Клоака

Восьмая улица

Лазарет

Что там обычно виделось людям, приходящим в сознание в больнице? Белый потолок? Доктора? Медсестры? Капельницы? У меня ничего этого не было. Во всяком случае, так мне казалось. Потолок был никакой не белый. Он вообще был...никакой. Когда в этой комнате последний раз ремонт делали? В прошлом веке?.. В позапрошлом?

Медсестер с докторами я тоже не заметила.

Впрочем, как и капельницы с ее трубками и иголками.

Кровать была жесткой и противно заскрипела, стоило мне только перевернуться на другой бок. Перед глазами все размывалось, а голова раскалывалась на части ровно по тем швам на черепе, про которые нам рассказывали на уроках биологии в старшей школе. Названия я их, конечно, уже не вспомню, но в «голом» виде человеческий череп выглядел прикольно.

— Просыпайся.

Человек, сказавший это, стоял напротив окна.

Я видела только узкий, черный силуэт, походивший на тело какого-то вытянутого вверх пришельца. Благо голова уже начинала соображать, а по просмотренным мною космическим операм я точно знала: пришельцы на нашем языке не говорили. Точнее, говорили, но не все и не сразу.

— Нина, просыпайся. Нельзя столько спать.

Вот именно такую фразу я каждые выходные слышала от папы. «Нина, уже двенадцать, хватит спать!» И что?.. У меня выходные! Что хочу, то и делаю.

Раз я сплю, значит, хочу спать.

— Нина.

Только я знала, что это был не папа. Потому что я не дома и не в своей комнате.

Я еле как приняла сидячее положение. По затылку будто ударили битой. При каждом движении в висках начинало пульсировать, а во рту пересохло настолько, что мне казалось, будто я способна выпить воду из всего школьного бассейна.

Как-то слишком много «будто»...

— Отлично. Как ты себя чувствуешь?

— Плохо, — сказала я, разлепив слипшиеся губы.

Пружины на кровати снова скрипнули. Матрас у края продавился под тяжестью еще одного тела. На моем запястье сжались чужие пальцы. Вблизи он уже не был похож на пришельца, поэтому узнать Семена труда не составило. Да и кто бы еще стал «заботиться» о «пострадавших», если не «врач»?

— Я Вас не понимаю.

Семен соизволил ответить только после того, как закончил отсчитывать мой пульс:

— Что именно ты не понимаешь?

— Вас. Вашего мышления. Ваших поступков.

— Ты это о метро?

— И о нем тоже.

Семен поднялся с кровати и подошел к небольшому столику у стены. Там лежал какой-то чемоданчик. Он достал из него шприц и ампулу с прозрачным раствором.

— Я не дам себя колоть непонятно чем.

— Я не буду спрашивать твоего разрешения, Нина, — сказал «врач». — Но я хочу, чтобы ты поняла одну вещь: я тебе не враг. Хочешь — верь, хочешь — нет, но в этом месте лучше не иметь тех, кто в один прекрасный момент толкнет тебя в спину.

— Еще одно наставление? — спросила я, наблюдая за тем, как из иглы брызнула тоненькая струя раствора.

Что ж... Убивать меня, введя в вену воздух, он точно не собирался.

— Ты доехала до конечной.

Я молчала. Семен подошел ко мне, доставая из кармана жгут.

— Ты заметила, я не спрашивал, а утверждал это. Как думаешь, почему я в этом так уверен?

Да откуда мне знать?

Семен положил на кровать свои «инструменты» и достал из другого кармана мой мешочек с жетонами.

Инстинктивно я подняла руку к груди и, сжав одежу, поняла, что одета я была во что-то другое. Опустив взгляд, я увидела на себе самую обычную больничную рубашку. Семен бросил мне мой «кошелек», и он приземлился прямо на мои колени.

Жетоны внутри него громко звякнули.

— Они мне не нужны. Я не хочу отсюда уходить.

Костя говорил об этом... Кажется. О том, что есть душегубы, которым нравилось быть душегубами. Вот только я и подумать не могла, что Семен окажется из их числа.

— Почему?

— Потому что из дома не бегут, когда он начинает рушиться, — сказал «врач», всерьез принимаясь за мое «лечение».

Еще как бегут, чтоб крыша на голову не упала.

Семен перетянул жгутом мою руку выше локтя. Я не сопротивлялась, наблюдая за тем, как тонкая игла безболезненно вошла под кожу, выпрыскивая через себя какое-то лекарство.

— Это поможет тебе быстрее прийти в себя.

— Что случилось? — спросила я, когда он протер ваткой место укола.

В нос моментально ударил знакомый запах спирта.

— Наш общий другрешил поиграть в спасителя. Ты что-нибудь об этом слышала?

—О чем? В какого спасителя?

«Врач» долго вглядывался в мое лицо, пытаясь понять, врала я или нет. Надеюсь, что благодаря паршивому самочувствию, моя ложь была принята за правду.

—Пару лет назад его старший брат, так же, как и ты, попал в Клоаку.

— Пару лет назад? — переспросила я. — Почему же спасать его он отправился только сейчас? Не знал где он? Или...не мог сюда попасть?

Как бы то ни было, «тихоня» знал, куда шел. Он подготовился к спуску в метро. Раздобыл где-то пистолет, был в курсе о душегубах. А если вспомнить о том, как спокоен он был, находясь в первом вагоне... «Тихоня» и о «туннельных монстрах» тоже знал.

— А может, он сам уже бывал здесь и смог выбраться?

—Его здесь раньше не было, — уверенно произнес Семен, вновь отходя к окну. — И как он узнал о Клоаке, я могу только догадываться.

Означало ли это, что варианты все-таки были?

Если его здесь не было, но он обо всем откуда-то знал... Кто-то должен был ему рассказать. Но кто? Логично, что варианта только два: душегуб-подстрекатель или выбравшийся из Клоаки везунчик.

— Тогда...если он пришел за братом, то... Он здесь? В лагере? Вы знаете его?

Кости в лагере, конечно же, нет. Но если я не задам эти вопросы, то это будет странно выглядеть.

— Нет. Он, к сожалению, уже умер, — произнес Семен.

Бессовестная ложь.

— Когда он снял меня с поезда и...донес до меня причину своей заинтересованности в моем браслете, я рассказал ему о смерти брата. Но, кажется, он мне не поверил.

— Как вы от него избавились? — спросила я.

— От кого?..

Семен посмотрел на меня как-то недоуменно, а до меня дошло, что вопрос мой прозвучал двусмысленно.

— От этого парня. С поезда, — уточнила я. — У него же было оружие.

— В Клоаке есть вещи, куда страшнее и опаснее. Ты ведь сама это видела.

«Врач» посмотрел в окно, наблюдая зачем-то. И мне стало любопытно: что привлекло его внимание?

Я откинула в сторону одеяло, радуясь тому, что без штанов меня не оставили. Пусть они были такими же тонкими и чуть затертыми, как и рубашка, но они все же были. Я пошевелила пальцами на ногах, а после щелкнула суставами. Я всегда так делала, когда просыпалась.

Опустив босые ступни на пол, я поморщилась от сковавшего их холода. Понизу гулял сквозняк, но откуда именно он просачивался в комнату, я так и не поняла. Дверь была закрыта. Окно тоже. Само это помещение вряд ли было палатой местной больницы. И с чего я так о ней подумала, стоило только глаза открыть? Небольшая, квадратная комнатка, с минимумом удобств и толстым слоем грязи на всех поверхностях.

Идти босиком по такому полу было противно. Но еще противнее было идти, как старой кляче, еле-еле передвигая ногами. Мышцы в икрах ужасно тянуло, в стопы, казалось, стали плоскими как при плоскостопии.

Я не могла идти ровно и уверенно.

— Ты проспала почти целый день. Скоро вновь стемнеет, — произнес Семен, когда все же доковыляла до окна. — Пока есть возможность увидеть то, что совершил наш друг, делай выводы о том, как выжить в этом месте. Если когда-нибудь хочешь вернуться домой.

Картину, развернувшуюся перед моими глазами, я видела только на старых военных снимках в учебниках, на современных фотографиях, сделанных в местах, где бушевали эпидемии и... В фильмах, разумеется, сюжеты которых вращались вокруг неизвестных вирусов, превращавших людей в зомби.

— Что с ними случилось?..

Я насчитала двадцать четыре трупа, завернутые то ли в мешки, то ли в тряпки. Они были перевязаны в лодыжках, в районах шеи и груди. Их стаскивали со всего лагеря и попросту кидали в самодельную телегу на двух колесах, увозя куда-то за пределы видимости моих глаз.

— Ты помнишь, что увидела в темноте? — спросил Семен, обернувшись спиной к окну и сев на край подоконника.

Я помнила. Четко и ясно, несмотря на то, что в голове моей все было перемешано. То существо... Тот запах... Я могла ощутить его даже сейчас.

— Да. Что это было?

— Горожанин. Так мы их называем.

Горожанин? Один из тех, от встречи с которыми меня предостерегал Костя?

— Но это ведь был не... Не человек.

— Ты одновременно и права, и ошибаешься. Давай поступим так... Обычно с новичками разговаривает Князь. Рассказывает вам обо всем, вводит в курс дела, но... Из-за вчерашнего инцидента у него теперь полно дел и ему не до твоего просвещения. Поэтому роль твоего «куратора» была отдана мне. Слушай внимательно, походу сразу же задавай вопросы и запоминай все, о чем я тебе расскажу. Поняла?

Я кивнула. Как же тут не понять?

Клоака — город-дубликат, полностью повторявший внешний облик моего родного города на поверхности. Такие же дома, скамейки, заборы. Все было идентичным. Если верить «врачу», то построен он был «на всякий случай». Под «всяким случаем» подразумевались различные военные действия, неожиданные, но разрушающие все на своем пути катаклизмы, и так далее. В общем, это был своеобразный бункер, в котором должны были спастись люди с поверхности. Попасть они сюда, в случае чего, должны были, разумеется, через верхнее метро,которое с помощью нескольких туннелей соединялосьс нижним.

— Если это своего рода бункер, то кто вы такие? Почему живете здесь? И что вообще здесь происходит?

— Любое место, неважно какое, для правильного функционирования должно быть под постоянным присмотром. Разумеется, здесь жили люди, ухаживающие за состоянием города.

— Жили? Здесь? Не видя настоящего неба, дыша каким-то искусственным воздухом? Да кто на такую жизнь согласится?

—Многие. Ты удивишься, узнав, что не все желающие были допущены до проживания в Клоаке. Это был жесткий отбор. Кандидатов проверяли буквально на все: здоровье, психика, знания, родословные, умения. Отбор был долгим и щепетильным.

— И много было счастливчиков?

— Достаточно для того, чтобы этот город ожил.

— И где они сейчас?

Семен ненадолго замолчал, обдумывая что-то.

— Как и любой объект, финансируемый правительством, Клоака была не только местом, которое однажды должно было защитить людей. Не обошлось тут, конечно же, и без различного рода экспериментов.

Ну кто бы сомневался. Тут и к гадалке не ходи, чтобы понять: в какой-то момент все вышло из-под контроля крутого дяди.

— На твоем лице написаны все твои мысли, — усмехнулся Семен. — Да, ты права. Некоторые эксперименты были безобидными, но были такие... К которым лучше было бы не приступать. Они нарушили размеренный ход жизни в Клоаке.

— Существо, которое я видела, последствия эксперимента?

— И да... И нет. Я бы сказал, что горожане — часть эксперимента, но никак не его последствия.

— Их много?

— Много.

— И они опасны, — утверждала, а не спрашивала я.

—Опасны, — на выдохе произнес Семен.

— Тогда зачем все это?.. Зачем красть людей и привозить нас сюда? Для чего?

— Чтобы не дать Клоаке умереть, — сказал «врач», посмотрев на меня. — Всему нужны ресурсы. Разные ресурсы. Тебе нужно пить, есть и спать, чтобы жизнь внутри тебя не угасла. Кому-то нужно только «есть».

—Э-это Вы сейчас о чем?..

Голос против воли дрогнул.

— Люди, которых Вы привозите в Клоаку... Ресурс для кого-то?.. Вы что, скармливаете людей... Этим существам? Горожанам?

— Нет. От горожан мы пытаемся держаться как можно дальше. Ты и сама видишь, чем заканчиваются наши встречи.

Семен кивнул на окно, и я вновь посмотрела на улицу. Да, я видела. Ничем хорошим. Для людей.

— Тех, кого мы вчера потеряли, убила только одна особь. Представь что случится, если их будет две или больше.

Лагерь исчезнет. Значит, прав был Костя: с горожанами лучше не встречаться.

— У них есть слабости? Где они обитают? Как их... Как их убить?

— Их единственная слабость — это дневной свет. Их кожа слишком тонкая. Они почти ничего не видят, но хорошо ориентируются в пространстве. Мы не знаем, как они это делают, поэтому ту особь, которая вчера ворвалась в лагерь, мы оставили в живых, чтобы...

— Изучить, — закончила я за Семена.

Понятно, все-таки подобие каких-тозомбо-вампиров тут есть.

— Но ведь небо здесь не настоящее, — продолжила я. — Почему бы не «включить» день на постоянно? Это ведь как-то можно сделать?

— Можно. Для этого нужно попасть в Центр управления. А чтобы в него попасть, нужно его найти.

— Для этого собираются поисковые группы? Сергей там... И остальные, с кем я пришла...

— Да. Город нами до конца не изучен. У нас есть карты, но их мало. И, разумеется, не все, что нам нужно, на них обозначено.

Значит, они искали не выход.

— А что с жетонами? Что это за система такая? Кто ее придумал?

— Это не столь важно, — уклончиво ответил Семен.

— Еще как важно! Я не хочу здесь находиться! У меня есть девять жетонов и мне недостает всего лишь одного!..

Думать. Говорить. Думать. Говорить.

Но ведь он и так должен знать, сколько их у меня. Ни за что не поверю в то, что он не заглядывал в мой мешочек.

— Чтобы выбраться из Клоаки, десяти жетонов не достаточно. Еще нужно знать станцию, двери которой с помощью этих жетонов откроются.

— Вы знаете, где эта станция?

— Может быть.

Может быть?.. Серьезно?!

— Вы издеваетесь надо мной? С самого начала так делаете? Зачем сказали мне доехать до конечной станции? Чего Вы этим добивались?

— Я не такой плохой, как может показаться, Нина, — сказал Семен, отрываясь от подоконника. — И Князь тоже не плохой. Мы привозим сюда людей, чтобы наш город жил. Мы не хотим его потерять. Без ресурсов Клоака быстро погаснет. А если не станет этого города, то и тот, на поверхности, долго не протянет. Мы понимаем, что по отношению к вам это несправедливо. Поэтому и даем вам возможность выбраться отсюда.

— Мне может еще поблагодарить Вас за это? — возмущенно произнесла я. — Спасибо огромное за такую удивительную возможность!

— Твоя злость вполне оправдана. Но ты не в силах что-либо изменить. Тебе остается только выживать здесь.

Семен встал напротив меня, приложив ладонь к моему лбу. Я дернулась от него в сторону. Меня буквально трясло от переполнявшей мое тело злобы. Пожалуй, я никогда прежде так не злилась.

— Князь всегда дает неофитам выбор. Либо ты выйдешь из этой комнаты с браслетом на руке, либо тебя вывезут так же, как и тех, кого ты видела на улице. Выбор только за тобой.

Сказав это, Семен вручил мне небольшую коробочку, непонятно как материализовавшуюся в его руках, и покинул комнату. Я осталась одна.

На улице больше никого не было. Мертвых увезли, живые разошлись по своим делам. Начинало темнеть. Мне было интересно, что с «тихоней» и остальными. Выходил ли Сергей сегодня в город или вылазки были отменены из-за случившегося? Что с Машей и Беллой?

В моей голове начинал созревать план побега из Клоаки. Я знала столько, сколько было нужно для того, чтобы спастись. А благодаря Семену в моем распоряжении было десять жетонов.

Я открыла коробку и убедилась в собственной правоте. В ней лежал браслет и один жетон, которого мне так недоставало. Я не понимала Семена. И тогда в поезде, и сейчас... Он помогал мне, но я не могла понять, зачем ему это делать. В чем была причина его благородства, если это можно было так назвать?

«Я не такой плохой, как может показаться, Нина».

Я начинала в это верить.

Браслет на моей руке защелкнулся. Я сжала в ладони свой десятый жетон.

Мне нужно выбраться отсюда. «Тихоня» должен знать, где выход. А чтобы о нем узнала и я, мне нужен Костя.