Путь

До утра я кое-как дожила.

Весь остаток ночи я шла, не останавливаясь. Снегопад почти утих, но следы от шин были совсем занесены. Моя путеводная нить пропала. Я теперь не совсем понимала, куда мне идти. Точнее, совсем не понимала. Более того, похоже, я несколько часов брела куда-то не туда.

Я чертовски устала, но я не отчаиваюсь. Отважно, но безуспешно пытаюсь залезть на высокую сосну. Руки соскальзывают с гладкого обледеневшего ствола.

Полчаса проходит впустую. Наконец я сдаюсь. Я совсем выбилась из сил и остро ощутила чувство голода. Отламываю плитку драгоценной шоколадки и кладу в рот.

Плитка медленно тает на языке. Хочется съесть все остальное. Еще сильнее хочется прилечь и поспать. Но я знаю, что если усну, то скорее всего больше не проснусь.

Но отдохнуть очень хочется, и я решаю разжечь костер. Натаскав сухих веток, сталкиваюсь с проблемой. Чем все это поджечь?

Как долго я ни ищу, спичек у меня все-таки нет. Зато есть сухая салфетка. И фонарик. Аккуратно разбиваю стекло. Использовать осколки как линзу - не вариант. Солнца нет. Ладно. Есть другая идея.

Несмотря на то, что ночью фонарик не работал, пытаюсь включить его. Он не отзывается. В сердцах я ударяю его о ствол дерева и - это воистину чудодейственный способ! - фонарик загорается. Подношу салфетку к раскаленной вольфрамовой спирали.

Вначале бумага просто тлеет. Я бросаю ее на ветки и пытаюсь раздуть пламя. Салфетка чернеет и рассыпается, так и не выполнив своего благородного предназначения.

Поджигаю вторую. Салфетка загорается, но мой фонарик уже погиб. Что ж, он ушел с честью. Однако если я не смогу сейчас разжечь костер, его гибель была напрасна.

К счастью, мне удалось развести огонь. Слабенькое, убогое, как недоношенный ребенок, пламя корчилось и дрожало, словно ему тоже было холодно. Я сажусь на корточки рядом с костром. Потом расстилаю свой широкий вязаный шарф и просто ложусь на него, свернувшись калачиком. Не удержавшись, кладу в рот еще одну плитку шоколада. Засыпаю.

Проснувшись от холода, я поняла, что огонь совсем потух. Даже угли, похоже, остыли. Долго же я спала... Черт, новый ведь я разжечь не смогу!

Ну и ладно. Что проснулась, и то хорошо. Я перевернулась на спину и уставилась в мутное небо. "Надо же, уже вечереет", -- решила я, однако эта мысль не вызвала никаких эмоций.

На щеку медленно опустилась большая снежинка. За ней другая. Потом еще и еще... Я не шевелилась.

Мой живот ныл и скулил от голода. Казалось, желудок стал пожирать сам себя. Все мышцы были скованы холодом. Сердце билось словно в пустоте.

Надо мной склонились вершины сосен, осуждающе-безразлично глядя на мою беспомощность. И было что-то умиротворяющее, манящее в этом убийственном и как-то по-мазохистски безжалостном холоде. Не хотелось вставать, преодолевать оцепенение, бороться с зимой.

Я лишь чужая, случайная путница здесь. Зачем я пришла в этот мир? Я почти счастливо улыбнулась. Холод притупил режущую боль в желудке.

Деревья что-то неразборчиво бормотали, убаюкивая. Просто уснуть... Тихо и спокойно уйти из этой жизни... Все так легко...

Где-то надо мной пролетела птица. И я скоро тоже так улечу... Уже почти ушла... Насовсем...

"Дура! Вставай! Сдохнуть сейчас, не пройдя и половины своего пути! А как же работа? А как же Доусвилль? Стыдись, тряпка!" -- закричал голос откуда-то из глубин моей души, вырывая меня из смертельного полусна.

Я, словно ошпаренная, вскочила, сама удивившись своей бесхарактерности. Однако от этого секундного воодушевления скоро не осталось ни следа. Окоченевшие конечности не хотели повиноваться мне. С новой силой вспыхнуло желание поесть. Несмотря на это, я была вполне готова идти дальше.

Я опять подкрепилась шоколадкой, но она только раздразнила мой голод. Если край леса близко, я сожру ее прямо сейчас. Нет, для начала нужно хотя бы знать, куда идти. Поэтому я снова полезу на дерево.

Выбрав сосну, достаточно неширокую, (настолько, чтобы можно было обхватить ее), я полезла. Лезть по гладкому стволу было сущей мукой. Несколько раз я срывалась и падала, не поднявшись и на два метра. Под ногти забилась смола, светлое пальто испачкалось, но я была неумолима.

После множества попыток я наконец добралась до веток, и дело пошло легче. Забравшись так высоко, как только позволяла толщина веток, я осмотрелась.

Вокруг простиралось черно-зеленое море хвои, прикрытое пеной снегов. Оно шумело властно и враждебно. Но вот на горизонте несмело выглянуло золотисто-красное закатное солнце. Оно опасливо коснулось мрачных вершин. И лес показался таким добрым и сказочным, слабо освещенный этими робкими лучами. Теперь он не был враждебным, он был просто насторожен.

И я почувствовала, как внутри меня зашевелилось ощущение всеобъемлющего счастья.

Совсем близко, на востоке, лес редел. До темноты я выберусь из леса. А там и до людей недалеко. Поэтому я с чистой совестью могу доесть шоколадку.

Да, все просто. Все легко. Я спускаюсь с дерева. Я молодец. Я почти справилась. Почти... Полная счастья и новых сил, я устремляюсь вперед.

Как-то так. Вот и глава.
Я не буду толкать длинные речи о том, как я люблю своих читателей. Просто спасибо, что вы со мной.

Ваша AstraErrantia