Путь

Я держала в руках простой лист офисной бумаги. У моих ног на тротуаре лежали умирающие хризантемы.

"Адвокат свою роль уже выполнил. Надеюсь, у тебя хватит мозгов не сближаться с этим типом. Заядлый игрок, долгов вагон... Неподходящая партия даже для такого чуда, как ты. Тем более теперь, когда у тебя появились такие деньжищи. Тебе скоро не понадобится его присутствие -- никто не станет оспаривать действительность завещания. За это, равно как и за всё, абсолютно всё, что в последние дни сделано от лица Профессора, надо благодарить меня, и только меня".

Я понимаю, что имелось в виду в последнем предложении. Всё, абсолютно всё делал не Ивен. Благодарить за это? Вряд ли я смогу благодарить кого бы то ни было за чью-то смерть.

У меня появляется догадка относительно автора этого письма. Не почерк, но стиль кажется таким знакомым.

"Конечно, с моей стороны разумнее было бы не писать тебе никаких писем, только очень уж ты любопытная, начнешь разбираться и ввяжешься в очередную дрянь.
Береги себя и постарайся не слишком быстро промотать наследство.
Не забудь о нашем старом добром рыбном городе. Привет родителям.
Моя миссия выполнена. Прощай теперь уже окончательно".

Я пробегаю глазами ровные, твердо, с нажимом выписанные строки. Печатные буквы, вроде бы такие сухие, безликие, но я угадываю и почерк. Переворачиваю лист. На обороте приписано: "Ненавижу тебя. И волнуюсь".

Теперь сомнений не осталось. Я знаю, кто скрывался за образом старого ловеласа. И про Профессора.. Это был не суицид. Ему помогли. Я словно вижу, как этот кто-то диктует Ивену его посмертную записку.. Нет, даже не диктует. Убийца мог заранее написать всё сам. Тогда остаётся прострелить Профессору череп и вложить пистолет в руку трупа.

У Ивена, похоже, не было родственников, способных оспаривать завещание. А ведь если кто-нибудь додумался бы копнуть поглубже, усомниться в истинности самоубийства, начать расследование, можно было бы добраться до.. Нет. Вряд ли кто-нибудь до чего-нибудь доберется. У меня, той, в чью пользу составлено завещание, явное алиби, а лиц, готовых рискнуть ради меня, в Хеллтауне не много.

Убийца сделал всё наилучшим образом. Точнее, сделала.

Это Меган.

И всё-таки безумно жутко всё это. Эти деньги.. Не знаю, стоили ли они совершённого, но я найду им достойное применение.

А что теперь Меган? Надеюсь, она сможет начать новую жизнь. Если теперь она уедет на пару лет за границу, действительно выйдет замуж... Потом она сможет вернуться. Ладно. Меган большая девочка. Она разберётся.

От этого письма я, пожалуй, избавлюсь. В случае чего оно вызовет слишком много вопросов. На реке очень прожорливые утки, может, они съедят и обрывки бумаги. А не съедят -- всё равно река хороший вариант. Конечно, сжечь письмо было бы немного проще, но я хочу к реке.

Пока я прячу письмо во внутренний карман. А букет... Букет оставлю у памятника некому неизвестному мне деятелю, что стоит недалеко от театра.

Пока я стою, размышляя, за моей спиной слышатся тяжелые неровные шаги. Хигстон Оллес, под руку со своим шофёром. От Оллеса мощно разило спиртным, однако он был не так уж пьян, как мне показалось в ресторане. Если бы не запах и не будь я лично с ним в ресторане, никогда бы не поверила, скажи мне кто-нибудь об объемах, им выпитых.

-- Вот мы тебя и нашли. Думала, не найдём? В таком случае, глупо прятаться в двух шагах от места, откуда сбегаешь. И глупо сбегать от людей, которые тебе помогают. -- Хигги пытался изобразить превосходство старшего, и был крайне убедителен, вопреки слегка заплетающемуся языку. -- Это даже некультурно. Очень некультурно.

-- Что вам нужно? -- резко спросила я. -- Лучше сразу скажите прямо. Вам денег занять?

Оллес оскорбленно молчал, и вместо него ответил шофёр:
-- Да при чем здесь деньги? Разве что теперь, когда у вас есть некоторое.. эм.. состояние, вы приобретёте определённый вес в обществе, и стоит вам подать некую идею, что-то одобрить, что-то осмеять, и у вас появится множество сторонников, и многие из них...

-- Ясно, -- перебила я; что ж, не деньги, так влияние. Неужели его собственного влияния не достаточно? -- Поговорим лучше о наследовании. И то лучше не сегодня.

Я подняла тот несчастный букет, что всё ещё лежал на тротуаре, и вручила его Хигстону.

-- Встретимся в другой раз. Где вас найти если что?

-- Что значит "в другой раз"? Я предпочитаю более точные даты. Например, через три часа, -- Оллес говорил почти совсем чётко, но невыносимый запах спиртного заставлял сомневаться, что и через три дня адвокат окончательно отрезвеет.

-- Давайте лучше завтра? -- предложила я.

Оллес бросил хризантемы в урну.

-- Чего тебе не хватает сегодня? Не устраивает запах алкоголя? -- в голосе адвоката звучало возмущение. -- Думаешь, я предложил сегодня от большого желания лицезреть тебя? Я просто хочу побыстрее закончить.

-- Вы уверены, что сегодня сможете.. выполнять свои обязанности в полной мере?

-- Мистер Оллес способен выполнять свои профессиональные обязанности независимо от количества выпитого, -- важно, с достоинством заявил шофёр.

-- Я не сомневаюсь, -- заверила я. -- И всё-таки завтра лучший вариант.

Я собралась попрощаться, но вдруг ещё одна мысль всплыла в моей голове:

-- А вы не знаете, как там сэр Хэнноби? Где он сейчас лежит?

Адвокат нахмурился.
-- В психиатрии он. Провалы в памяти, расстройство восприятия и ещё какая-то ерунда. Действительно, встретимся лучше завтра. В три часа. Эх, в ресторан с тобой ходить... -- Оллес махнул рукой, и на лице и даже на лысине его отразилось разочарование. -- На Центральной площади встретимся. И ничего мне от тебя не надо. Завтра мы решим последние вопросы, и я надеюсь тебя больше не видеть.

-- Хорошо, -- кивнула я. -- Спасибо. До завтра.

Надо же! То пренебрежение, то глаза у меня красивые, то снова пренебрежение. Ну и что? Главное, побыстрее вопрос с наследством решить.

Я шагала по хмурому проспекту в сторону парка, размышляя о своих дальнейших действиях. Из Центра меня наверняка уволили, так что в ближайшее время я свободна. Когда разберусь с состоянием Ивена, нужно снова устроиться в Центр. Но как мне хочется поскорее вернуться в Доусвилль! Может, съезжу, пока есть время. Интересно, Эрнеста тоже выпустили? Должны были. Записка "Профессора" полностью оправдывает нас обоих. А можно ли помочь Хэнноби? Может, навестить его?

Я уже стояла на мосту, опершись на позеленевшие бронзовые перила, извивающиеся причудливыми, но бестолковыми узорами, и глядела на темные волны холодной реки. Мрачно и сурово бороздили её тяжёлые утки, словно патрульные катера в приграничных водах. Они хищно щурились, ожидая хлеба, готовые наброситься на еду, драться за нее, побеждать. Утки никогда не голодали, ибо здесь много любителей накормить страждущих. Не голод, но жадность заставляла этих птиц съедать каждую крошку.

Вынуждена разочаровать вас, господа утки. Сейчас у меня не хлеб. Сейчас я предложу вам кое-что поинтереснее. Я предложу вам свою тайну. Конечно, есть её вам не стоит. Надеюсь, вы и не станете этого делать.

Но даже если ваш аппетит окажется слишком неуёмен, клочок бумаги не очень вам повредит.

Я вынула письмо из конверта и оторвала край листа. Бросила в воду. Самая крупная утка, разогнав сородичей, метнулась к бумажке и поглотила, бросая жадные взгляды в мою сторону, ожидая добавки.

И всё-таки бумага не самый подходящий корм для птицы. Я положила письмо обратно в конверт, и, сойдя с моста, подобрала камень. Камень я вложила к письму, подобралась по берегу к самой кромке воды и опустила в воду. Утки подозрительно наблюдали за мной, плавая в отдалении. Тонкая бумага конверта вскоре стала совсем прозрачной, напитавшись водой. Я ещё немного посмотрела на него и удовлетворенно отошла.

Ещё немного побродив по парку, я вернулась к себе на квартиру. Там за время моего короткого отсутствия всё успело покрыться порядочным слоем пыли.

Чтобы привести в порядок квартиру и собственные мысли, я занялась уборкой. И чем чище становилось помещение, тем яснее я понимала: хватит с меня Хеллтауна.

Спасибо, что читаете меня.
Ваша AstraErrantia