Не нужен.
Чок с облегчением выдохнул, когда, наконец, выехал на пригородную трассу. Неделя с момента отъезда Вайта тянулось мучительно медленно, словно густая смола Гевеи, а мама стала воплощением этой липкой, вязкой субстанции, от которой невозможно оторваться. Мыслями он еще раз возвращался к событиям со дня, как он проснулся один.
В надежде на утренний скандал, Чок рассчитывал, что родители, на какое то время, будут его игнорировать. Вернувшись, после разговора с друзьями он встретил в дверях улыбающуюся мать, во взгляде читались нетерпение и неподдельная радость, от встречи с сыном.
— Чок, милый! Забудь всё, что утром наговорил отец! Он просто старик с манией величия! — голос Павины звучал почти торжественно.
— Мам, давай ближе к делу, — устало вздохнул Чок.
Эмоциональное напряжение последних дней вымотало его. Он мечтал лишь о том, чтобы принять снотворное и погрузиться в мир тишины и спокойствия. По пути домой Чока снова отчитала свекровь, указывая на все допущенные ошибки, еще и до Вайта дозвониться не удалось.
— Я знаю, как укрепить брак! Нам нужен ребёнок! — гордо заявила Павина, ставя перед сыном чашку с горячим чаем.
— А я тут при чём? — Чок растерянно моргнул, ошибочно предположив, что мать говорит о своём желании завести второго ребёнка.
— Ну как же! Это укрепит твоё положение в семье. Наладит отношения с Вайтом, — при упоминании имени парня Павина слегка поморщилась. — Это будет наследник, которого так хочет Кхун Нития!
— Как твой ребёнок может стать наследником семьи Нидж? — Чок чувствовал себя полным идиотом, не в силах уловить логику матери.
— Я то тут при чём? Твой ребёнок! У тебя с Вайтом должен быть ребёнок! Только представь, маленькая частичка тебя, твоя копия, будет бегать по дому и ждать папочку с работы, как когда-то ты ждал отца, — Павина сложила руки на груди и мечтательно закатила глаза.
Чок сначала тихонько хмыкнул, затем ещё раз. Его лицо исказилось, словно он подавился, но когда до него окончательно дошёл смысл сказанного, по гостиной разнёсся громкий, неудержимый хохот. Смех то затихал, когда парень пытался отдышаться, то снова накатывал, особенно когда он встречался взглядом с матерью.
— Мам, вы с отцом сегодня соревнуетесь за звание автора самой нелепой идеи? — наконец, утирая слёзы и охрипшим голосом, спросил Чок, едва успокоившись.
— Чок! — обиженно воскликнула Павина. — Между прочим, отец эту идею полностью поддержал. Как только ты согласишься, я сразу позвоню Кхун Нитии!
— Мама, — Чок снова разразился хохотом, — мама, пожалуйста, скажи, что это шутка. Какой ребёнок? Мы с Вайтом — мужчины! Каким образом, по-твоему, он должен мне его родить?
Павина на мгновение замолчала, словно обдумывая его слова, а затем её лицо озарилось новой идеей.
— Ну, есть же современные технологии! Суррогатное материнство, например! Или может и для мужчин что придумали! Главное — результат, а не процесс! — она гордо выпрямилась, будто только что решила мировую проблему.
Чок закатил глаза и откинулся на спинку дивана, чувствуя, как последние силы покидают его.
— Мам, ты серьёзно? Ты хоть представляешь, о чём говоришь? Мы с Вайтом даже не обсуждали ничего подобного. И, если честно, я вообще не уверен, что он хочет со мной говорить.
Павина нахмурилась, но тут же снова оживилась, не желая сдаваться.
— Вот поэтому ребёнок и нужен! Он станет связующим звеном, поводом для примирения! Ты же не хочешь, чтобы твой брак развалился? Кхун Нития этого не простит, и ты сам знаешь, какие у нее связи. Мы должны думать о будущем, Чок!
Парень лишь покачал головой, чувствуя, как головная боль начинает пульсировать в висках.
— Мама, я сейчас не в состоянии обсуждать такие вещи. Мне нужно отдохнуть. Давай вернёмся к этому... ну, скажем, никогда? — он попытался пошутить, но мать одарила его недовольным взглядом.
Павина поджала губы, явно не собираясь мириться с таким ответом, но всё же кивнула, пробормотав что-то о том, что «позже все обсудим». Чок, не желая продолжать, поднялся с дивана и направился в свою комнату, надеясь, что хотя бы во сне сможет забыть о безумных идеях своей семьи.
Но в глубине души он знал, что этот разговор — лишь начало. Мать не из тех, кто легко отступает, а давление со стороны Кхун Нитии и отца только усилится. И где-то там, за пределами этого дома, был Вайт, с которым можно было бы вместе посмеяться над абсурдностью ситуации. Как раньше, он бы успокоил его, сказал, что верит в его силы. И Чок поверил бы ему, он всегда после утешений Вайта верил что справился с любой проблемой. Но некому было сказать, что все наладится. По хорошему, в новых реалиях нужно было дозвониться объясниться, помириться. Если, конечно, Вайт вообще захочет его слушать, а не подаст на развод, выбрав другого.
Три дня... Три долгих, мучительных и мозговыносящих дня. Чок не знал куда деться от напора родителей. Косые взгляды друзей и неизвестность где его муж, делали свое дело. Чок все больше чувствовал необходимость в Вайте. Все в его отсутствие было не так, он не мог найти нужный галстук, никто не доставал ему из рыбы косточки и не снимал с птицы шкурку. Даже наорать было не на кого, раньше, когда супруг был рядом, Чок мог сорваться на нем, выпуская пар, и Вайт успокаивал его порыв, обнимал, уговаривал.
Еще два дня Чок орал на всех, кто приближался ближе, чем на два метра. Он не хотел признавать что скучает, и не собирался мириться с мыслью, что этот «мышонок» занял прочное место в его жизни и без него привычный мир рушится.
— Если ты не можешь дозвониться, то просто езжай к нему. Выпусти пар, наладь производство детей...
— Карун! Дебила кусок! — толкнул в плечо друга Анан, — Но от части я согласен. Езжай, помирись, покажи его ценность. Иначе ты останешься один. Гляди.
Анан показал группу лагеря, в который поехал Вайт. Вот он с разрисованным лицом обнимает детей, а на следующем фото улыбаясь, обедает с командой. На коротком видео он подпевает, неизвестному парню, и в этот момент кто-то, чье лицо не попало в кадр, приобнимая, накрывает Вайта пледом.
Вайт даже не подозревал, проживая пожалуй самые веселые дни в жизни, что в данный момент, на запредельной скорости к нему приближается буря. И даже взятые с собой друзья Чока, в качестве моральной поддержки, не спасут его от неприятного разговора.
Вайт был рад вырваться, становясь старше, он практически не менялся, его детское миловидное личико привлекало сокурсников. Те кто не знал о том, что парень замужем, пытались оказывать знаки внимания, чем неосознанно взращивали в Вайте уверенность в себе. Зернышко за зернышком, на протяжение трех лет, парень учился принимать себя как личность.
Дружба с Пхобуном стала одним из таких зернышек, что дало росток в крепкую искреннюю дружбу. Говорят, не случается ничего просто так, вот и Пхобун появился в жизни Вайта, когда больше всего был нужен. Он буквально ворвался в тихий молчаливый мир парня. Студент-журналист с пирсингом в брови и пачкой запрещенных книг под мышкой, он разбил Вайту нос в споре о гендерных ролях у Толстого, а на следующее утро принес извинения и томик Сапфо. Их дружба расцвела вопреки всему: Пхобун, выросший в трущобах Краби, научил Вайта не бояться собственного голоса. В тайных поездках на заднем сиденье ржавого мопеда они обсуждали планы на будущее, где Пхобун мечтал издавать подпольный журнал, а Вайт — наконец перевести дыхание.
Чок, сидя за рулём, крепко сжимал руль, пока его друзья на заднем сиденье пытались разрядить обстановку неуклюжими шутками. Карун, не унимаясь, продолжал подначивать Чока.
— Чок, ты прям как рыцарь на белом коне! Нет, на черном! Но это не суть. Едешь спасать своего принца! Только вместо меча у тебя... ну, знаешь, характер твой взрывной!
Анан, сидящий рядом с ним, закатил глаза и ткнул Каруна локтем: Заткнись уже, а? Чок и так на взводе. Не видишь, что ли, как он руль гнёт? Скоро сломает!
Чок не отвечал. Его взгляд был прикован к дороге, но мысли крутились вокруг того видео, которое показал Анан. Кто был на видео? Почему Вайту так весело, пока он сам в полном раздрае? Три года брака, бесконечные ссоры, примирения, а теперь — вот это. Чок чувствовал, как внутри закипает злость.
— Ты уверен, что это хорошая идея? — наконец подал голос Анан, прерывая затянувшееся молчание. — Я имею в виду, приехать вот так, без предупреждения. Вайт ведь может не захотеть говорить. Ты сам сказал, что он не отвечает на звонки.
— А что мне ещё делать? — рявкнул Чок, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида. — Сидеть и ждать, пока он там... пока он там с кем-то другим... — он осёкся, не желая заканчивать фразу.
Карун хмыкнул, но на этот раз промолчал, почувствовав, что ещё слово, и эта поездка может стать последней в его жизни. Анан лишь покачал головой, отвернувшись к окну.
Тем временем в лагере царила атмосфера лёгкости и веселья. Вайт, сидя у костра, слушал, как Пхобун травит байки о своих приключениях в Краби. Его громкий смех разносился по поляне, а дети, сидящие рядом, то и дело перебивали, задавая вопросы. Вайт чувствовал себя живым и не таким одиноким. Здесь не было давления семьи, не было бесконечных нападок, не было... Чока. При мысли о муже в груди кольнуло, но он тут же отогнал это чувство. Ему нужно было это время. Время для себя.
— Эй, Вайт, ты чего задумался? — Пхобун толкнул его плечом, протягивая палочку с поджаренным зефиром. — Давай, ешь, а то сейчас дети всё сметут!
Вайт улыбнулся, принимая угощение.
— Да так, просто... отдыхаю. Давно не чувствовал себя так спокойно.
Пхобун внимательно посмотрел на него, словно пытаясь прочитать что-то в его глазах, но не стал расспрашивать. Вместо этого он достал из кармана потрёпанную книжку и начал читать вслух какой-то стих, пока дети вокруг хихикали над его драматичной интонацией.
Спокойствие Вайта длилось недолго. Вдалеке послышался шум мотора, и сердце Вайта ёкнуло. Из-за деревьев показалась знакомая машина. Он сразу узнал её, это была машина Чока. Но как? Почему он здесь?
— У нас гости? — Пхобун нахмурился, вставая с места и заслоняя собой Вайта, предчувствуя неприятности, уловив реакцию друга.
— Это... мой муж, — тихо ответил Вайт, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Он не знал, чего ожидать. Чок мог приехать только по настоянию матери, добровольно его в детски лагерь не загнать.
Машина остановилась, и из неё вышел Чок, нервно хлопнув дверью. Его лицо было напряжённым, взгляд метался по поляне, пока не остановился на Вайте. За ним вылезли Карун и Анан, которые тут же начали переглядываться, явно не зная, как себя вести.
— Вайт, — голос Чока прозвучал хрипло, но твёрдо. Он сделал шаг вперёд, но остановился, заметив, как Пхобун напрягся, стоя рядом с его мужем.
— Чок, что ты здесь делаешь? — Вайт постарался говорить спокойно, спешно направившись к машине, — Посмотри за детьми, — спокойно обратился он к Пхобуну, хотя сердце колотилось как бешеное. Он не хотел ссоры. Не здесь, не на глазах у всех.
— Нам нужно поговорить, — отрезал Чок, бросив взгляд на Пхобуна. — Наедине.
Пхобун фыркнул, скрестив руки на груди, он не послушал, и пошел вслед за другом.
— А с чего это ты решил, что можешь тут командовать?
— Пхобун, всё в порядке, — быстро вмешался Вайт, чувствуя, как ситуация накаляется, —дай нам пару минут.
Пхобун недовольно посмотрел на него, но всё же кивнул и отошёл в сторону, бросив на Чока предупреждающий взгляд. Карун и Анан тоже решили не вмешиваться, сделав вид, что их очень интересует костёр.
Вайт и Чок отошли чуть дальше, зайдя за корпус лагеря, где их никто не мог услышать. Молчание повисло между ними, тяжёлое, почти осязаемое.
— Ну? — наконец нарушил тишину Вайт, скрестив руки на груди.
Чок сжал кулаки, но тут же разжал их, пытаясь взять себя в руки.
— Я... я пытался дозвониться. Ты не отвечал. А потом увидел это дурацкое видео, где ты с какими-то... людьми. И кто этот парень, который тебя обнимает? — его голос дрогнул, выдавая смесь злости и обиды.
Вайт закатил глаза, но в груди что-то защемило. Неужели Чок ревнует? После всего, что между ними было? Вернее после трех лет когда ничего не было? Мысли путались и ложная надежда вновь заскребла в сердце.
— Это Пхобун. Он мой друг, я тебе про него говорил. И он просто накрыл меня пледом, потому что было холодно. Ты серьёзно приехал сюда из-за этого? Чтобы устроить сцену ревности? Или тебя послала мать, создать правильный для семьи контент?
Я не устраиваю сцену! — рявкнул Чок, но тут же понизил голос, заметив, как Вайт напрягся, — Я... я просто не знаю, что делать. Дома все сошли с ума. Мать с отцом достали со своими безумными идеями. Они хотят, чтобы у нас был ребёнок, представляешь? Ребёнок! А я... я просто хочу, чтобы ты вернулся. Чтобы всё было как раньше.
Вайт замер, не зная, что ответить. Слова Чока звучали искренне, но в то же время в них сквозила привычная властность. Он хотел, чтобы всё было как раньше? Но что именно? Ссоры? Крики? Или те редкие моменты, когда они действительно были счастливы?
— Чок, я не могу просто взять и вернуться, потому что тебе так захотелось, — тихо сказал Вайт, глядя ему в глаза. — Здесь я нужен, здесь спокойно. Здесь меня любят, а не ждут домой как подушку для битья.
Чок открыл рот, чтобы возразить, но вспомнил слова Анана, что говорил о том, что Чок никогда не видел в Вайте личности. Впервые за долгое время он увидел в нём не просто своего сожителя по несчастью, которого можно было убедить или надавить, а человека, который устал. Устал от всего.
— Хорошо, — наконец выдавил Чок, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — Я тогда тоже остаюсь. Как там в клятве, вместе в скандалы и спокойствие.
— В радости и горести, вообще то, — смирившись с ситуацией, ответил Вайт.
Пара вернулись к погрустневшим детям, что выжидали когда же их веселье продолжится.
— Вы тоже остаетесь? — Вайт оглядел Каруна и Анана, и не увидев сумок, сильно удивился.
— Тоже? Мы думали вы по быстрому помиритесь и пойдете стругать деток, — вновь неудачно пошутил Карун.
— В машине все необходимое, остальное купим в деревне, — смерив друга презрительным взглядом, ответил Чок.
— Пхобун, нам понадобится еще две комнаты, или та, где три кровати, — Вайт вспоминая планировку корпуса, обратился к другу, — Чок, ты сможешь жить с друзьями?
— Я буду жить с тобой.
— Но я сплю с Пхобуном, — глядя снизу вверх на мужа, возразил Вайт.
В воздухе повисла неловкая тишина. Лицо Чока моментально потемнело, его брови сдвинулись, а взглядом можно было всю округу превратить в пепел. Карун и Анан, стоящие неподалёку, переглянулись, еле сдерживая смешки. Пхобун, напротив, сложил руки на груди, готовый дать отпор.
— Что ты сказал? — голос Чока был низким, почти угрожающим.
В нём сквозила не столько злость, сколько болезненная уязвимость. Неужели выбор уже сделан? Он сделал шаг ближе к Вайту, который тут же понял, что его слова прозвучали совсем не так, как он хотел.
— Я... я имел в виду, что мы спим в одной комнате! В разных кроватях! — поспешно уточнил Вайт, чувствуя, как лицо заливает жар. Он махнул руками, словно пытаясь стереть свои предыдущие слова из воздуха. — Там две кровати, и мы просто... ну, соседи мы!
Пхобун фыркнул, закатывая глаза, но не стал ничего добавлять, понимая, что любое его слово может только подлить масла в огонь. Чок, выглядел недовольным, его не убедили слова мужа. Взгляд парня метнулся к Пхобуну, затем обратно к Вайту, словно он пытался решить, на кого выплеснуть свое недовольство.
— Соседи, значит, — медленно повторил Чок, всё ещё с подозрением в голосе, — Ладно. Но я всё равно буду спать с тобой. В одной комнате. И точка.
Вайт вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Когда Чок упирался, переубедить его было сложнее, чем сдвинуть гору. Он лишь кивнул, бросив быстрый взгляд на Пхобуна, как бы извиняясь за неудобства.
— Хорошо, я поговорю с организаторами, найдем вам место, — сказал Вайт, стараясь звучать нейтрально. — Пхобун, ты не против переехать в другую комнату? Или, может, кто-то из ребят согласится поменяться.
— Без проблем, — Пхобун пожал плечами, хотя в его тоне чувствовалась лёгкая насмешка. — Только предупреждаю, я храплю. Если твой муж решит остаться, пусть готовится к бессонным ночам.
Чок бросил на него ещё один колючий взгляд, но промолчал. Карун, не удержавшись, заржал, за что тут же получил подзатыльник от Анана.
— Ну что, ребят, пошли разбираться с жильём, — Анан попытался разрядить обстановку, хлопнув Чока по плечу. — И, Карун, если ещё раз ляпнешь что-то про деток, я тебя лично в костёр засуну.
Дети, которые всё это время наблюдали за взрослыми с любопытством, наконец оживились, когда Вайт вернулся к ним с притворной улыбкой. Они тут же начали тянуть его за руки, требуя продолжения историй и игр. Чок, стоя в стороне, наблюдал за этой сценой с непроницаемым выражением лица. Ему было непривычно видеть Вайта таким... открытым, лёгким, окружённым людьми, которые, кажется, действительно его ценили. Это вызывало в нём странное чувство — смесь раздражения и какой-то тёплой тоски. Может, он и правда не знал своего мужа так хорошо, как думал?
Позже, когда комнаты были распределены, а вещи разложены, Чок и Вайт остались наедине в небольшой комнате с двумя узкими кроватями, стоящими почти вплотную. Окно было открыто, и вечерний ветерок доносил запах хвои и звуки смеха с поляны. Вайт сидел на своей кровати, разбирая вещи Чока, старательно избегая взгляда мужа, который устроился напротив и смотрел на него с какой-то непривычной задумчивостью.
— Ты правда чувствуешь себя здесь... хорошо? — наконец нарушил молчание Чок, его голос был тише, чем обычно, почти неуверенным.
Вайт замер, не ожидая такого вопроса. Он медленно поднял глаза, пытаясь понять, что скрывается за этим тоном. Чок смотрел на него, но в его взгляде не было привычной насмешки или раздражения последних недель, только что-то, похожее на искренний интерес, с которым они говорили после свадьбы.
— Да, — тихо ответил Вайт, отложив вещи в сторону. —Не нужно притворяться, подстраиваться под чьи-то ожидания. Дети... они просто радуются, что я рядом. И друзья... А дома... дома я никому не нужен. Ни тебе, ни семье, никому.
Чок нахмурился, но не стал перебивать. Он опустил взгляд на свои руки, сцепленные в замок, словно обдумывая каждое слово. Впервые за долгое время он не знал, что сказать. Ему хотелось возразить, сказать, что Вайт ошибается, что он и дома он нужен, но слова Анана снова всплыли в памяти: «Ты смотришь сквозь него». Может, он и правда был слеп? Может, все эти годы он просто принимал Вайта как часть своей жизни, не задумываясь, как ему живется?
— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя так, — наконец выдавил Чок, поднимая глаза. — Я... я не знаю, как это исправить. Но я попробую.
Вайт смотрел на него, не веря своим ушам. Чок, который всегда был таким самоуверенным, таким непробиваемым, сейчас выглядел почти растерянным. Это было так непохоже на него, что Вайт на мгновение почувствовал, прежний трепет глядя на мужа. Но он тут же напомнил себе, что слова — это одно, а действия — совсем другое. Прошлых обещаний и на три года не хватило.
— Чок, я не знаю, стоит ли менять, — честно сказал он, опустив взгляд. — Но если ты правда хочешь попробовать... я не в силах тебя остановить.
— Ладно, — коротко сказал он, поднимаясь с кровати. — Тогда начнём с того, что я помогу тебе с этими детьми. Они, кажется, от тебя без ума, может, и мне удастся их подкупить.
Вайт невольно улыбнулся, глядя, как Чок пытается скрыть неловкость за своей привычной уверенностью.
— Карун и Анан нашли магазин хорошего вина, — прочитал Чок только что пришедшее сообщение, — Выпьем примирительный бокал после отбоя?
Если бы только Вайт знал, чем для него обернется этот вечер, он бы никогда не кивнул в согласии.
Report content on this page