Клоака

Шестая улица

Логово

Мы зашли в комнату и закрыли дверь, чтобы никто не смог нам помешать. Я села на стул, Маша на выделенную ей койку. Ее рассказ не должен был быть долгим, но она никак не могла собраться с мыслями и начать говорить.

— Что случилось на станции?

— Когда мы вышли из вагона...

Когда они вышли из вагона на платформу, то первым, что ощутила Маша, был странный привкус вдыхаемого ею воздуха. Я, сказать по правде, ничего странного в нем не заметила, когда покинула конечную, а вот Маша сразу подумала о том, что на станции пахло какой-то затхлостью. Она услышала мой голос, зовущий их, но было слишком поздно возвращаться. Двери в вагонах закрылись, поезд тронулся с места. Бежать за ним они даже не пытались. Все прекрасно понимали, что это бесполезно.

Тем, кто привел их в чувство, был Дмитрий. Он же и предложил им ни в коем случае не разделяться. Белла воспротивилась, будучи уверенной в том, что где бы она ни оказалась, в компании незнакомцев ей было хуже, чем одной. Белла была девушкой самоуверенной и из-за этого несколько недальновидной. В отличие от Дмитрия. Он, к удивлению Маши, отпустил Беллу на все четыре стороны.

— Если хочешь идти, то иди, — пересказала Маша его слова. — Я никого тащить за собой не собираюсь. Представляешь? Он просто взял и бросил ее.

«Бросил» не совсем правильно подобранное слово. Да и в подобном решении я «мандарина» нисколечко не виню. Стыдно признаваться, но будь я на его месте, то поступила бы с Беллой-ноющим-балластом точно так же.

— Она ведь сама захотела уйти, — сказала я, оправдывая Дмитрия. — Знаешь, как говорят: насильно мил не будешь.

Хоть я и ненавижу различного рода афоризмы, иногда они идеально описывают сложившуюся ситуацию парой-тройкой слов.

— Ты права, но все же...

Дмитрий был одиночкой, думающим только о себе. С этим не поспорить. Но он ведь должен был понимать, что оставаться одному в сложившейся ситуации ему было опасно.Одиночка одиночкой, но никто не отменял того факта, что в компании всегда можно было найти человека, которого, в случае чего, можно было бросить на растерзание зомби, а самому благополучно сбежать.

С другой же стороны ходить толпой и привлекать к себе внимание этих самых зомби...

— Сергей сказал, что вы все в лагере, — продолжила я. — Разве это не означает, что вы все-таки остались вместе?

—Не совсем, — сказала Маша, покачав головой. — Ненадолго мы разделились.

Маша и Тема остались с Дмитрием, а Сергей пошел следом за уходящей со станции Беллой.В подобном раскладе я даже не сомневалась. «Спортсмен» оказался слишком... Нет, не совестливым, и даже не ответственным... Возможно, просто наскоро влюбившимся рыцарем «черноволосой». Там, конечно, было на что глаз положить, но разве о любви нужно думать, когда все катится куда-то... Куда-то. Твоих друзей что-то утащило и, возможно, съело. Город, по предварительным умозаключениям, вымер. Возможно, что и возвращаться тебе уже было некуда, а ты...

Тьфу... В такое-то время шуры-муры водить... Неправильно как-то. Хотя и романтично.

— Мы с Дмитрием и Темой блуждали по городу, пока не наткнулись на группу странных людей.

— Это были душегубы?

—Да. Они нашли Беллу и Сергея. Я не знаю, что именно произошло... Я не стала спрашивать, но... Ты ведь его видела, так?

— Сергея?

— Да. Его лицо...

Теперь понятно, кто так разукрасил «спортсмена». Вопрос: из-за чего? По какой причине? И вот еще... Как же я сразу не заострила на этом внимание? Группа Сергея и «грызуна», услышав сообщение по радио о том, что наступает вечер, сразу же засобирались возвращаться в лагерь... Но я встретила душегубов ночью... И Маша с остальными так же наткнулась на них задолго до того, как наступило утро. Почему они были за пределами лагеря? Им можно находиться в темное время суток за его пределами? Или они ушли в самоволку?

Нужно будет разузнать об этом.

— У Беллы ты тоже ничего не спрашивала?

Ладно у Сергея. Возможно, она не хотела задевать его мужскую гордость, но ведь у Беллы можно было об этом спросить?

— Не спрашивала. Мне... Мне было не до этого...

— Почему?

— Почему?..

Потому что в этот момент они угодили в лапы самого кровожадного и беспощадного зверя, который только мог обитать на планете Земля. И имя этому зверю «человек». Произнесла я это в своей голове мужским, басистым голосом, читающим текст в какой-нибудь документалкепо кабельному. Но слушая рассказ Маши о том, что произошло дальше, мне все меньше и меньше хотелось шутить.

Теперь мне стало понятно, о каком «добродетеле» говорил Сергей, когда мы только встретились. Теперь же были правдивы слова Кости о том, что подстрекатели поодиночке поезда не угоняли. Дмитрий... Как же все просто. Вот почему мне казалось, что он и Семен были на одной волне. Они оба душегубы. У них была одна цель: найти и привести в лагерь как можно больше рабочей силы. И они со своей работой прекрасно справились.

Вот только странно это все. Один предупредил меня о том, что мне нужно доехать до конца. Другой отпустил от себя двух попутчиков, хотя они были ему нужны. Ничего не понимаю.

Эти двое поступали как-то нелогично.

— Нас привели к Князю, — продолжила Маша. — Он... Он показался мне хорошим человеком...

Мне он тоже таким показался. Но такой ли он, каким хочет показать себя окружающим?

— Он вкратце рассказал о Клоаке. Ты ведь с ним уже встречалась?

— Да. Когда мы пришли сюда, то Сергей и остальные отдали какому-то лысому мужику свои карты, а потом он отвел меня к Князю.

— Лысому?.. На мышку похожему?

Да Маша моя родственная душа в плане профайлинга. Только вот не на мышь этот бильярдный шар похож, а на самую настоящую крысу. И боюсь, что с этим помойным существом у него было не только внешнее, но и душевное сходство.

— Именно.

— Да, я видела его утром. Он собирал вместе людей, чтобы выйти с ними в город. Сергей тоже среди них был.

Я это и так знаю...

— О чем еще вы говорили с Князем? Мне с ним почти не удалось поговорить из-за ужина.

— Он спросил, чем мы занимались там... Наверху.

Маша указала на потолок, имея в виду город, стоящий над метро. И над нижним и над верхним.

— И кем была ты? — спросила я у нее.

— Я логопед, — произнесла Маша улыбнувшись. — Работаю в детском садике у дома, а вчера, так как выходной был, целый день провела у родителей на другом конце города.

Я почти угадала. Воспитатели в садах то же самое, что учителя в школах... Эх, не на того я учусь. Не на того...

— Возвращалась от них и...вот.

Маша вновь шмыгнула носом и скривила губы.

—В общем, Князь распределяет людей по их умениям. Я вот, например, с детьми целый день просидела. Их тут, кстати, много.

— Значит, Тема был с тобой?

Маша покачала головой.

— В лагере существует жесткая иерархия. Те, кто только прибыл и те, кто...тут уже давно, даже не едят за одним столом.

И?..

— А при чем здесь Тема?.. — спросила я, но догадка пришла в мою голову быстрее, чем Маша произнесла на мой вопрос ответ. — Он отсюда?..

— Да. А еще Семен и Дмитрий.

— Про этих я уже знаю.

Тс-с... Тс-с... Х-х-х... Ш-ш-ш...

Просьба всем собраться в столовой. Ужин начнется через десять минут. Просьба всем собраться в столовой. Ужин начнется через десять минут.

Почему каждый раз, когда я собираюсь узнать какую-нибудь информацию, меня и моих собеседников прерывают?! Это уже похоже на самое настоящее издевательство!

—Тебе надо поесть, —произнесла Маша. — Ты ведь голодна?

Вместо меня ответил мой желудок. Столь громкого урчания он никогда прежде не издавал, а я никогда так не краснела. Маша лишь понимающе улыбнулась.

— Но сначала тебе нужно умыться.

— Все так плохо?— усмехнувшись, спросила я.

Я свою физиономию уже видела, но неужели стало еще хуже?

— Не настолько, как ты думаешь, но... С таким чумазым лицом ты будешь привлекать к себе излишнее внимание. Пойдем.

Маша отвела меня в... Не знаю, как правильно назвать это место. Огромная комната, выложенная мелкими, кафельными плиточками темно-бирюзового оттенка делилась на две части: в одной стояли только умывальники и зеркала, в другой вдоль стен были установлены подобия на душевые кабины, только без перегородок.

Армейская душевая из космического будущего, не иначе.

— Здесь даже в душе все следят друг за другом, — тихо прошептала Маша, доводя меня до умывальников. — Я целый день чувствовала на себе чужие взгляды.

— Может это простое любопытство? — попыталась я ее успокоить, смотря на собственное отражение в зеркале.— Ты для них новый человек.

— Хотелось бы, чтоб так оно и было... Но я сомневаюсь, что дело в любопытстве.

Отражение, которое я увидела в линзах противогаза Кости, было еще вполне прекрасным. Настоящее же зеркало показало мне всю «красоту» моей постапокалипстический внешности. Я открыла кран и несколько раз ополоснула лицо. Вновь взглянула в зеркало. Тушь черными мазками размазалась под глазами, и мне пришлось оттирать ее пальцами до тех пор, пока она полностью не исчезла.

Никогда больше не буду покупать водостойкую.

— Попробуй с мылом, — посоветовала Маша, протягивая мне кусок...чего-то странного. — Здесь многое сделано из подручных средств.

С благодарностью взяв «мыло», я попыталась вспенить его, растирая в ладонях. Мылилось оно, конечно, не очень, но грязь с пальцев отмылась, поэтому будем считать, что со своими функциями этот труд местных умельцев справился на ура. Но стоило ли наносить его на лицо? Вдруг сыпь пойдет?

— Не волнуйся, — произнесла Маша. — Оно нормальное. Я с ним мылась и ничего... Даже кожа не сохнет.

Ну, раз даже кожа не сохнет...

Ладно, стоило признать, что мыловарение в лагере процветало. Кожа на моем лице буквально скрипела после того, как я умылась с помощью этого мыла. От уличной грязи и косметики не осталось и следа. Теперь на меня из зеркала смотрела бледная девушка, с огромными мешками под глазами и болезненным видом в целом. Будто я только что пережила какую-нибудь южную лихорадку, вылечилась и теперь познаю побочные эффекты от сниженного из-за недуга иммунитета. Еще и волосы все сальные... Ненавижу ходить с немытой головой.

Хотелось бы мне полностью ополоснуться...

Я посмотрела в другую часть комнаты, откуда звуками падающих на плитки капелек меня зазывали к себе душевые. Душ... Горячая вода... Мыло... Еще бы дали переодеться во что-нибудь чистое и я готова делать для Князя все, чего бы он не пожелал. Хоть руками вырою ход на поверхность, если ему захочется.

— Нина, если не успеем на ужин, то поесть сможем только утром, — сказала Маша, протягивая мне полотенце. — Я им пользовалась, но оно все равно чистое.

Я не из брезгливых, поэтому полотенце взяла. Мое внимание привлек браслет на руке Маши. Это было ее клеймо, под которым хранился жетон.

— Когда Князь надел его? — спросила я у нее.

— Утром.

Значит, нет ничего странного в том, что я пока без оков.

Промокнув лицо, я повесила полотенце на край раковины и, намочив руки, пальцами провела по волосам, стараясь распутать созданные для гулянки кудряшки. Выпрямить их не получилось, но взъерошив грязные волосы, я почувствовала себя чуточку лучше.

— Давай быстро поужинаем и вернемся сюда? — предложила Маша. — Ты сможешь помыться и постирать одежду. В комнатах есть батареи и по ним течет настоящий кипяток. За ночь все высохнет.

— Хорошая идея.

Как же быстро она освоила быт лагеря.

Столовая находилась в другом здании. Мы спустились на первый этаж и прошли к входным дверям, за которыми продолжали стоять часовые с автоматами. Интересно, а они застольничать не собираются? Или им поджаренных крыс сюда приносят? Доставка жареной крысятины, кошатины и собачатины двадцать четыре часа в сутки! Семь дней в неделю!

Звоните и мы будем у вас меньше, чем через час.

— Еще одни, — недовольно произнес «правый» часовой, когда мы вышли на улицу. — Так сложно всем вместе выходить?

— Эти же еще новенькие, — произнес «левый», будто вступившись за нас с Машей. — Блондинку вообще только-только привели.

— А-а, точно.

«Левый» закинул автомат себе на плечо и сказал, что отведет нас в нужное место. Маша прошептала мне на ухо о том, что свободно передвигаться по лагерю могут лишь единицы.

Это тоже стоило запомнить.

Путь до столовой, кажется, не близкий. Разговаривать с Машей в присутствии этого мужика желания особого нет, поэтому мне остается только размышлять о том, что я узнала за день.

Как сказал Костя, в Клоаке проживают душегубы, неофиты и...горожане. У кого бы спросить про последних? Маша вряд ли что-то о них слышала, а вот Сергей... Надеюсь, что он сейчас в столовой и ждет нашего прихода. Нужно поговорить с ним о наших дальнейших действиях. «Наших»... Что ж, раз я неосознанно примкнула к «спортсмену», то пора бы думать не только о себе.

Те, о ком можно забыть: Семен, Дмитрий и Тема. Кто бы мог подумать, что маленький ребенок окажется подстрекателем? Или он увязался за взрослыми ради любопытства? Так или иначе, об этих троих не стоило лишний раз думать. Потому что мысли материальны. Хотя, признаться, я беспокоюсь из-за них. Особенно из-за Семена. Он знает, что я доехала до конечной станции. И это значит, что он в курсе моего «богатства».

Расскажет ли он обо мне Князю? Или уже рассказал? Поэтому Князь потешался надо мной и над моими попытками изобразить испуганного ночевкой на улице котенка? Что же делать?..

Нужно будет поговорить об этом с Сергеем. Вместе мы точно что-нибудь придумаем.

А еще нужно разузнать, где держат Беллу. Не очень-то она мне нравится, если честно, но... Вместе мы сюда попали, вместе и должны отсюда выбраться. Соберем десять жетонов и... И я опять чувствую себя дурой. Ну какие десять жетонов мне нужно собрать? У меня их и так уже девять. Один получу от Князя и все! Свобода! Только найдем нужную станцию и уедем отсюда!

Нет... Стоп, не так. Уехать ведь смогу только я... Это ведь мои десять жетонов. Мой ключ к свободе. Я не смогу поделиться им с кем-то. Или отдать. Да я и не хочу помогать кому-то, вредя себе. Это... Опять это отвратительное чувствовины, хотя я не перед кем не виновата...

— Нина, мы пришли, — произнесла Маша, отвлекая меня от самобичевания.

Я посмотрела на нее и поняла простую истину: Маше десять жетонов никогда не собрать. Ей никогда не выбраться отсюда без чужой помощи.

— И что на ужин? — спросила я, пытаясь отвлечься.

— Эм... Лучше тебе не знать, — сказала Маша, отведя от меня взгляд.

Спасибо за беспокойство, но о местных деликатесах я уже наслышана.

Столовая, ничем не отличавшаяся от моей школьной, располагалась в длинном, одноэтажном здании. Внутри него все пространство было заставлено столами и стульями. У самой дальней стены стояло несколько витрин, из которых повара накладывали в тарелки душегубам их вечернюю еду. Мы с Машей тоже взяли по тарелке и направились в сторону общей очереди.

Интересно, смогу ли я съесть крысу? Или я еще не настолько голодна, чтобы...опуститься так низко. В очереди мы с Машей не разговаривали. Она думала о чем-то своем, а я пыталась отыскать Сергея. Или Беллу. Но ни одного из них так и не нашла. Зато я ощутила, как все смотрели на меня. Исподлобья, не отвлекаясь от своих тарелок, но смотрели, изучали, думали о чем-то. Чувствую себя обезьянкой в зоопарке. Или выдрессированным животным в цирке.

Как они поняли что я — новичок? Неофит. Навскидку тут человек двести. Нельзя всех помнить даже в лицо. Чем я выделяюсь?.. Отсутствием браслета на руке. Но рукав у парки длинный, они не могли заметить того, что у меня нет этого аксессуара. И я умылась. И одежда не хуже, чем у остальных.

Так чем же?

— Нина, тарелку, — проговорила Маша, отбирая мою плошку.

Необъятная повариха со злобным взглядом и синюшными тенями на веках, как робот на какой-нибудь продвинутой выставке, зачерпнула поварешкой из огромной кастрюли непонятную бурду и выплеснула ее в мою тарелку. И тут я поняла, что лучше буду голодать, чем попробую это подобие на суп. В сероватой жидкости плавали такого же плесенного цвета ошметки чего-то неприглядного. Запах был настолько резким, что у меня защипало в глазах.

— На вкус лучше, чем выглядит, — попыталась утешить меня Маша, но я уже твердо решила, что пробовать эту похлебку на вкус не собираюсь.—Пойдем... Может, найдем Сергея?..

Я хочу его найти. Мне нужно обсудить с ним... Тут я заметила, как несколько человек в спешке покинули столовую. Они буквально выбежали из помещения, расталкивая тех, кто только сюда пришел. Либо у них резко скрутило животы от этой отравы, называемой ужином, либо что-то случилось...

И через несколько секунд мои мысли о происшествии подтвердились. Сначала налитая в мою тарелку бурда всколыхнулась, а потом я почувствовала, как под ногами задрожала земля.

Не к добру это... И крики снаружи тоже не к добру...