Клоака

Часть третья

Лагерь

Первая смена

План

Когда я говорила, что ни за что не притронусь к местным харчам, то нагло врала себе и своему желудку. Желудок впоследствии взбунтовался. Завтрак в лагере ничем не отличался от моего завтрака дома. Тот же чай и каша... Мне хотелось верить в то, что это чай и каша... Абсолютно безвкусную, белую похлебку в тарелке, с не разварившимися комочками и какими-то сероватыми крупицами, о происхождении которых я даже думать не хотела, душегубы уплетали за обе щеки. То, что мне налили в стакан, описанию вообще не поддавалось, но я так сильно хотела есть, что покончила с трапезой минуты за три.

Просто наглоталась этой каши и быстро запила ее чаем.

Если это не отрава, то несколько дней я на подобном пайке протянула бы. А вот что будет дальше, я предпочитала не загадывать.

Этим утром людей в столовой было немного. Видимо большинство предпочло не выходить из своих комнат, переживая тяжелое время в безопасности своих четырех стен. Я наделась увидеть Сергея и поговорить с ним кое о чем, но он в столовой так и не появился.

Маша, сидевшая со мной, его тоже не видела.

— Кстати, спасибо за то, что постирала одежду, — сказала я, ощущая запах какого-то порошка.

После того, как я вернулась в комнату, где мне выделили целую кровать, я с удивлением обнаружила на стуле стопку своих вещей. Конечно, без стиральной машины парку выстирать было нереально, но Маша как-то умудрилась очистить ее от грязи и слизи. И еще от того ужасного запаха.

— Не за что, — ответила она мне. — Я была рада помочь.

За соседним от нас столом завтракали Семен и Дмитрий. Они о чем-то переговаривались, не смотря в нашу сторону, но я знала, что они заметили нас.

— Если ты закончила, то пойдем. Раз тебя никуда не распределили, то лучше нам держаться вместе.

Я с Машей согласилась. Мы встали из-за стола. Весь путь до выхода я ощущала на своей спине чужие взгляды. И я надеялась, что на нас смотрели подстрекатели, с которыми мы были уже знакомы. Потому что мало ли на что были способны люди, долгое время прожившие в подобном месте.

Мы с Машей вышли на улицу, и я с удовольствием втянула в легкие морозный воздух.

Если бы я не знала, что нахожусь под землей, то ни за чтобы не поверила тому, кто попытался бы меня в этом убедить. Снаружи было прохладно. Погода разгулялась и обещала всем нам солнечный день. Я не понимала, как работала эта система, но абсолютно все в Клоаке выглядело натурально. И небо, которое нечасто одаривало жителей поверхности своей синевой в зимние месяцы. И солнце, которое умудрялось как-то пригревать. И даже сугробы выглядели как настоящие.

— Ты в порядке? — спросила у меня Маша.

Мы направились к месту ее работы.

— Вполне, — сказала я. — Горячий душ меня оживил.

— А была бы горячая ванна, было бы еще лучше, да?

— Да. Намного.

Маше было двадцать восемь. Она снимала небольшую квартирку недалеко от садика, в котором работала, была не замужем и в замужество особо не стремилась. «Делать там нечего», — повторила она для меня заученную фразу всех своих замужних подружек. Маша была спокойным, но при этом сверхчувствительным человеком. Из-за этого, наверное, она и стала работать с детьми. Нужно было иметь не только огромное терпение, чтобы не прибить этих шумных человечков, но еще и бескрайний запас любви к чужим детям, чтобы поддерживать свое терпение.

Первое, что спрашивал Князь при знакомстве с неофитами, это, разумеется, их навыки и профессии. Маша была единственной из моих попутчиков, кто уже работал по диплому и жил той самой взрослой жизнью, полной вечной нехваткой денег, нескончаемых счетов и полупустого холодильника за неделю до зачисления на карту зарплаты. Узнав о том, что она работала с детьми, Князь распределил ее в местный «детский сад». Сергей, по ее словам, приглянулся лидеру душегубов своей спортивностью, из-за чего и получил возможность выходить за пределы лагеря. А Белла оказалась слишком красивой для того, чтобы нагружать ее тяжелой работой.

И про Беллу, кстати говоря, я до сих пор ничего не знала.

— Мне так и не сказали, чем я должна буду заниматься.

— Думаю, Князю сейчас не до этого, — произнесла Маша, коротко кивнув двум мужчинам на входе в одноэтажное здание.

Они на ее приветствие не ответили, но внутрь нас обеих запустили.

Я заметила, что у каждого дома стояло по два вооруженных человека. Маша сказала, что в лагере было построено около пятнадцати домов. Значит, как минимум у тридцати мужчин было оружие. И они умели с ним обращаться.

Дыру в заборе, которую проделал «тихоня», уже заделали. Это со слов Маши. Я рассказала ей о том, кем был вечерний нарушитель, а она рассказала мне о том, куда его могли отвести. Разумеется, в лагере была своя тюрьма, в которой запирали особо недовольных и провинившихся душегубов. Если они не исправлялись за определенный срок, от них «избавлялись». И мне хотелось верить в то, что избавлялись от них вполне привычными способами. А не на кухне в огромных кастрюлях.

— Мне доверили семнадцать детей. Их возраст от пяти до двенадцати.

— Они такие же, как мы? — спросила я.

— Нет. Они все, как и Тема, родились в этом городе.

Это логично. Подстрекатели не стали бы брать с собой детей. От них нет толка.

— Они приняли тебя?

Маша посмотрела на меня несколько удивленно, но быстро сообразила, что к чему.

— Девочки. Мальчики более скрытные. Я смогу расспросить у них обо всем, что ты захочешь узнать. Дети начинают врать только по достижению определенного возраста и при наличии определенных обстоятельств.

— То есть, эти будут говорить правду?

— Будут, — уверенно произнесла Маша, и я в ее словах не сомневалась.

Дети встретили нас не так, как я ожидала. Конечно, я не ждала счастливых возгласов «доброе утро» или «мы рады, что вы пришли», но то, как они на нас посмотрели, заставило меня невольно содрогнуться. Эти дети нас опасались. Не доверяли. Изучали.

Интересно, знали ли они о том, что над их головами бурлила жизнь? Жизнь, которая была в разы лучше их собственной.

— Итак, вы все сделали домашнее задание? — спросила Маша, проходя вперед.

Мы находились в комнате, похожей на классный кабинет. Тут были и парты, и доска. На учительском столе даже лежала коробочка с мелом. Дети начали молча приносить Маше свои тетради, а я легко заметила среди них Тему. Он, в отличие от других, шел не к ней, а ко мне. Причем радость на его лице была неподдельной, а самой настоящей.

— Нина!

Тема обнял меня, насколько это позволяли его рост и обхват рук.

— Ты хорошо добралась? — спросил он, посмотрев на меня снизу вверх.

— Хорошо, — сказала я, легонько потрепав его по светлым волосам.

— Я так рад! Сегодня утром, когда дядя Сема заходил к нам домой, он сказал моей маме, что взял себе помощницу. Это ты?

— Не знаю. Он мне ни о чем не говорил.

— Я думаю, что это ты! Дядя Сема всех нас лечит, но одному ему тяжело.

— Я не врач, Тема. И не смогу вас лечить.

— Но ведь...

— Артемий, мы начинаем. Неси тетрадь и займи свое место, — строго произнесла Маша.

Кажется, она входила во вкус.

Тема отпустил меня и, выполнив то, о чем его попросила Маша, уселся за одну из парт. Я же села за последний стол и стала внимательно следить за уроком. Правда довольно быстро мне это надоело. Маша объясняла детям элементарные вещи, слушать о которых было скучно.

Я решила приглядеться к ее ученикам.

Маша сказала, что самым старшим детям было по двенадцать, но сейчас в комнате были только ровесники Темы. Если Маше доверили всех детей, живущих в лагере, то где все остальные?

Тема, отвлекшись от занятия, помахал мне рукой. Я ответила ему тем же.

Вряд ли он был настоящим подстрекателем. Уж слишком маленький для такого важного дела. Скорее всего, он последовал за Семеном и Дмитрием и без их ведома решил покататься на поезде. Так он и оказался в метро. И... Мою голову посетила дельная мысль. Он мог знать, как выбраться из Клоаки.

Надо будет рассказать об этом Маше. Пусть поговорит с ним, а я...

Я достала из кармана парки чудом ненайденную теми, кем не надо, фотографию. Не знаю, видел ее Семен или нет, но этот кусок глянцевой бумаги мог стать ключом к моему спасению. Мне оставалось только поговорить с Сергеем, отдать ему фотографию и указать на его карте место, где жил Костя. Если эти двое, в самом деле, братья, и у них были хорошие отношения, то он не бросит «тихоню» в лагере, из которого сам же когда-то и сбежал. Костя должен будет прийти за ним и освободить из того места, где его сейчас держали.

А узнать об этом месте могли только те, кто находился по эту сторону забора. Вот такая у нас будет взаимовыгодная сделка.

Занятие продлилось до двенадцати. Маша раздала детям очередное задание, а после за ними пришло два человека. С автоматами, разумеется. Когда их увели, мы с ней остались одни. По громкой связи объявили о начале обеда, но ни я, ни она, не спешили в столовую.

— Знаешь, почему при знакомстве с детьми, педагоги просят их написать сочинение о себе и своей семье? — спросила она у меня, открыв первую тетрадь.

— Чтобы узнать о них, — не задумываясь, ответила я.

— Верно. Это такой психологический прием. Довольно часто бывает так, что рассказать о чем-то сложнее, чем написать. При помощи таких сочинений профессионалы могут узнать о многом. Даже о том, про что ребенок не написал.

— А ты профессионал? — спросила я.

— Да. И вполне приличный.

Разумеется, первая тетрадь, которую она открыла, была Теминой.

— Как думаешь, — начала я, пока Маша проводила анализ детского рассказа, — почему он оказался в поезде?

— Я размышляла об этом, — не отвлекаясь от чтения, произнесла Маша. — И пришла к выводу, что ему было просто любопытно, куда уходят Дмитрий и Семен. Его не должно было быть с ними.

— Я тоже так решила. Если он просто следовал за ними, то сможет ли он найти ту станцию, с которой они уехали?

— Зависит от того, насколько он внимателен.

Маша дочитала сочинение, но ничего важного в нем не нашла. Тема был единственным ребенком в семье. Его мама и папа трудились на ферме, выращивая какие-то овощи для всего лагеря. Его заветной мечтой было побыстрее вырасти и исследовать город наравне с другими взрослыми.

О мире на поверхности он ничего не знал.

— Я попробую расспросить его. Кажется, Тема видит в нас с тобой друзей, которые могут рассказать ему о том, чего он еще не знает. Он любопытный, как и многие мальчики в его возрасте. Это должно помочь нам.

Мы решили, что завтра Маша попробует разузнать у него про путь к нашему спасению. Главное, чтобы об этом разговоре не узнал кто-нибудь из душегубов.

— А где были остальные дети? — спросила я, когда мы засобирались уходить.

— Не знаю, — сказала Маша, покачав головой.— Мне говорили, что на занятия будут ходить все.

В этот момент раздался стук в дверь. В кабинет вошел Сергей.

— Я рад, что нашел вас, — произнес он.

— И тебе привет.

Припухлость с его губы немного спала. Синяк на скуле стал темнеть. Он выглядел лучше, чем при нашей последней встрече, но его вид все равно вызывал во мне чувство жалости. Вроде такой спортивный, а выглядел, как потрепанный котенок.

— Зачем ты нас искал? — спросила Маша, прижимая к груди тетради. — И почему тебя не было за завтраком?

— Мы ушли, как только рассвело, — ответил Сергей, садясь за одну из парт. — И только что вернулись. Никто не хочет оставаться за пределами лагеря.

— Нашли что-нибудь новое?

— Нет. Нам даже не удалось далеко уйти, потому что все на нервах. Но я искал вас не для этого. В общем, мы должны сбежать отсюда.

Спасибо, гений, что сказал нам об этом. А то мы сами и не догадались.

— Ты думал о том, как нам сбежать? — спросила я.

—Мы сбежим. Если ты вспомнишь, с какой станции...

— А если не вспомню? — сказала я, перебив его. — Темно уже было. Да и я не по одной улице шла, а плутала дворами. Нельзя рассчитывать только на меня.

Сергей ничего не ответил, досадливо сжав губы.

—Нина, — позвала меня Маша, с нескрываемым укором во взгляде.

Что? Разве мои слова прозвучали грубо?

— Нет, она права. Я не подумал об этом. Если Нина не вспомнит дороги, а мы сбежим, то... Ничем хорошим для нас это не закончится.

— Ничем хорошим для нас не закончится ночная прогулка по городу, — произнесла я.

— Я только слышал от других об этих горожанах... А ты видела их, так?

Сергей посмотрел на меня так, будто надеялся, что я отвечу отрицательно.

— Видела. С наступлением темноты в городе нельзя находиться, — повторилась я.

— Значит, нам нельзя делать необдуманных шагов и привлекать к себе внимание, — сказала Маша.

— Нам и не придется.

Я подошла к двери и, открыв ее, выглянула в коридор. С этой стороны нас никто не подслушивал. Я обернулась к своим попутчикам и кивком головы указала Маше на окно. Она поняла меня и проверила улицу.

— Никого.

— Тогда слушайте, — произнесла я, закрыв дверь. — Я думала о том, как нам всем выбраться. И, как мне кажется, мой план вполне приемлемый, но... Одна я не справлюсь. Если мы хотим сбежать, то должны действовать сообща, согласны?

Маша и Сергей кивнули. Я подошла к парте, за которой сидел «спортсмен» и положила на столешницу снимок. Маша подошла ближе.

— Узнаете?

— Да, — произнесли они одновременно.

— Этот тот парень с огромным рюкзаком, — сказал Сергей, ткнув пальцем на «тихоню». — Что это значит?

Я кратко пересказала им о том, что произошло со мной за то время, пока я была неофитом. Мне пришлось рассказать о Косте и о его логове в канализации. О том, что он успел мне рассказать. И о его родстве с «тихоней». Я увидела обиду во взгляде Сергея, когда эта часть рассказа подошла к концу.

— Я соврала. Прости. Но тогда я не знала, кому и о чем можно было говорить. К тому же я обещала, что никому про него не расскажу.

Возможно, упоминание об этом будет к лучшему. В глазах «спортсмена» я могла выглядеть плохо, ведь мы должны были доверять друг другу с самого начала. Но тот факт, что я сдерживала данные кому-то обещания, должен был хоть немного повысить наш дружеский рейтинг.

— Я думаю, что ты поступила правильно, — вступилась за меня Маша. — Во всяком случае, твоя с ним встреча нам только на руку. И, кажется, я начинаю понимать твой план.

— Правда?

— Да. Я попытаюсь разузнать у Темы о том, как он попал на поезд. Но если он не расскажет, а ты не вспомнишь, где находится конечная станция, нам остается надеяться только на этого Костю и его любовь к брату.

— А как он узнает о том, что его брат здесь? — спросил Сергей.

— Для этого нам нужен ты и карта, которую тебе выдаст этот лысый.

Я пояснила «спортсмену» свой план. Если он сможет показать мне на карте дом, где мы встретились, то я соображу, в каком месте прятался Костя. Сергею нужно будет только показать ему фотографию и сказать, что его брат в плену у Князя.

— С чего ему верить мне?

— Мы просто будем надеяться на то, что у них были хорошие отношения и он не оставит брата умирать. К тому же, как я поняла, Костя с Князем не в ладах. И, — я соблюла драматическую паузу, — наш пленник должен знать, где выход. Поможем Косте вызволить брата и все вместе покинем Клоаку.

— Вместе? — спросил Сергей, ухмыльнувшись. — А Белла? Ты знаешь, где она? Или уже забыла о ней?

Вот это прозвучало грубо, но я не стала грубить в ответ.

— Я не знаю, где она, — сказала я, посмотрев на Машу.— Но думаю, что смогу узнать.

Был у меня в лагере человек, который, как мне показалось, любил со мной поболтать.

— Сережа, я тоже против того, чтобы оставлять здесь кого-то из наших, но не стоит так негативно воспринимать план Нины. Мы должны подготовиться перед побегом, а на это уйдет несколько дней. Если не больше...

— Если сможешь сбежать от этого лысого и добраться до тех туннелей, а Кости там не окажется, то просто оставишь фотку у входа... Нужно сзади написать о том, что она от меня. И... Нужно будет договориться о встрече. Косте можно доверять.

— С чего ты это взяла? — спросил Сергей.

— Он мог убить меня, но не сделал этого. Мог ничего мне не рассказывать о Клоаке, но он рассказал. Я думаю, что он так же, как и мы, хочет выбраться отсюда. Но у него одного шансов мало. Даже вместе с братом их будет только двое против всего лагеря и горожан. А с нами их шансы увеличатся.

— А жетоны? — не сдавался «спортсмен».

При их упоминании я невольно вздрогнула. Нужно успокоиться. Если они узнают, что у меня их десять, то я даже думать не хочу о том, как быстро наша дружба закончится.

— О жетонах подумаем в самую последнюю очередь, — произнесла Маша.

Если она и знала о моем мешочке, то виду не подала. Интересно, кто меня раздевал? Она? Но тогда она знала о моих жетонах. Если не она, то оставался Семен... Лицо от этих мыслей моментально запылало.

— Нина?

— Все нормально, — сказала я и перевела тему. — Тема проговорился о том, что, возможно, я стану помогать Семену с его работой.

— Он доктор.

— Да, я знаю. Скорее всего, эта работа из категории поднеси-унеси. Но я попробую узнать у него о том, где находится Белла. Хорошо?

С этим вопросом я обратилась к Сергею, и он кивнул мне.

— Маша, на тебе Тема и остальные дети. Узнай у них об этом лагере и о тех, кто здесь живет. Мало ли среди душегубов есть те, кто будет нам полезен.

— Я узнаю.

— А на тебе остается город, — сказала я «спортсмену». — Постарайся ни с кем не конфликтовать. Нам ни к чему лишние «глаза» и «уши».

— И рты.

Сергей улыбнулся, но тут же стиснул губы. И когда он запомнит, что его губа треснута?..

— Тогда, с этого момента нам придется быть крайне осторожными. Если хоть один из нас оплошает, этому плану конец.