-- В моей камере человек в тяжелом состоянии. Ему ввели малоизвестное вещество, -- тут я прервалась и перешла сразу к делу. -- Ему необходима срочная госпитализация.

Полицейский подозрительно посмотрел на меня:
-- Что вы несёте, гражданка?
-- Человека необходимо срочно доставить в клинику, -- начиная раздражаться, но все еще спокойно произнесла я. -- А мне необходимо поговорить со следователем. Мне нужно много чего рассказать.

Полицейский следовал за мной, пока я шла к камере.

-- Да не бойтесь вы, не убегу. Заприте меня, -- добавила я, заходя в свою камеру.

-- Кстати, вот тот, которому необходима помощь, -- я кивнула на лежащего Хэнноби.

Полицейский удивленно пробормотал:
-- Что вы с ним сделали? Он же.. Как же.. Я думал..
-- Я, кажется, ясно тебе все объяснила, -- я потеряла терпение и готова была закричать. -- Беги исполняй, если не хочешь неприятностей!

Я особо выделила последнее слово. Видимо, моя убогая угроза все-таки прозвучала убедительно, потому что парень дрожащими руками закрыл дверь и помчался исполнять.

Вскоре за Хэнноби пришли медики следственного изолятора, одетые в бледно-зеленые костюмы не первой свежести. Первой шла полная коротко остриженная женщина, за ней, словно пажи, два тощих молодых человека.

-- Ему ввели малоизвестное вещество, "Туманная вода", слышали о таком? -- стала объяснять я, пока Хэнноби осматривали и укладывали на носилки. -- Это что-то психотропное. Вот шприц, там осталось немного, я думаю, стоит провести экспертизу, чтобы...
-- Разберемся, гражданка заключённая, -- довольно резко перебила женщина. -- Лучше помолчите.
-- Возьмите шприц, нужно изучить это вещество, чтобы понять, как бороться с последствиями, -- я продолжала настаивать.

Один тощий бледный парень, помогавший женщине, фыркнул:
-- Как будто этим будем заниматься мы! Мы только доставим пострадавшего в клинику, а дальше уже не наши проблемы.
-- Но шприц, -- снова начала я, когда Хэнноби уже выносили.
-- Да засуньте вы его себе... куда хотите, -- посоветовала женщина и добавила ещё парочку "ласковых" слов, прежде чем охрана заперла дверь моей камеры.

Наконец меня отвели в комнату допросов. Комната была не очень большая и полутемная. Лампочка без плафона, висевшая под потолком, мерцала еще более тускло, чем прошлый раз. Прямо под ней стоял гладкий серый стол, вмонтированный в бетонный пол, и два серых стула. Больше в комнате ничего не было, только кривоносый плешивый следователь на одном из стульев, да два полицейских в углах. Широкая плешь его, обрамленная редкими бесцветными волосами, мерцала, отражая свет лампы, словно чуть подернутая облаками луна. Первый раз обстановка действовала на меня угнетающе, но сейчас я подумала: "Как здорово, что здесь нет орудий для пыток!" Эта мысль заставила меня улыбнуться.

-- Вы что-то хотите рассказать, мисс Штейн, так? -- следователь выжидающе прищурился.
-- Так, -- просто ответила я, садясь.
-- Тогда для начала будьте любезны объяснить, с какой целью в вашей камере оказался господин заместитель мэра.

Я уже начала говорить, когда за дверью послышалась ругань, и в комнату вошел невысокий, лысеющий еще более явно, чем следователь, человек со стулом в руках. Это был мужчина лет тридцати с лишним, одетый в синий костюм. Я сразу узнала его по отсутствию волос, невысокому росту, важной походке и надменному выражению лица. Он почти величественно поставил свой стул рядом со мной и сел.

-- Я Хигстон Оллес, адвокат мисс Штейн, -- мужчина протянул руку следователю, в ответ пробормотавшему нечто заискивающее.

Хигстон Оллес был едва ли не лучшим в городе адвокатом, но слыл человеком скверным. Я была очень удивлена его появлением, однако постаралась не подавать вида. Скорее всего, я откажусь от его услуг, так как за них придется платить, причем крупную сумму. Где я ее возьму? Более того, я видела Оллеса в доме Хэнноби. Значит, он скорее навредит мне, чем станет помогать.

-- Мисс Штейн, мы с вами обсудим кое-что после допроса, -- Хигги обратился ко мне.

Я согласно кивнула. Что ж, после допроса и обсудим.

Следователь высморкался и повторил вопрос, и я возобновила рассказ. Я подробно рассказала всё, что узнала сегодня, и всё о моем знакомстве с Профессором и Хэнноби, умолчав лишь о том, что сегодняшнюю мою посетительницу звали Меган, и это моя сестра. В качестве подтверждения своим словам я показала шприц с остатками туманки:
-- Вот этот шприц принес Хэнноби.

-- Весь ваш рассказ звучит не очень правдоподобно, -- язвительно заметил следователь. -- Даже тот факт, что господин заместитель мэра принес с собой шприц и напал на вас.

-- Но когда меня обыскивали, никакого шприца при мне не было, -- возразила я, и следователь не нашелся, что возразить.

Он задал мне еще несколько вопросов, но на все они ответил Оллес. Когда допрос был окончен, адвокат сказал:
-- А теперь нам с моей подопечной нужно пообщаться наедине.

Следователь и полицейские покинули комнату. Губы Оллеса изогнулись в холодной снисходительной улыбке.

-- Вы, разумеется, удивлены, что я взялся помогать вам?
-- Удивлена. Мне наше сотрудничество видится невозможным. Что вообще вас надоумило? -- Я действительно была удивлена. -- Вы ведь должны понимать, что ваши услуги мне не по карману. Во сколько они обойдутся?
-- Разумеется, мои услуги вам не по карману. Но за всё платит Ивен. Если бы не его письмо, я ни в коем разе не взялся бы помогать вам, тем более бескорыстно, -- голос Хигги, казалось, был насквозь пропитан презрением. -- Однако к делу. В течение недели состоится судебный процесс. Ваше положение довольно плачевно, но не безнадежно. Мы еще встретимся. Буду держать вас в курсе.

Я думала, как мне отреагировать. Сперва я хотела гордо сказать, что не нуждаюсь в одолжениях Ивена. С одной стороны, мне видится унизительным принимать какие-либо услуги и одолжения от Профессора и его дружков. Но, с другой стороны, он доставил мне массу неприятностей, и если расценивать эту услугу как попытку загладить вину, ничего зазорного в ней нет. И, в любом случае, гордо сидеть за решеткой -- не самая радужная перспектива. А без адвоката мне не справиться.

-- Спасибо, мистер Оллес. До встречи, -- улыбнувшись, говорю я и протягиваю адвокату руку. После небольшой заминки он неохотно пожимает ее.

И вот я снова в своей камере. Перед глазами стоит луноподобная плешь следователя и не менее блестящая лысина адвоката. Слишком много блеска..

Все-таки какого черта Профессор решил мне помочь? Неужели чувство вины?

Сомневаюсь.

Дорогие читатели. Я не знаю, что вам сказать. И вообще эти приписки от автора портят весь вид. В один прекрасный день я их все сотру.
А пока, пользуясь случаем, сообщаю, что люблю вас.

Ваша AstraErrantia.