В ТЕНИ РОДНОГО ДОМА.

Когда Лаона вернулась в палату, Алекс всё еще был там, бережно поправляя подушки на кровати Вайта. Горничная остановилась на пороге, её лицо выражало одновременно облегчение и беспокойство.

— Кхун Чок ушел? — спросила она тихо, оглядывая палату так, словно ожидала, что муж Вайта может прятаться в углу.

— Да, — ответил Алекс, — Но вряд ли надолго. Думаю, нам нужно будет принять меры.

Лаона кивнула и подошла к Вайту, осторожно касаясь его плеча.

— Я принесла тебе чистую одежду и немного фруктов, — сказала она, поглаживая его по руке. — Доктор сказал, что тебе нужно больше витаминов.

Вайт слабо улыбнулся и поблагодарил её, а затем перевел взгляд на Алекса, который что-то сосредоточенно печатал в телефоне.

— Завтра с утра я буду у тебя вместе с лучшим адвокатом города, — сказал Алекс, закончив отправлять сообщения. — Клятвенно обещаю не распространяться о твоей личности, чтобы не разозлить еще больше Чока и твою мать.

Вайт вздрогнул при упоминании матери. Она никогда не любила его, его мечты о писательской карьере, его... она не любила в нем вообще всё. Если она узнает о скандале, это только усугубит ситуацию.

— Спасибо, — произнес Вайт.

Алекс кивнул и, попрощавшись, покинул палату, оставив Вайта под присмотром верной Лаоны.

***

К удивлению Вайта, на следующий день, сразу после утренних процедур, в палате появилось трое: Алекс, неизвестный Вайту мужчина в строгом костюме и, что самое неожиданное, Анан.

— Вайт! — воскликнул Анан, бросаясь к кровати, — Боже мой, что они с тобой сделали?

Вайт неловко улыбнулся, не привыкший к такому проявлению эмоций от друга.

— Со мной всё в порядке, — ответил он, хотя синяки на его шее и исхудавшее лицо говорили об обратном.

Алекс представил мужчину в костюме: — Это Кхун Сучарт, один из лучших адвокатов Бангкока. Он специализируется на семейном праве и защите от домашнего насилия.

Адвокат кивнул и сел на стул возле кровати, раскрывая папку с документами.

— Кхун Вайт, — начал он деловым тоном, — Мне нужно знать всё, что произошло, чтобы я мог эффективно защищать ваши интересы.

Вайт вздохнул и, после минутного колебания, начал рассказывать. Он говорил о том, как Анан привез его из аэропорта и оставил дома, как он объявил о желание развестись и что за этим последовало. Вайт рассказал о постоянном контроле, об изоляции, о том, как Чок бил его, за нежелание признавать ребенка. Вайт рассказывал и об Анчали, и фактически измене мужа, которую он даже не пытался скрыть. И, наконец, о роковом дне, когда Анчали упала с лестницы.

— Черт, как знал, что тебя нельзя было там оставлять, — выругался Анан, подскочив со стула и нервно поправляя волосы. — Как я мог поверить Чоку? Он выглядел таким искренним, когда страдал по тебе.

Адвокат, делавший заметки во время рассказа Вайта, поднял голову и посмотрел на него оценивающим взглядом.

— Кхун Вайт, вы готовы к сотрудничеству? — спросил он. — Мы можем подать иск о домашнем насилии, добиться охранного ордера и, возможно, даже компенсации за причиненный вред.

Вайт покачал головой, опустив глаза.

— Я не хочу заявлять на него, — сказал он тихо. — Поймите, Чок не плохой человек, просто слабый и запутался. Вы можете снять с меня обвинения? Это единственное, о чем я прошу.

Алекс и Анан обменялись тревожными взглядами, но адвокат лишь кивнул с пониманием.

— Я видел подобное много раз, — сказал мужчина. — Жертвы часто защищают своих обидчиков. Но, Кхун Вайт, я должен предупредить, если мы не предпримем активных действий, Чок и семья Анчали могут добиться вашего заключения под стражу по обвинению в покушении.

— Я понимаю, — ответил Вайт. — Но я просто хочу, чтобы всё это закончилось. Знаете, тюрьма не выглядит так устрашающе, как перспектива вернуться домой.

— Хорошо, — Адвокат вздохнул, но кивнул. — Я сделаю всё возможное, чтобы снять с вас обвинения. Но вам нужно будет дать показания о том, что произошло в тот день. Только факты, без эмоций.

Вайт согласился, и следующий час они провели, обсуждая стратегию защиты. Адвокат был уверен, что сможет доказать невиновность Вайта, особенно если записи с камер видеонаблюдения будут изучены экспертами. Позднее, оформив все необходимые бумаги, адвокат и Анан уехали по своим делам, а Алекс остался сидеть на кровати Вайта, так как палата не рассчитана такое количество посетителей, это было единственное место, где можно было расположиться.

— Как только ты отсюда выйдешь, мы уедем в Сеул, — бескомпромиссным тоном заявил Алекс.

— Прости, я сорвал все сроки, — сказал Вайт после долгого молчания. — Теперь мне грозит неустойка, да?

Алекс посмотрел на него с удивлением и легким возмущением.

— О чем ты говоришь?! — воскликнул он. — Все дедлайны двигаются, пока о проекте не заявлено публично. Некоторые авторы годами пишут рукописи, нет ничего страшного в том, что ты не публиковался несколько недель. Тем более ты не прекращал писать.

Алекс развернулся к Вайту всем корпусом, поджав под себя ногу. В его взгляде читалось недоумение и забота.

— Почему ты это делаешь? — с тяжелым вздохом спросил Вайт. — Я же просто автор, мы даже не близкие друзья, и я не просил о помощи. Даже сейчас я вижу, что ты осуждаешь меня.

— Потому что могу, — приподняв бровь, ответил Алекс. — Если человек попадает в беду, то ему нужно помочь. Это же логично, или у вас пройдут мимо? — Он окинул взглядом исхудавшую фигуру Вайта и добавил с горьким смешком: — Хотя, судя по твоему виду, пройдут.

— Всё не так, — попытался оправдаться Вайт, хотя сам не был уверен, что именно он защищает, себя или окружающих, которые позволили ему оказаться в такой ситуации. — Всё не так страшно, как выглядит.

— Послушай, — Алекс вздохнул и мягко коснулся руки Вайта. — Я не осуждаю тебя. Я злюсь на ситуацию, на то, что тебе пришлось через это пройти. И на себя — за то, что не заметил, что что-то не так.

Он помолчал, подбирая слова.

— Мы работаем вместе уже несколько месяцев, Вайт. Для меня ты не «просто автор». Ты талантливый писатель и хороший человек, который не заслуживает того, что с ним сделали.

Вайт поднял глаза, впервые за долгое время встречаясь взглядом с собеседником без страха и стыда.

— Спасибо, — произнес он. — Я... я не привык, что кто-то встает на мою сторону.

Алекс улыбнулся, и на мгновение в палате стало светлее.

— Привыкай, — сказал он. — Потому что теперь у тебя есть я. И я больше никому не позволю причинить тебе боль.

Первые несколько дней после разговора с адвокатом прошли в относительном спокойствии. Состояние Вайта постепенно улучшалось, синяки на шее начинали бледнеть, а в глазах появлялся слабый блеск жизни. Алекс стал постоянным гостем в больнице, приходил с утра, работал на ноутбуке, сидя в кресле у окна, приносил еду из ресторанов, которые Вайт любил, но не мог посещать из-за ограничений Чока. Он часто поправлял подушки Вайта, мягкими, почти невесомыми движениями, и каждый раз задерживал руку чуть дольше необходимого, словно желая убедиться, что Вайт действительно в безопасности.

Именно поэтому, когда в палату без стука вошел незнакомый мужчина в штатском, но с неуловимой печатью официальности в каждом движении, Алекс мгновенно напрягся, словно почувствовав опасность. Его плечи выпрямились, а взгляд заострился, как у хищника, почуявшего угрозу на своей территории.

Мужчина был молод, не старше тридцати пяти, но на висках уже серебрилась ранняя седина. Его взгляд — цепкий, оценивающий, скользнул по палате, мимоходом отметив Алекса, и остановился на Вайте. В том, как он двигался, резко, целеустремленно, было что-то, что заставляло Вайта вжиматься в подушки.

— Детектив Сорасак, отдел по расследованию тяжких преступлений, — представился мужчина, показывая удостоверение. Его голос был таким же резким, как и движения, словно каждое слово выстреливалось, а не произносилось. — Мне нужно поговорить с Кхун Вайтом, наедине.

Вайт бросил панический взгляд на Алекса, который уже поднялся из кресла и подошел ближе. Его движения были плавными, но решительными, а глаза потемнели, от сдерживаемого гнева.

— Я литературный агент и доверенное лицо Кхун Вайта, — произнес Алекс, вставая между детективом и кроватью, слегка расправив плечи и вздернув подбородок. Он словно создавал живой щит своим телом, инстинктивно заслоняя Вайта от потенциальной опасности. — Все свои вопросы можете задавать в моем присутствии. Если это допрос мы пригласим нашего адвоката.

Детектив Сорасак скривил губы в подобии улыбки, услышав ломаный Тайский, и видимо решив, что мужчина перед ним не стоит внимания, вернул свой взгляд к Вайту.

— Это не допрос, — сказал он, хотя его тон говорил об обратном. — Просто несколько уточняющих вопросов по делу. Если Кхун Вайт не против, знаете, сотрудничество со следствием всегда идет на пользу обвиняемому.

Алекс снова взглянул на Вайта, который медленно кивнул, хотя его руки, вцепившиеся в одеяло, заметно дрожали. Алекс чуть заметно покачал головой, словно не одобряя это решение, но уважая выбор Вайта отступил. Его пальцы на мгновение коснулись запястья парня, легкое прикосновение, которое должно было передать уверенность.

— Только коротко, — согласился Алекс, скрестив руки на груди и не отходя от кровати ни на шаг. — Кхун Вайт всё еще восстанавливается.

Детектив кивнул и достал блокнот, хотя было очевидно, что он не собирается делать никаких записей.

— Кхун Вайт, — начал он без предисловий, — Вы подтверждаете, что были против ребенка?

Вайт моргнул, застигнутый врасплох прямотой вопроса.

— Я... Мы с Чоком планировали детей, — ответил он осторожно.

— Но когда появилась Кхун Анчали и объявила о беременности, вы были против, верно? — Детектив подался вперед, его голос стал еще резче. — Вы подтверждаете, что выгоняли Анчали из дома и желали, чтобы она ушла из вашей жизни?

Алекс положил руку на плечо Вайта, безмолвно поддерживая его. Его пальцы мягко сжались, массируя напряженные мышцы, взгляд же был прикован к детективу, настороженный и предупреждающий. Он заметил, что детектив даже не записывает ответы, а это значило только одно, разговор неофициальный, и его цель вовсе не сбор информации.

— Да, кому захочется жить в доме с любовницей мужа, — ответил Вайт, стараясь сохранять спокойствие. — Я просто... Я не понимаю, почему она должна жить с нами. Она могла жить отдельно, получать поддержку от Чока.

— Но вы были против ребенка, — настаивал детектив, словно не слыша его ответа. — Вы проходили собеседование на суррогатных матерей. Почему вы были против безвинной души?

Вайт побледнел еще сильнее, если это вообще было возможно. Его глаза расширились от ужаса, а дыхание стало прерывистым. Алекс заметил, как монитор, к которому был подключен Вайт, начал показывать учащенное сердцебиение.

— Я думаю, хватит, — вмешался Алекс, делая шаг вперед. Его челюсть напряглась, а в голосе зазвучали стальные нотки. Он выпрямился во весь свой немалый рост, словно пытаясь физически вытеснить детектива из палаты. — Вы явно давите и подводите Кхун Вайта к ответам, которые вам нужны. Это не допрос, это попытка манипуляции.

Детектив Сорасак посмотрел на Алекса с нескрываемым раздражением.

— Я просто делаю свою работу, — сказал он холодно. — Если Кхун Вайт невиновен, ему нечего бояться.

— Он и не боится, — ответил Алекс, хотя они оба знали, что это не так. Его кулаки непроизвольно сжались, а в глазах промелькнуло что-то темное, почти опасное. — Но мы будем отвечать на вопросы только в присутствии адвоката и только в рамках официального допроса. А сейчас я попрошу вас покинуть палату.

Детектив собирался возразить, но в этот момент дверь открылась, и в палату вошла медсестра с подносом лекарств. Она удивленно посмотрела на напряженную сцену.

— Что здесь происходит? — спросила она. — Кхун Вайту нельзя волноваться, у него повышенное давление, при степени истощённости его организма, это может быть чревато инсультом.

Детектив Сорасак с явной неохотой убрал блокнот и кивнул.

— Я ухожу, — сказал он. — Но это не конец разговора, Кхун Вайт. Мы еще встретимся, и на этот раз в официальной обстановке.

Когда за детективом закрылась дверь, Вайт выдохнул, словно всё это время задерживал дыхание. Его руки всё еще дрожали, а лицо было мертвенно-бледным.

— Он был уверен в моей вине, — прошептал Вайт, а потом добавил усмехнувшись — Или кто-то уверил его крупной суммой в конверте. Уверен, Чок всеми силами попробует сдержать свое обещание.

Алекс сел на край кровати и взял его за руку, обхватив тонкие пальцы Вайта своими , прикосновение было крепким и теплым. Его большой палец бессознательно поглаживал тыльную сторону ладони Вайта, выписывая маленькие успокаивающие круги.

— Возможно, — согласился он. — Но твой, надеюсь скоро бывший муж, ничего не добьется. У нас есть адвокат, есть свидетели того, что произошло в доме. Ты не сделал ничего плохого, Вайт.

Вайт покачал головой, его взгляд стал отсутствующим.

— Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Это Таиланд. Здесь деньги решают всё. А у моей семьи очень много денег, которые сейчас в распоряжении Чока. Да и как я разведусь, меня тут же выдадут заново замуж. Моей матери нужен наследник.

Медсестра, измерявшая давление Вайта, обеспокоенно посмотрела на монитор.

— Кхун Вайту нужен покой, — сказала она строго. — Слишком высокие показатели давления и пульса.

Алекс кивнул и, дождавшись, когда она выйдет, снова повернулся к Вайту. Он осторожно поправил прядь волос, упавшую на лоб Вайта, жест настолько интимный и нежный, что в нем невозможно было не увидеть больше, чем простую заботу. Но Вайт, погруженный в свои страхи, казалось, не заметил этого.

— Послушай, — сказал Алекс твердо, наклоняясь ближе, так что их лица разделяли всего несколько сантиметров. Его глаза, обычно спокойные и профессионально-нейтральные, сейчас горели решимостью и чем-то более глубоким, личным. — Я не дам им сделать тебя козлом отпущения. Если нужно, я привлеку международные организации, правозащитников, прессу. В конце концов, ты известный человек, у тебя есть поклонники во многих странах. Мы не позволим им голословно обвинить тебя.

Вайт слабо улыбнулся, благодарный за поддержку, но в его глазах всё еще стоял страх.

— Спасибо, — сказал он. — Но я не знаю, что делать с тем, что он сказал. О суррогатных матерях... Чок составлял договор на Анчали, вдруг он подделал мою подпись.

Алекс нахмурился, припоминая слова детектива. Его рука, все еще сжимавшая ладонь Вайта, на мгновение напряглась, но он быстро взял себя в руки, заставив пальцы расслабиться.

— Это правда? — спросил он осторожно. — Ты искал суррогатную мать?

Вайт кивнул, его глаза наполнились слезами.

— Не я, — прошептал он. — Чок со своей матерью. Это было до Анчали. Они хотели наследника семьи Нидж, искали подходящую женщину. По условиям моей матери ребенок должен быть мой. Но потом... — Он запнулся, словно не мог продолжать.

— Потом что? — мягко подтолкнул его Алекс, невесомо касаясь свободной рукой щеки Вайта, стирая предательски скользнувшие слезы слезы. Этот жест мог показаться дружеским, если бы не то, как замерло на секунду дыхание Алекса, когда его пальцы коснулись кожи Вайта.

— Чок никогда не отличался мягкостью, но когда Анчали вернулась, он стал сам не свой, — сказал Вайт, слезы свободно текли по его щекам. — Я сразу отказался от идеи чтобы бывшая моего мужа рожала нам ребенка, и он вроде бы согласился. А потом оказалось, что Анчали забеременела так сказать «естественным путем», и всё покатилось под откос.

Алекс задумчиво кивнул. Он достал из кармана безупречно чистый платок и осторожно вытер слезы с лица Вайта, движение было нежное и аккуратное, как будто он боялся причинить даже малейший дискомфорт.

— Они пытаются выставить тебя ревнивым и мстительным, — сказал он. — Типа, ты не хотел ребенка, а когда Чок нашел способ его получить через Анчали, ты решил избавиться от проблемы.

— Но это не так! — воскликнул Вайт, его голос дрожал от отчаяния. — Я никогда не желал ей зла. Да, я не был счастлив, что она поселилась в нашем доме, но я никогда... никогда не хотел причинить вред ни ей, ни ребенку.

Алекс сжал его руку крепче, пристально глядя в глаза. В его взгляде читалась такая непоколебимая вера, такая преданность, что это могло бы напугать, если бы Вайт не был так погружен в собственные страхи.

— Я знаю, — сказал он уверенно. — И мы докажем это. Этот детектив, он просто пешка в чужой игре, правда на нашей стороне.

Вайт кивнул, немного успокаиваясь от уверенности в голосе Алекса. Если бы не он, размышлял Вайт, если бы Алекс не оставался с ним всё это время, заботясь о нём... он бы, наверное, сказал всё, что хотел этот следователь. Признался бы в том, чего не совершал, лишь бы всё закончилось.

— Спасибо, — сказал он снова, вкладывая в это простое слово всю свою благодарность. — Я не знаю, что бы делал без тебя.

Алекс улыбнулся, его взгляд потеплел. Он бережно сжал руку Вайта, прежде чем нехотя отпустить её и подняться с кровати.

— Тебе не придется это узнавать, — ответил он просто. — Я никуда не денусь, пока всё не разрешится.

Чтобы отвлечь Вайта от тяжелых мыслей, Алекс потянулся к своему портфелю, достал несколько листов бумаги и вернулся к кровати. Его лицо озарилось озорной улыбкой.

— Знаешь, пока ты отдыхал, я просматривал отзывы редакторов на твою последнюю рукопись. Некоторые заметки просто уморительные.

Вайт с благодарностью ухватился за эту возможность не думать о детективе и его угрозах.

— Неужели? Что там такого смешного?

Алекс присел в кресло рядом с кроватью, слегка наклонившись вперед. Его колено почти касалось кровати, а взгляд наполнен такой непривычной для Вайта заботой.

— Вот, послушай, — он откашлялся и изменил голос, очевидно пародируя одного из редакторов. — «Сцена в ресторане. Персонаж заказывает том-ям, автор пишет: «Суп обжег его горло, как первая любовь». Предложение перефразировать. Первая любовь обычно не вызывает ощущение ожога горла, если только это не был крайне неудачный первый поцелуй».

Губы Вайта дрогнули в улыбке.

— Я помню это предложение. Думал, что звучит поэтично.

— А вот еще, — продолжил Алекс, перелистывая страницы. Его глаза лукаво блеснули. — «Автор пишет: Ночь опустилась на город, как тяжелое бархатное покрывало, пропитанное запахом жасмина и выхлопных газов. Редактор: Прекрасная метафора до слов «выхлопные газы». Предлагаю заменить на что-то менее индустриальное».

Вайт тихо рассмеялся, его плечи чуть расслабились.

— Но в Лампанг ночью именно так и пахнет! Жасмином и выхлопными газами.

Алекс улыбнулся шире, очевидно довольный тем, что сумел вызвать смех.

— Думаю, редактор предпочитает более романтические метафоры. А вот моя любимая заметка...

Дверь палаты распахнулась без стука, прервав их разговор. В комнату вошли четверо полицейских в форме во главе с детективом Сорасак. Их лица были непроницаемы, а руки лежали на поясах, слишком близко к кобурам.

Вайт похолодел, инстинктивно вжимаясь в подушки. Алекс мгновенно поднялся, снова заняв защитную позицию между кроватью и вошедшими.

— Что происходит? — спросил он, его голос звучал резко, но контролируемо. — У вас есть ордер?

Детектив Сорасак проигнорировал вопрос, его холодный взгляд был прикован к Вайту.

— Кхун Нидж, — произнес он официальным тоном, — Вы обвиняетесь в причинении тяжкого вреда здоровью и в покушении на убийство. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде...

Вайт не слышал остальных слов. В ушах звенело, а перед глазами поплыли черные пятна. Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание, было искаженное яростью и страхом лицо Алекса, который пытался возразить, пока один из полицейских оттеснял его в сторону.