Глава 5
Я жила отдельно, и уже довольно давно, однако, Итан повёз меня именно ко мне домой. Не туда, где я когда-то снимала квартиру. Туда, где я росла. Где мы дрались с младшим братом за мороженное. Где мама всегда принимала с вкусным обедом. И если я не смогу перебороть себя и появится там, то всё зря. Я так и останусь навсегда трусихой, а такой вольности я себе позволить просто не имею права.
Мы ехали по узким улицам спального района, и я сжимала ремень безопасности сильнее. Мне было не просто страшно, разум охватил самый настоящий ужас. Страшно увидеть их, и ещё страшнее не увидеть. В машине была тишина. Даже животные, словно прочувствовав атмосферу, вели себя непривычно тихо.
Стоило подъехать к самому невзрачному квартирному дому, я смогла выдохнуть. На удивление, вокруг было более менее чисто. Если слишком образно говоря. Я вышла с машины и взяла с собой Берси, остальных попросив остаться. Это моё. Я сама должна избавиться от своих слабостей.
Берси бесшумно ступал рядом, напряжённо внюхиваясь. Мы знали, что они редко спят в одиночестве, да и слишком мала вероятность наткнуться на них в светлое время суток. Лишь те несколько раз утром, и самый масштабный около особняка Ньято. Больше такого мы повидать так и не удостоились.
Так что пса я взяла исключительно для перестраховки. Поднялась на второй этаж и сглотнула. Дверь была прикрыта, но стоило опустить дверную ручку, распахнулась. И сразу же зажала нос, смрад стоял нереальный, а все окна точно были закрыты. Пёс заскулил, и я оставила его у двери, продвигаясь вглубь квартиры с пистолетом наготове. В комнате брата (когда-то она была и моей тоже), было всё чисто, не считая толстого слоя пыли на всех поверхностях.
Я открыла окно, взглянув в него. Всё было спокойно. Я обошла квартиру, заглянула на кухню, в гостиную, даже в ванную комнату, но ничего не было. В квартире никто не жил, и я явно первый посетитель за все эти почти два месяца.
А вот стоило зайти в комнату мамы, я рухнула на колени. Она была тут.
Я, кажется, выла. Как раненый зверь, не меньше. И прижимала маму к груди. Она была мертва давно, но мне, отчего-то, так плевать, что её тело уже начинало разлагаться. Я не смогла в последний раз сказать ей, что люблю. Я многое не успела ей рассказать. Мы не обсудили с ней мою свадьбу, имена моих будущих детей и её внуков. Мы не успели из-за меня. И буду сожалеть об этом всю свою жизнь, ведь просто не ценила. На столе у кровати стояла пустая баночка из-под снотворного, и записка. Обычный клочок бумаги, неровно оторванный от большого листа.
«Я вас люблю».
И всё, лишь эти три слова, написанные дрожащей рукой самой невероятной женщины, которую я знала. И я прижимала её к себе, продолжая надрывно реветь. Слабая. Трусливая. Помни об этом, и не повторяй ошибок, Грейс. Как же, чёрт возьми, больно! И я так хотела, чтобы все слышали, что я страдаю. Что я не та, за кого себя выдаю. Я действительно жалкая.
Очнулась лишь тогда, когда меня грубо встряхнули и вырвали маму из рук, укладывая обратно на кровать. Итан, снова он. Почему он такой? Почему я не могу заметить в нём недостатков? Почему он всегда прав?
- Давай, успокаивайся. Мне пришлось бросить девочек в машине, так испугали твои вопли, - он гладил меня по волосам, а я крепко вцепилась руками в куртку на спине. Уже не выла, но громко всхлипывала и шептала всё то, что не успела сделать.
И только сидя в машине, под жалостливыми взглядами двух девчонок-подростков, я поняла кое-что. Моего брата не было в квартире. А значит, маленькая искра надежды вновь поселилась в моём сердце. Я взглянула на Рассела и вспомнила его, когда он увидел своего отца. Почему он остаётся таким сильным? Как ему это удаётся? Наверное, он мне так и не расскажет.
Мы направились в отель, в котором были недавно. Девочки буквально силой впихнули меня в ванную, и закрыли дверь, поставив условие, что не выпустят, пока я не помоюсь. Мне и не сложно, ведь сам процесс здорово отвлекал от ненужных мыслей.
Когда я вышла, оказалось, что просидела там дольше всех. Пользуясь второй ванной в номере, помыться успели все, даже Берси искупали, вон какой довольный и мокрый. На большой кровати посапывали дети, улыбаясь во сне. Как же не хватало самой обыкновенной кровати, кто бы знал.
Рассел валялся на широком диванчике, уставившись в потолок. Сегодня, как ни странно, каждый из нас взял с собой рюкзак, в которых были важные вещи. После того, как мы увидели, что живые люди тут есть, лучше перестраховаться.
Шатен мельком взглянул на меня и хлопнул по дивану рукой. Я хмыкнула и завалилась рядом, за компанию созерцая потолок. Через несколько минут прикрыла глаза, и представила лицо своего брата. Его зовут Брендон. Надеюсь, что всё ещё зовут, а не звали.
Смешной и храбрый, пятнадцатилетний мальчишка, с которым, даже несмотря на разницу в возрасте, мы дурачились, словно дети. Пусть он будет жив, клянусь, я больше не допущу таких ошибок. Я сделаю всё, лишь бы выжить. Всё, чтобы жили они.
Я задремала на руке Рассела, и проснулась, когда Кэт резко прыгнула мне на живот. Перепугалась дико, ведь курица начала кудахтать так громко, что пришлось клюв сжать двумя пальцами. Повернулась к окну и вздохнула. Темно. Ночь. И крики на улице. Дикие, душераздирающие вопли. Итан стоял у двери, которую теперь подпирал довольно тяжёленький комод. Что ж, явная нехватка сна привела нас сюда. Придётся ночевать.
Девочки сжимали Родни, стараясь зажать ему уши. Но это совершенно не помогало, он резко побледнел и зажмурил глаза. Ему было страшно. Всем тут страшно. Мы погасили свет и затаились. Подальше от двери, однако, держа её на прицеле. Я села около окна и упрямо смотрела на улицу. Мы забрались всего лишь на шестой этаж, и я всё видела. Как мужчина сначала стрелял, а когда закончились патроны, отбивался ружьём, но тщетно. Их много, ведь это практически центр города. На окраине их намного меньше, и бродят, бывает, даже по одиночке.
Я упрямо смотрела, как стая голодных монстров разрывает человека, и не думала отвернуться. Просто не могла.
- Итан, дай бинокль, - я не смогла внятно произнести эти несколько слов с первого раза. Парень напряжённо вздохнул, и, недолго порывшись в рюкзаке, протянул мне его.
Я не узнала того человека. Да и сложно это было, однако, его голос мне был знаком. Не знаю, откуда, возможно, когда-то случайно услышала проходя мимо на улице, а может, и просто не помню человека. Но голос отпечатался в моей памяти. Вот только зачем? Что со мной происходит?
- Грейс, проснись, - я вздрогнула и уставилась на какого-то мужчину, уже собираясь закричать, но в последний момент узнала Итана. Спросонья совсем дикая.
- Я уснула?
- Глупый вопрос, - он хмыкнул. - Я больше не могу, посторожишь наш сон? - как-то виновато добавил он. Странный.
- Конечно. Поспи, тебе это надо больше всех.
***
Ночь прошла спокойно, чему все были рады, но во мне засел червячок сомнения. Что-то было не так, и мне это не нравилось. Моя интуиция не кричала, не выла, лишь тихонечко дёргала меня, не давая успокоится. Я так была нервной, учитывая, какой сюрприз мне утром преподнёс мой организм. Я была готова, но не морально. Потому в машине я сидела тихо, грызла шоколадку и переживала. Радио тихо фонило, и это начало меня раздражать.
Да, радио, и да, бесит. Я начала клацать кнопочкой, и в итоге вместо музыки мы слушали шипение. Сравнительно недолго, пока не наткнулась на рабочую волну. Там не играла музыка, но голос повторял одну и ту же фразу безумно знакомым, строгим голосом.
- Это же отец Ханны! - когда до меня дошло, я ощутила прилив радости вперемешку с паникой. Вдруг снова ловушка?
На лице Рассела появилось подобие полу-улыбки, и он кивнул. Это действительно голос Фрэнка Росса, папы Ханны. Только сейчас мне вспомнилось, что он был то ли военным, то ли что-то около того, однако, большего я не знала. Да и не интересовало меня никогда такое.
- Они далеко, - нахмурилась я. База, о которой говорилось, находилась возле Салютиса, а это в часах четырёх от Базницы, в окрестностях которой мы крутились всё это время. Да и Салютис город размерами побольше, кто знает, что нас ждёт в незнакомом месте.
- Стоит рискнуть, разве нет?
Я вздохнула, и повернулась, взглянув на детей. Они выглядели совсем не так, как полагается в их возрасте. Уставшие, испуганные, несчастные. Они заслуживают.
- Стоит.
Мы выехали на улицу, и посмотрев в окно, я поняла, что мы проезжаем возле того самого места, где вчера погиб человек. Кажется, это был мужчина. Тряпки, лежавшие в куче крови и костей, всё же напоминали мужские, но не это привлекло моё внимание. Я шикнула на Рассела, и он притормозил. Я выскочила из машины, и быстро направилась к останкам. Где-то сзади Анабель едва сдержала рвотный позыв, но мне было всё равно.
- Не может быть, - я присела, и громко сглотнула слюну. Или это только мне кажется, что громко? Ведь сердце оглушительно грохотало в голове, я вновь теряла землю под ногами.
В этих тряпках я увидела свой носовой платочек, который очень давно подарила папе. Откуда знаю, что мой? На уголке криво вышиты инициалы отца моей рукой.
- Это шутка такая, да? - слёз не было, как и истерики. Всё было выплакано тогда, когда отец уходил от нас к другой женщине. Сейчас я просто поняла, что ни разу о нём не вспомнила за всё это время, а он, оказывается, помнил. Даже таскал мой детский, наивный подарок.
Я потянула платок за уголок, и из кармана, кроме него, выпала какая-то маленькая коробочка. К счастью, не в кровь, иначе я бы и вовсе не подняла её. А открыв, таки одна скупая, но полная горечи слезинка, скатилась по щеке. Обычная подвеска, с квадратным красно-бурым камешком, который занимал практически всё место, оставляя тонкую серебряную каёмочку. Но она так и кричала «Грейс», а гравировка с моим именем и цифрой «20» сзади всё это подтверждало. Три года назад было моё двадцатилетие, и мы так и не смогли встретиться. Все три года.
Авантюрин. Это мой камень, папа знал. Самый обычный, тёмно-зелёный или же красно-бурый камушек. Даже не драгоценный, просто разновидность кварца. Но это мой камень. И я приняла подарок, напоследок сделав свой.
- Ты сумасшедшая, но такая добрая, - хмыкнул Итан, когда я положила две далеко не свежие гвоздики на подобие могилки, которую он же и помог мне сделать.
- Он не забыл обо мне. Не хочу оставаться неблагодарной за это. Потому, спасибо, пап. Я тоже не забуду, - я сидела на коленях перед его вечным покоем. Надеюсь, он будет счастлив где-то там, где нет всей этой суеты.
Мы ехали в тишине, даже музыка была выключена. Итан о чём-то серьёзно задумался, лишь изредка сверялся с картой. Ну, а я просто старалась не мешать. В последнее время он вообще немного странно себя ведёт. Хотя, о чём я. Мы достаточно пережили, чтобы стать настолько дёрганными. Успокойся, Грейс. Всё придёт в норму, и мы это увидим.
- Ещё долго ехать? - Мей попыталась потянутся, но в тесноте вышло не очень.
- Да, достаточно, - отрезал Итан. - Остановимся?
Общий вздох облегчения стал ему ответом, и через несколько минут мы вывалились из машины. Я пошла сопровождать девчонок в туалет, а Рассел остался возле нашего транспорта. Что же его так встревожило? Иногда очень жаль, что я его не понимаю.
Когда я добралась до руля, то поняла, как соскучилась за этим. Скорость словно помогала избавиться от моего навязчивого страха. Правда, добавляла страха детям, сидящим сзади. Вон как в ремни безопасности вцепились. Пришлось немного скинуть скорость, но и это мне не помогло.
Я проскочила нужный поворот и нервно скосила взгляд на Итана. Он лишь поджал губы и приподнял бровь. Да, я топографический кретин, но не всем же дано понимать карты?
- Пожалуйста, не проворонь следующий, - вздохнул он. - Я дико хочу спать.
И последующие несколько часов в нашем уютном шалаше на колёсах была тишина. Я постоянно сверялась с картой, и была невероятно рада, натыкаясь на дорожные указатели, которые подтверждали, что я двигаюсь в нужном направлении. И одновременно с радостью, меня накрывало очень странное чувство, которое мне было сложно понять. Словно какая-то часть меня осталась в Базнице, и совершенно не хотела покидать родной город, где осталось слишком много от моей старой жизни.
Я не грустила, но мне было неприятно. Однако, каждый раз, когда я взглядом натыкалась на Рассела, или на спящих детей в отражении зеркала, все мои сомнения исчезали. Я ведь делаю это ради лучшего будущего, и не только своего. Сейчас мы все маленькая семья. Ячейка нашего разрушенного мира.
Мы проехали уже примерно половину пути, как Итан заворочался. Я немного сбросила скорость, надеясь, что это хоть как-то поможет ему продолжить спать. Однако, мой друг всегда отличался удивительным упрямством, и таки проснулся. Потянулся, зевнул и уставился на меня. Отлично развитое боковое зрение мне пригодилось, может, и школьные знания тоже пригодятся? Знаю, что это говорит учитель литературы.
- Ты со своим сосредоточенным лицом вдруг напомнила мне нашу первую встречу, - вдруг усмехнулся он, а я обижено надулась. - Такая же серьёзная, надутая, и с откатившейся от усердия губой, - продолжил он.
И да, теперь я никак не могла обижаться, лишь по-дурацки улыбалась. Мы познакомились с ним на ежегодном летнем фестивале музыки. Прежде, чем заговорить сдруг другом, мы сталкивались несколько раз совершенно в разных местах. В первый раз в толпе народа под одной из сцен, когда я потеряла своих знакомых из виду и пыталась выбраться из моря тел. Я повернула голову в другую сторону, и в тот же миг врезалась в Итана, который с таким удивлением смотрел вниз, на такую мелкую, по сравнению с ним, меня.
Ну, а я даже лицо не удосужилась рассмотреть, лишь буркнула: «Извините», и сбежала, запомнив чёрную майку с моим любимым исполнителем. Второй раз мы столкнулись около бара, и в этот раз уже ему пришлось извиняться, ведь, как я услышала уже в спину, он не смотрел под ноги. Хамло.
А третий, и решающий раз, произошёл в тот же вечер. Из-за жары и множества народа, от которых я сама отделилась буквально несколько минут назад, мне дико захотелось мороженного. И я даже нашла его, вот только доесть не смогла. Кое-кто проходил мимо и очень яростно жестикулировал, размахивая руками.
Следующее моё воспоминание - я сижу с явной досадой на лице, наблюдая, как пломбир растекается по моей любимой футболке. И Рассел, виновато протягивающий мне салфетки. И да, именно об этом он говорил. Я, серьёзная, надутая, и полностью сосредоточенная на уничтожении белого пятна с чёрной ткани, привлекла его внимания.
- Я Итан.
- Грейс, - промычала я, и, закончив с футболкой, подняла голову и улыбнулась. - Я запомнила тебя по майке.
- А я по щёчкам, которые очень забавно трясутся, когда ты идёшь.
Думаю, даже не стоит говорить, что после этого мы начали общаться и дружить. Наверное, достаточно забавная ситуация. Многих моих знакомых удивляло, как это мы, с таким знакомством, просто общаемся. Некоторых даже тот факт, что Рассел был занят, не волновал. За то время, что мы дружим, я познакомилась с тремя его девушками, и каждый раз, когда он с ними расставался, меня не отпускала мысль, что сколько бы их не было, остаюсь рядом лишь я. Однако, из всех Ханна мне понравилась. Добрая, в каком-то смысле смелая и улыбчивая. И мой друг ходил счастливым, отчего я радовалась лишь сильнее.
Достаточно часто я слышала их милые разговоры друг с другом, но, он никогда не говорил ей ничего, что выходило за пределы «малышка», «родная» и «солнышко». Не могу сказать, что это плохо, но... По-моему скромному мнению, слова, что я услышала при нашем знакомстве, были лучшими, которые Итан кому-либо и когда-либо говорил. Ведь его искренность меня тогда и захватила.
- Я всё равно до сих пор люблю пломбир.
Рассел пожал плечами.
- А мне немного грустно, что твои щёки уменьшились, хотя, они до сих пор в движении, - я рассмеялась, и на секунду отвлеклась от дороги, чтобы взглянуть на друга.
- Ты невыносим.
- Хорошо кушаю, - невозмутимо парировал шатен.
Я хмыкнула и отвернулась. Не было никакого настроения продолжать этот, пусть и шутливый, спор. Особенно, когда на горизонте замаячили первые высотки, и совсем близко: «Добро пожаловать в Салютис!». Мы приехали, и я не знала, пугаться мне или радоваться.