Путь

Тик-так. Тик-так.

Только тиканье моих наручных часов нарушает тишину, повисшую в камере следственного изолятора. Вчера меня арестовали. И Эрнеста тоже арестовали. По подозрению в организации убийства..

Главное, вместе с полицией приехали репортеры, так что сегодня наверняка все газеты и телеканалы пестрят громкими заголовками, которые я не так давно в шутку примеряла к своей скромной особе. Кто ж знал, что все так и обернется..

Даже смешно. Забавно чувствовать себя опасной преступницей. "Руки за голову", "Лицом к стене" и тому подобные фразы едва не вызывают истерическое хихиканье.

Я сейчас вроде как подследственная. Десять часов назад меня допрашивали. Больше пока не вызывали. Конечно, на допросе я была не очень убедительна, зато кое-как смогла сохранять спокойствие.

Однако если говорить о моем моральном состоянии вообще, то оно более чем удовлетворительно. До истерики еще далеко. Я не подавлена. И даже почти не расстроена. Пока.

Я сижу на полу и задумчиво смотрю в зарешеченное толстой ржавой решеткой узкое окно, открывающее чудесный вид на не менее чудесную темно-серую кирпичную стену. Абсолютная тишина. Не слышно ни шума со двора, ни шагов в коридоре.

Интересно, Эрнест виновен? Я очень в этом сомневаюсь, однако по-моему сейчас ни в ком нельзя быть уверенной...

Уже наступил мой второй день в этой небольшой комнате со светло-серыми стенами и низким потолком. В одном углу ее стоит железная кровать с тонким матрасом, в другом -- удобства. Рядом с кроватью есть маленький хромой табурет, на котором сидеть крайне небезопасно.

Я почти привыкла к обстановке, но к питанию -- к режиму его и к меню -- привыкну еще не скоро. Конечно, я никогда не знала особой роскоши в питании, однако здесь дают такие жиденькие похлебки, смахивающие на грязную воду, и кашки, настолько похожие на кошачью рвоту, что даже я не могу их спокойно употребить. Еду накладывают из большого жестяного ведра, с каким обычно моют полы, и она, мягко говоря, весьма специфична на вкус.

Внезапно тишину прорезает металлический скрип открывающейся двери. Я вскакиваю. В моей комнате появляется высокий мужчина в темно-синем костюме с кожаным портфелем в руке.

Это сэр Джон Дэвид Хэнноби. Не знаю, то я чувствую по этому поводу. Наверно, радость. Во-первых, он наверняка пришел помочь, а во-вторых.. мне просто приятно, что пришел более-менее знакомый человек.

-- Я очень сожалею, дорогая Крис, -- сокрушенно начинает посетитель. Он подозрительно косится на колченогий табурет и предпочитает усесться на мое скрипучее ложе, еще более скрипучее, чем дверь. -- Право, никто не ожидал, что дело примет такой скверный оборот.

-- Я тем более не ожидала, -- сказала я более резко, чем хотела.

Немного смутившись, он продолжил:

-- Мы очень благодарны вам, Крис, даже за эту неудачную попытку. Самое главное, вы живы, а эта небольшая неприятность...

Я почувствовала некоторую досаду. Какая, к черту, небольшая неприятность?! Да, я пока жива. Но произошедшее - далеко не "небольшая неприятность", как выразился Хэнноби. Погиб человек, а мне и Эрнесту грозит серьезный срок! Это Хэнноби со своим дружком Профессором втянули меня в это дело, а теперь лишь выражают свои бесполезные сожаление и благодарность!

Но момент спустя я решила, что нехорошо сейчас придираться к словам. Может, этот сэр сам просто нервничает, вот и выразился так коряво..

Действительно, я чересчур придирчива сегодня. Все-таки, нервишки пошаливают.. Я как можно осторожнее спросила:

-- Зачем вы пришли?

-- Вы не дали мне договорить, милая, -- сдержанно ответил Джон Дэвид, вставая и делая шаг ко мне. -- Я пришел, чтобы сообщить, что могу спасти вас от тюрьмы.

-- Вы предоставите мне хорошего адвоката? -- я вспомнила противного юристика, что видела у него в гостях.

Мужчина сделал еще несколько шагов в мою сторону и остановился в полуметре от меня.

-- Адвокат вам не понадобится. Все гораздо проще.

Я поморщилась.

-- Вы дадите им взятку?

Теперь сэр Хэнноби подошел ко мне вплотную и положил руку на мое плечо. Он был почти на две ладони выше меня, и чтобы смотреть ему в лицо, мне пришлось запрокинуть голову.

-- Зачем же взятки? Все будет честно. Почти честно.

Льдисто-серые глаза Джона Дэвида смотрели на меня одновременно решительно и мягко. Рука взметнулась вверх, скользя по моему затылку. На мгновение мне показалось, что вот он, еще один желающий свернуть мне шею.

-- Что вы собираетесь делать? -- я стряхнула его руку и шагнула в сторону.

-- Я собираюсь спасти тебя от тюрьмы, -- и снова рука Хэнноби коснулась моей шеи.

Голос его звучал как-то ожесточенно, и особенно ярко ожесточенность подчеркивалась этим резким переходом от обходительного "вы" к "ты", почему-то подчеркнувшему разницу в возрасте.

-- Не понимаю, каким образом вы собираетесь это сделать.

Пальцы Хэнноби жестко вцепились в мои волосы и его лицо приблизилось к моему.

-- Главное, не нервничай. Для тебя же стараюсь! -- теперь мягко-нервно сказал Джон Дэвид.

-- Объясните мне, что происходит! -- потребовала я. -- И уберите руки!

Я почувствовала какую-то исступленную злость. Нет, скорее обиду. Хэнноби молчал. Мне стало жарко от его горячего дыхания, и я попыталась высвободиться.

В свободной руке моего посетителя что-то блеснуло. Шприц!

И этот шприц предназначался мне. Уверена, инъекция не является прививкой от гриппа. Я не знаю, что вообще происходит и зачем это все, но, кажется, мои дела плохи.

-- Милая Крис, я ручаюсь, что все совершенно безопасно. Просто доверьтесь мне.

Теперь я точно чувствую злость. Почему все так темнят? Даже этот сэр, и тот неискренний. Или я просто такая наивная дура? Я так доверительно отношусь ко всяким мерзавцам, которым ничего не стоит меня убить!

Я ударила Хэнноби по коленке и вырвалась, пожертвовав клоком волос. Кожу головы жгло будто огнем. Самообладание начинало покидать меня. На все мои полуистерические требования объяснений Хэнноби призывал меня успокоиться и угрожающие наступал, высоко подняв шприц.

-- Объясните мне, черт возьми! Тогда я может и успокоюсь.

На мгновенье мне стало стыдно. Вдруг я сейчас веду себя как дура? Вдруг мне никто не желает зла?

-- Это вряд ли. Ты не поймешь наш план. Но ты ведь не хочешь сгнить в тюрьме, так?

Теперь мне становится страшно. Если все так замечательно, как говорит Хэнноби, то почему бы ему не сказать все спокойно? Я бы поняла.

Нет, что-то здесь нечисто. Я метнулась к двери и стала изо всех сил колотить ее.

-- Эй, вы оглохли там? На помощь! На помощь, черт вас подери! -- взывала я, но ответа не было.

-- Там никого сейчас нет. И не будет в ближайшие два часа, -- Хэнноби снова был около меня. -- Крис, дорогая, просто поверь мне. Я хочу как лучше.

Что ж, кажется, два часа я не продержусь.

-- Почему вы не объясните, что вы хотите мне вколоть? -- чуть дрогнувшим голосом спросила я, отползая в сторону и безуспешно ища глазами какой-нибудь тяжелый предмет, которым можно было бы вырубить этого жуткого человека.

-- Это вещество тебе не известно, -- сэр Джон Дэвид говорил гордо и почти нежно. -- Крис, ты глубоко мне симпатична, более того, от тебя зависит наше будущее, поэтому никто не собирается тебе вредить.

Я скольжу вдоль стены.

-- Так как же оно действует, это вещество?

И какое еще будущее? Неужели они еще прочат мне научную карьеру?

-- Ты станешь.. ээ.. несколько другим человеком.

-- Что вы имеете в виду?

Нет, нужно забрать этот проклятый шприц. Соберись, Крис. Не бойся причинить Хэнноби боль. Может, я и зря сопротивляюсь, но лучше уж перестраховаться.

Мне на секунду удается оказаться у Хэнноби за спиной. Я хватаю табуретку и изо всей силы ударяю мужчину, однако он оборачивается и перехватывает мое импровизированное оружие, легко вырывая из моих рук.

-- Какая же ты несговорчивая, -- Джон Дэвид достал пистолет. -- Мы надеялись, ты окажешься разумнее. Почему ты не можешь просто поверить?! Право, Крис, я не желаю тебе зла!

Теперь я оказываюсь загнанной в угол. Голос мой звучит почти жалко:

-- Объясните, пожалуйста...

Раздался короткий скрип, похожий на тот, с каким открывается дверь в мою камеру, только гораздо тише.

Мне некогда было прислушиваться. Фигура Хэнноби, нависшая надо мной, занимала всё моё существо. И Хэнноби тоже, видимо, было наплевать на всякие посторонние шорохи.

Вновь его рука, вооруженная шприцом, поднялась вверх. В другой руке был пистолет.

-- Вы не выстрелите, -- снова я говорю твердо.

-- Ты права. Я смогу не причинить тебе вред, -- сказал Джон Дэвид грустно. -- Крис, доверься мне. Ведь я.. тебя..

В этот момент Хэнноби рухнул лицом вниз, не дав мне даже времени осознать происходящее и то, что он пытался сказать. Над телом стоял человек в черном костюме. Молодая женщина, коротко стриженая брюнетка с волосами-шипами. Та самая, что я видела тогда за столом.

Я подошла к распростертому на полу мужчине и присела на корточки рядом с ним. Пульс был, дыхание тоже. Жизни Хэнноби вроде ничего не угрожает, однако у меня есть некоторое время до того, как он придет в сознание. Почувствовав облегчение от обоих этих фактов, я встала и посмотрела на женщину. Она улыбалась.

-- Спасибо что ли, -- неуверенно сказала я. -- А что теперь?

Женщина присела на мою кровать:

-- Поговорим по душам.

Эта брюнетка казалась мне очень знакомой. И голос, и фигура, и черты лица. Вероятно, догадавшись, о чем я думаю, женщина потянула черные свои волосы, оказавшиеся париком. Под ними оказались светлые локоны.

И я поняла, кто передо мной. И не смогла сдержать удивленного возгласа.

Дорогие читатели, все плавно ползет к развязке. Спасибо, что идете вместе со мной.
Кстати, я участвую в Wattys 2015. Уж не знаю, на что я там рассчитываю. Собственно говоря, ни на что. Однако все-таки призываю вас, граждане:
ГОЛОСУЙТЕ И КОММЕНТИРУЙТЕ!!! Поддержите меня, пожалуйста :)
Заранее спасибо!

Ваша благодарная AstraErrantia.