Клоака

Пятая улица

Лагерь

Я собственными глазами видела, как загнанная в угол мышь способна напасть на кошку, которая ее в этот угол и загнала. Это что-то вроде инстинкта самосохранения вперемешку с чем-то еще. Вроде как: если уж помирать, так хотя бы смертью храбрых. Или что-то в этом роде.

На ту завораживающую бойню я смотрела со страхом за кошку! Никогда бы не подумала и не поверила в то, что маленькое, пищащее существо, способное только грызть провода и разносить всякую заразу, будет так отчаянно сражаться против того, кто по всем параметрам превосходил ее и в силе, и в росте, и в весе.

Это было удивительным открытием.

Я, конечно, мышью не была, а Князь не был кошкой, но я храбрилась как могла и умирать не собиралась. Мне оставалось только неподвижно стоять напротив мужчины, который без зазрения совести и какого-либо смущения разглядывал меня, периодически улыбаясь каким-то там своим мыслям. Причем в отличие от похабной улыбки «грызуна», который меня сюда и привел, улыбка Князя не вызывала ни малейшего намека на отвращение.

Она даже была очаровательной.

Признаться, я представляла Князя немного по-другому. Да и его «тронное место» в моем воображении выглядело иначе, чем в реальности. Князь оказался человеком, у которого было сложно определить возраст. Вроде и не молодой, но еще и не старый. Он принадлежал к такому типу мужчин, которые с возрастомстановились только краше. Многие актеры, в моем понимании, относились к такому типажу. Вроде бы в молодости ничего особенного, иногда даже ниже среднего. А вот когда им переваливало за тридцать-сорок... Ух!.. На них хотелось смотреть вечно.

И не только на экранах телевизоров или на настенных постерах. Интересно, подростки еще вешают плакаты на стены со своими любимчиками или это смущающие пережитки прошлых поколений?

— Ее привел Сергей? — спросил Князь у «грызуна», на секунду отрывая от меня взгляд.

«Грызун» коротко кивнул, подтверждая собственные, недавно сказанные слова. А меня удивило то, что Князь помнил имя новичка, в лагере обитавшего менее суток. Память хорошая? Или в лагере давно не было новых лиц?

— Ты прибыла ночью, Нина? — обратился Князь уже ко мне, жестом приглашая меня присесть в гостевое кресло у своего стола.

Я уже говорила «спортсмену», что никогда не была на сборах. Никогда я не отдыхала и в пансионатах, и в детских лагерях. Но из тех же фильмов, показывающих эту сторону молодежной жизниснекимприукрашением, я хорошо представляла себе место, где должен был обитать директор подобных учреждений. Комната, в которую меня привел «грызун», была кабинетом Князя. По-другому и не скажешь. Большой и чистый письменный стол, на котором без компьютера и телефона было пусто, стулья, кресла, шкафы с книгами... Добавить только ковер, и получился бы настоящий кабинет школьного директора.

Только Князь портил общую картину, не особо походя на сотрудника школы.

— Топай, девуля, — сказал «грызун», подталкивая меня к столу.

Да, гостеприимство так и льется через край. Но делать было нечего. Я уселась на предложенное мне место, чувствуя себя на собеседовании в крутой компании. Князь сел напротив, подперев голову сомкнутыми в замок руками. Он продолжал разглядывать меня, а на его лице легко читалась заинтересованность во мне и в том, откуда я пришла.

—И неужели всю ночь провела на улице? — продолжил он свой «допрос». — Не страшно было одной?

Вот это «неужели» мне не понравилось. Оно прозвучало с насмешкой, будто он не верил в то, что я, в самом деле, ночевала где-нибудь в песочнице. Конечно, я в песочнице не ночевала и, возможно, по мне это было понятно, но... Врать так врать до самого конца.

— Очень страшно, — ответила я, с силой сжимая парку на коленях. — Было темно... Нигде не было света... Я не знала, куда идти...

—Бояться нужно не темноты, а того, что в ней обитает, Нина, —как-то уж слишком по-философски произнес Князь.

Он знает, что я не ночевала на улице. Точно знает. И пытается до меня это знание донести. Но зачем? Чтобы посмеяться надо мной? Поиздеваться? Напугать? Или есть причины куда более масштабные, чем те, о которых я думаю?..

—Но бояться тебе больше нечего, Нина. Всем, кто к нам присоединяется, я гарантирую защиту.

— К «нам» — это к душегубам?.. — осторожно поинтересовалась я.

Интересно, кто первым стал так себя называть? Или кто-то называл так других? Почему именно такое название? Оно ведь... Оно ведь отталкивающее. Говорящее. Какое-то...неправильное.

Князь громко засмеялся.

— Ты чувствуешь иронию, да? — сквозь смех спросил он. — Я не знаю, кто первый придумал это название, но оно так крепко закрепилось за жителями этого места, что мне пришлось с этим смириться. Хоть «душегубы» и звучат несколько...Кровожадно что ли.

— Вы сказали «жители этого места»... А где мы?

Все и всегда нужно узнавать от первых лиц. Можно разузнать кое-что от других, подслушав сплетни и чужие разговоры, но для того, чтобы собрать всю информацию в один большой фрагмент, нужно услышать и вариант «начальника».

— У города нет официального названия, но оно обзавелось собственным именем благодаря тем, кто, как мне кажется, стал называть душегубов «душегубами». Наверное, тому человеку нравилось давать другим клички.

Почему «человеку», а не «людям»?

— Клоака, — продолжил Князь. — Так этот город кто-то назвал, будто смеясь над теми, кому пришлось бы в нем жить.

— Канализация...

— Грубо говоря.

— Так мы под землей?..

— Да.

— И как отсюда выбраться?

Какой вариант он мне предложит?

— Отсюда один выход, Нина.

Правда ли?

—Какой?

— Нужны жетоны. Ровно десять.

— Жетоны?.. Как у солдат?

Я ничего не понимаю. Я не знаю, о чем ты говоришь. Какие жетоны? Какие монеты? Ни-че-го не знаю.

— Нет, Нина.Это жетоны из метро. Хотя ты, скорее всего, такихуже не застала. Или не помнишь.

— Вы говорите о монетках с буквой «м»? Я у бабушки в комоде такие видела.

— Именно о них, — улыбнувшись, сказал Князь. —Нужно собрать десять жетонов, чтобы выбраться отсюда.

— Почему десять? И куда мне их деть, когда я их найду?

— Благодаря им открывается вход на станцию, с которой можно уехать, вернувшись в верхнее метро.

«Верхнее метро».

— И Вы знаете, где находится эта станция?

— Нет, — произнес Князь, покачав головой.

Не верю. Зачем собирать жетоны, если не знаешь, куда их потом деть? Зачем заставлять других собирать их? Зачем говорить о способе спасения, если, возможно, его не существует? Попросту вселить людям надежду на то, что выбраться отсюда возможно, чтобы они?.. Чтобы просто заставить их хоть чем-то заниматься, а не думать о собственной неудачливости и судьбе, заведшей их в такое место?

— Тогда, как я узнаю о нужной мне станции, когда соберу эти жетоны? И как мне их собрать? Найти? Выиграть? Или Вы будете давать мне их за что-то?.. А почему Вы?.. Кто Вы такой? Почему Вас считают главным? Как все мы сюда попали? Поезд же не сам сюда приехал, верно? А...

Чуть было не спросила про подстрекателей, но вовремя прикусила язык. Для того, кто только попал в Клоаку, провел целую ночь в одиночестве на улице и не общался с «местными», я слишком много знаю. А знание иногда никакая не сила...

— Ты задаешь много вопросов, Нина. И я прекрасно понимаю твое любопытство, но тебе нужно отдохнуть и набраться сил перед завтрашним днем.

А что будет завтра?.. Хотела бы я спросить, но Князь, опираясь о край стола, поднялся со своего кресла, не собираясь продолжать наш разговор. Во всяком случае, сейчас.

— Проводи Нину и распорядись, чтобы ее обеспечили всем необходимым, — сказал Князь, отдавая «грызуну» приказ.

А как же браслет и жетон? Он не собирается «заклеймить» меня?

— Нина, скоро начнется ужин. Постарайся на него успеть.

—К-конечно...

Мне ничего не оставалось, как распрощаться с лидером этого лагеря, молча следуя за «грызуном». Князь пообещал, что мы встретимся завтра утром, и он расскажет мне обо всем, что я захочу узнать. А узнать я захочу о многом, раз мы с Сергеем решили выбраться отсюда и прихватить с собой всех наших попутчиков.

Мы с «грызуном» прошли по всему коридору и спустились вниз по широкой лестнице, выходя на улицу через черный вход. Снаружи было темно и холодно. С неба начали падать маленькие снежинки, которые, попадая на мои щеки, моментально таяли, превращаясь в капельки прозрачной воды.

Странно все это, разве нет?

— Если мы под землей, — начала я, запоздало подумав о том, что вряд ли «грызун» сможет ответить на мои вопросы. — То откуда здесь снег? Деревья? Почему холодно, как на настоящей улице?

— Тебе об этом завтра Князь расскажет.

Что и следовало ожидать. Хотя, возможно, он и сам не знал достоверных ответов на мои вопросы.

Сейчас в лагере было меньше людей, чем когда я в него только вошла. Наверное, все ужинают. Точнее, готовятся к ужину. Что там душегубы предпочитают в еде? Крыс. Иногда кошек и собак. Бедолаги... Как они только попадают сюда? Неужели это те самые собаки, которых иногда можно встретить в вагонах? Есть у меня на пути в универ одна такая четвероногая пассажирка. Помесь лабрадора и какой-то дворняги. Она точно знает, в какой вагон нужно зайти, на какой станции выйти и в сторону какого выхода побежать. Умная животина, ничего не скажешь. Иногда люди-то, читать умеющие, в метро теряются, а тут собака... Поначалу я ее присутствию в вагоне удивлялась, а теперь даже переживаю за нее, если вдруг из-за каких-то причин мы с ней не встречаемся. Так может ли быть такое, что она — сбежавший с фермы ужин?..

Не хочу в это верить.

Вскоре мы подошли к еще одному зданию. У главных дверей стояло два человека: оба мужчины, с оружием в руках. Будто охранники. Или часовые... А есть ли между ними разница? Они приветственно кивнули «грызуну» и перебросились с ним парой фраз о событиях прошедшего дня, на меня вообще никакого внимания не обратив.

— У нас опять пополнение, — сказал «грызун», кивнув в мою сторону. — В этот раз они неплохо справились.

«Они»? Подстрекатели? Или есть кто-то еще, заслуживающий печеньки с полки за хорошую службу?

— Главное, чтоб от этих толка было больше, чем от предыдущих.

Прозвучало не очень обнадеживающе. С какими предыдущими? Много ли их было? Что с ними стало? Они с чем-то не справились? Или наоборот, справились и вернулись на поверхность, а те, кто остался в Клоаке, кусают локти от зависти и говорят о них гадости?

— Эти, вроде как, поспособнее.

Я опустила голову, делая вид, что не слушаю их разговоров. Если честно, то чувство голода, сжавшее мой желудок, становилось все невыносимее, и вдумываться в их слова у меня не было никакого желания. Начинает мутить. Голова побаливает. Я хочу уже просто лечь куда-нибудь и поспать часок-другой. Но перед этим все-таки что-нибудь съесть.

Никогда не могла заснуть на голодный желудок.

— Ладно, Князь попросил отвести ее...

Дальше я «грызуна» слушать не стала, подавляя в себе смешок. «Попросил» он его... Это был приказ, хоть и звучал он не так требовательно, как следовало бы... «Грызун» это прекрасно понимал, но перед другими делал вид, будто, в отличие от них, он Князю был другом, а не подчиненным.

Пожалуй, стоит запомнить это.

Я только захотела шагнуть вперед, как одернула ногу, чуть было не наступив на чужие ботинки. Ко мне подошли незаметно и тихо, или же это я так сильно погрузилась в свои мысли, что ничего не услышала и не заметила стоявшего напротив меня человека? Мужчину. Мне уже знакомого. Секунды хватило на то, что бы я в нескрываемом испуге посмотрела на него и отвела взгляд сторону.

— О, Сема, а ты здесь какими судьбами? — удивленно спросил «грызун».

Руки внезапно онемели. Я сжимала и разжимала кулаки, но чувствительность ко мне возвращаться не хотела.

— Проверял состояние некоторых жильцов, —ответил «врач».

Даже не поднимая головы, я знала, что он смотрел на меня.

—А-а... Ну все с тобой ясно, сердобольный ты наш.

Тут все понятно. Эти двое друг друга недолюбливали. Ну или недолюбливали только «врача». Интересно, весомая ли для этого была причина? Я исподтишка взглянула на Семена. Либо мне кажется, либо он и в самом деле смотрел на «грызуна» с легким пренебрежением. Будто человек, стоявший перед ним, и человеком-то не был.

Даже смешно...

Семен —душегуб. Подстрекатель. И невесть кто еще. Но тогда, уходя с «тихоней» из поезда он дал мне дельный совет, который мог спасти меня, если бы я знала, что к нему нужно прислушаться. Поэтому... Кто же он на самом деле? Злодей или тот, кто только притворяется злодеем? «Добро пожаловать в обитель вседозволенности. Если хотите покинуть это место, будьте очень внимательны и сообразительны».

Стоит прислушаться хотя бы к этому совету.

«Грызун» обошел меня и, похлопав Семена по плечу, позвал меня следовать за ним. Я, как провинившаяся школьница после родительского собрания, поспешила за ним, больше не смотря на своего попутчика. Я не успела заметить на нем никаких следов от драки, да и на того, кто получил пулю, он не похож.

Что же это значит?

Сергей оказался прав, и «тихоня» на самом деле тоже душегуб?

Мы вошли в здание.

— Эй, девуля, если все срастется, то недолго тебе здесь перебиваться. Князь хорошеньких рядом с собой старается держать, а тех кто...так себе, сплавляет сюда для общего пользования.

—Ч-что?..

Общего пользования? Это...

— С добрым утром,— произнес «грызун», радуясь тому, что достучался до меня. — Жить говорю, здесь будешь, пока... Пока. У других девуль поспрашивай о том, как тут дела делаются. Поняла?

Я кивнула, хотя ничего не поняла.

Он довел меня до какой-то комнаты и оставил одну, больше не собираясь со мной нянчиться. Я стояла перед дверью, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь, надеясь, что услышу чьи-нибудь шаги.

Типичный коридор в старой гостинице, в каком-нибудь маленьком городишке. Здесь даже пахло так же, как и в них. А постеленный вдоль всего пола ковер только усиливал мои воспоминания о захудалых ночлежках, в которых мы с родителями останавливались, путешествуя летом к морю.

— Ладно. В любом случае я хочу есть и спать. А тут мне дадут и то, и другое. Если верить Сергею...

Я постучала в дверь, но, не услышала ответа. Постучала еще раз и еще, а потом решила самовольничать и зашла внутрь. Зайдя, я на ощупь нашла выключатель, зажгла свет и осмотрелась. Комната оказалась спальней с шестью койками. Как в больнице. Или в пансионате на сборах. Надо бы у «спортсмена» уточнить, в самом ли деле это место похоже на пансионат?

Три кровати были определенно кем-то заняты. Это было понятно по тому, что, в отличие от трех оставшихся, они были застелены. Рядом с каждой кроватью стояло по стулу. Стола в комнате не было ни одного. Так же не было шкафов или тумбочек.

Самая обычная ночлежка, с минимальными удобствами. Даже не хостел...

— Н-Нина?..

Позади меня что-то упало на пол. Будто полотенце. Я обернулась и увидела перед собой растерянную Машу. Она стояла в дверном проеме, собираясь то ли заплакать, то ли упасть в обморок.

—Э-это, правда, ты?..

— Вроде как, — ответила я, пожав плечами, и вымученно ей улыбнулась.

А что еще сказать?.. Пожалуй...

— Я рада тебя видеть.

И это правда. Я рада, что с ней все в порядке. Надеюсь, что и с остальными тоже.

Маша шмыгнула носом и поправила съехавшие на его кончик очки. На этот раз она не бросилась меня обнимать. А жаль. У нее неплохо получалось успокаивать людей. У Маши оказались длинные, вьющиеся волосы, которые до этого были стянуты на голове тугим пучком. Они были влажными, но одежда на ней была той же, в которую она была одета в поезде. Значит, чистой одежды тут не выдают.

Но хоть душ имеется и на том спасибо.

— Как?.. Как ты попала сюда?

— Сергей нашел меня. И сказал, что я в любом случае сюда попаду.

— Да... Сюда всех приводят...

Маша наклонилась, поднимая с пола полотенце. Слух меня все же не обманул. Хорошо, что я сразу же ее встретила. С ней мне будет спокойнее.

— Где Белла? — спросила я. — Она с тобой?

— Нет...

— Где-то в здании?

— Нет.

Маша покачала головой и зажмурилась, будто кто-то собирался ударить ее за отрицательный ответ. Если Белла не здесь, то где? «Спортсмен» сказал мне, что они все в лагере. Значит, пришли они сюда все вместе, так? А потом? Разделились на мальчиков и девочек?

— А где тогда?

— Белла... Белла оказалась слишком красивой...

Кажется, у меня дернулось нижнее веко. Это все нервы. И усталость. И голод. И что-нибудь еще. Клоака становится похожа на первобытное общество или на какое-нибудь Средневековье, где красивых и обаятельных девушек держали рядом как показатель статуса их владельца. Я же правильно поняла слова Маши? Беллу отделили от «простушек» и поселили у какого-то статусного душегуба? Возможно даже у самого Князя?

Что-то мне это начинает напоминать...

— Маша, я ничего не понимаю, — произнесла я, подходя к своей попутчице. — Объясни мне... Нет. Расскажи мне обо всем, что с вами произошло. Как вы сюда попали? Чем ты занималась целый день? Я хочу знать обо всем. Абсолютно обо всем.

— Обо всем? — еще раз шмыгнув носом, переспросила она. — Я даже не знаю с чего начать...

А разве это не очевидно?

— Начни с того момента, как вы вышли на станции.

— Ты позвала нас... Я услышала, но...

— Да, вот с этого момента, — с напором произнесла, сжав ее плечи.

— С этого момента...

Началось наше выживание.