41 глава. На грани
Аэл подпер дверную ручку стулом и рухнул на пол от бессилия. Пророчества тянули его в сон, затягивали в мир сновидений, чтобы больше никогда потом не пробудиться. Он в с трудом встал на ноги и начал передвигать большой и тяжелый комод ко входу. В дверь настойчиво тарабанили сестры и братья милосердия, грозясь пройти в комнату и остановить его безобразное самоуправство: он намеренно снял свой сдерживающий браслет, защищающий его от своей опасной магии. Но сейчас Аэлу было необходимо прочитать эти пророчества, зов которых гулом отзывался у него в голове. Он бил, он звенел, словно кто-то стучал ложками по огромной стальной кастрюле. Каждый пророк, в каждом уголке мира, в любой точке планеты слышал этот гул. Гул затаскивал в то место, откуда уже не возвращаются прорицатели, слишком увлекшись удушающими пророчествами.
Но там кроется правда, та истина, что была так необходима ему сейчас.
Стены дрожали: похоже, братья милосердия принесли что-то тяжелое и начали этим выбивать дверь. Аэл прополз на середину комнаты и встал на колени, подняв голову к солнечному свету. Он закрыл глаза и, воззвав к тайному сладкому шепотку внутри него, вмиг почувствовал то ощущение эйфории от своего дара.
Обретают волю, словно овцы, обнажающие свои скрытые клыки и когти
- Господин Аэл! Вам нельзя ни в коем случае использовать свои силы в таком состоянии! Вы умрете! - Надрывались голоса за дверью, умоляя его, но он не слышал и не понимал их.
Каждый раз "Черный", дитя Смерти, приходит на Землю, дабы вернуть все на место.
Сейчас в комнате был только он и яркий свет, ослепляющий и дающий странное умиротворение. Нет, это было всепоглощающее чувство счастья! Пророчество, да, именно оно тянуло его навстречу этому таинственному восторгу на душе, слепой веры и бесконечной преданности. К чему? Да есть ли разница! Одно только ощущение этого болезненного воодушевления от видений отключало все его мысли и приносило радостный покой в душу. На губах Аэла промелькнула улыбка и он снова услышал тот шепот.
Но в этот раз исход неизвестен, ибо Черный по ошибке заменится Белым,
И отвернется дитя от Смерти и примкнет к Жизни, пережив три пути:
На первом переживет Белый свою смерть, и откроется Танец
На втором познает смерть близкого его, и откроется Дыхание
Третий путь Белый проложит себе сам, ибо старая тропка была затеряна во времени.
Внезапно кто-то неизвестный ударил Аэла по голове так сильно, что тот услышал звон в ушах. Последующий удар заставил его упасть на пол и начать просыпаться от мышечного оцепенения. Зрение вернулось к Аэлу, но тот еще продолжал ползать по полу, пытаясь подняться и взглянуть на источник боли, разбудившего его.
- Извините, мне правда жаль. - Услышал он тихий голос ребенка.
Перевернувшись на спину, Аэл увидел маленького мальчика в большой шапке и серой потрепанной одежке. Среди мутных оттенков его одежды ярко выделялись красные маленькие ботиночки. Аэл схватился за рукав его курточки и попытался ровно сесть, но как только у него это получилось, то от резкой и неожиданной боли он снова завалился на бок. В грудной клетке все болело и кололо, и поэтому ему казалось, что вместо ребер у него была каша из деревянных опилок. С трудом дыша, Аэл то падал в кошмарный сон, то снова просыпался, но он не отпускал курточку малыша, молча стоявшего перед ним.
Мальчик сел на корточки, и, шмыгнув носом, начал печально плакать. Поморщившись, Аэл открыл глаза и выплюнул кровавую слюну, сконцентрировавшись на госте перед ним. Слезы мальчишки тихо капали на пол и впитывались в дощатый пол. Заунывно плача, он начал гладить Аэла по голове, будто прямо сейчас пускал соленые ручьи не он, а Аэл.
- Чего ты плачешь? - Прошептал Аэл, лежа на полу и с трудом открывая глаза.
Только сейчас Аэл заметил что в коридоре не было ни намека на выламывание двери или тот гам несколько минут назад. Все стихло и замерло. Словно умерло.
- Я не плачу. Точнее, плачу. Извините. - Ответил мальчик, утирая рукавичкой слезы. - Но это все магия. Просто магия. Я всегда буду чувствовать грустное. Мне очень грустно. Поэтому и плачу. Это не потому, что я хочу. Просто плачу. Извините.
- Кто ты?
- Извините. - Повторился мальчик. - Я жнец.
Аэла как будто кипятком ошпарило, и если бы он мог двигаться в тот момент, то давно взвился бы как кот, которому наступили на кончик хвоста. Аэл нахмурился и чуть понизил голос до хриплого шепота:
- Перестань гладить меня, прошу.
- Простите! - Мальчик кинулся на шею, не прекращая лить слезы. - Я сожалею. Вам тоже будет грустно. Потом. Не сейчас. Извините. Вы поймете все после.
Широко распахнув глаза, Аэл почувствовал тяжесть в груди. В тот же момент ему стало так тяжело и уныло, что он тоже чуть было не вжался в мальчонку. Жнец тихо шмыгал носом и висел на его шее, тихо продолжая шептать:
- Они убьют их. Ферантура... И это существо в теле девушки. Они призовут моего брата. Моего старшего брата. Мне жаль вас. Извините. Я не желаю вам зла. Но я должен. Поэтому хочу вас попросить выполнить три пути. Вы видели пророчество, я знаю. Извините, что подглядывал. Но вы видели и знаете, как помочь Белому. Помогите ей, прошу.
- Кто умрет? - Похолодел Аэл. - Что я должен сделать? Какие три пути?!
- Я заберу вашу силу. Простите. Я не могу пойти против... против "него". Я сожалею.
Мальчик обхватил его лицо и закрыл глаза маленькими крохотными ладошками, мокрыми от соленых слез. Аэл замер, испуганно наблюдая за ним и почему-то чувствуя полную беспомощность и смирение.
Продолжая держать руки на закрытых глазах, мальчик легонько прикоснулся губами до его лба...
Аэл с прервавшимся вздохом закатил глаза, запрокинул голову и мгновенно обмяк на холодном полу.