Союзница.
Зал отеля «Гранд Палас» сиял, словно позолоченная клетка. Хрустальные люстры отбрасывали блики на фарфоровые улыбки гостей, чей смех тонул в переливах струнного квартета. Здесь, среди ароматов дорогих духов и щелчков фотокамер, семья Арут разыгрывала спектакль, где главной наградой был Вайт. Чок, идеальный наследник с учебником квантовой физики под мышкой и медалями за благотворительные марафоны, стоял рядом с отцом.
Чок Арут — молодой человек, что должен был стать супругом Вайта, и на кого возлагали особые надежды семья Нидж. Красивый и статный, словно сошедший с обложек глянцевых обложек. Не мудрено, что Вайт не подумал о нем в день, когда впервые услышал фамилию избранного родителями жениха. Чок учится в параллельном классе, углубленно занимается точными науками, любимчик учителей и гордость родителей. Вайт и не думал о нем, потому что вся школа знала — Чок Арут несвободен. С начала старшей школы молодой человек встречался с первой красавицей школы — Анчали Пития.
Чок ловил на себе пустой взгляд Вайта и в ответ лишь с виноватым выражением улыбался. Окружающие могли сделать вывод из его поведения, что тот вынужден быть рядом с отцом, а сам бы не прочь оказаться возле Вайта. В какой то момент, Кхун Нития перехватила Чока, и направилась в сторону сына. Ей хотелось показать присутствующим как близки они с семьей Арут, и супружество их сыновей это не бегство за выгодой, а логическое завершение отношения влюбленных. Добродушная улыбка украшала лицо этой женщины, пока она что-то шептала будущему зятю, а в глазах не было и намека на нежность. Холодный, расчетливый взгляд как сканер блуждал по толпе гостей, проверяя насколько убедительна ее игра.
Вайт наблюдал как Кхун Нития парила между гостями, ее алое платье вышитое металлической нитью, резало взгляд среди сдержанных цветов нарядов присутствующих. Она ловила восхищенные вздохи, представляя Чока: «Наш будущий зять — гордость школы и опора семьи!» . Сын владельца крупной сети туристических агентств и внук чиновника из министерства туризма — что может быть лучше для владелицы гостиничного бизнеса.
«Он обожает книги, представь, сколько у вас будет общих тем, а семестровые каникулы вы сможете проводить в любом из отелей нашей семьи по всему королевству», — голос Кхун Нитии звенел, как разбитый хрусталь, врезаясь в душу Вайта. Мать рекламировала его, как номер люкс своего нового отеля, рассказывая даже не о его личных качествах, а о том, что получит избранник в довесок к «недосыну».
Внезапно тишину разрезал голос женщины в костюме цвета морской глубины: — Кхун Нития, разве помолвка уместна, еще и года не прошло после смерти Тании?
Гости замерли. Вайт узнал тетю Лин — мать одной из подруг Тании, единственная, кто осмелился бросить вызов Нитии. Вайт даже улыбнулся, искренне, впервые за вечер.
— Как я могу лишить сына такого важного дня. Мы готовились задолго до смерти Тании. Это событие, несомненно, нанесло огромный урон нашей семье, но у меня все еще есть Вайт, и я должна теперь старательнее заботиться о его жизни и чувствах, — Нития выдавила слезу, но ее глаза, холодные, как сканеры, выискивали слабые места в броне Лин.
Вайт закашлялся, услышав слова матери, которая до этого даже не заметила, что стоит всего в нескольких метрах от него. Однако Чок, прекрасно видел парня, и как заботливый жених тут же подскочил к нему.
Будто уловив незримый сигнал будущей свекрови, подхватил Вайта под руку: — Ты как? — заглядывал он в глаза Вайта, его пальцы сжали плечо парня нежнее, чем просто дружеская поддержка. — Давай завтра в школе пообедаем вместе, нам кажется, есть что обсудить, а сейчас придется играть во имя чести семей — шепнул он.
Вайт вдруг вспомнил, как Чок месяц назад спорил с учителем о несправедливой оценке Анчали.
«Актер? Или союзник?» — мелькнула мысль.
— Нормально все, зачем нам встречаться и что обсуждать, когда уже все решено. Хочешь ради галочки пару фото от прессы? Теперь я хотя бы знаю, кто, по мнению моей матери, подходит на пост будущего президента компании, — бросив быстрый взгляд в сторону недовольной матери, Вайт не убрал с плеча руку Чока, показывая ей что он как и требовалось покорен. Нития наблюдала за ними, одобрительно кивая.
— Понимаю, — голос Чока был ласков и тих, а во взгляде читалось сожаление, — Я и сам не рад сложившейся ситуации, возможно, вместе мы найдем выход.
Сжав руку Чока чуть крепче, чем того требовала роль, Вайт почувствовал, его тепло и силу. Он хотел верить в союзника, но закаленный многолетним опытом притворства и интриг, не мог расслабиться. Взгляд остановился на дальнем углу зала, где Анчали, окруженная компанией подружек, бросала быстрые взгляды в их сторону. Она грациозно улыбалась, как будто все было как прежде, но Вайт видел: ее глаза говорили о ненависти к нему.
— Знаешь, — заговорил Чок, когда вскоре они нашли тихий уголок у балкона, вдали от любопытных взглядов, — я не знал о планах наших родителей. Я против брака, но дело не в тебе. Может — это шанс для перемен? Я люблю Анчали, но мы же можем стать друзьями, давай хотя бы попробуем найти общий язык, ты должен знать — я на твоей стороне, — его голос был полон надежды, но в нем ощущалась и тревога.
— Перемен? — усомнился Вайт, все еще удерживая личину скептицизма, — Что, если это всего лишь еще одно представление для публики?
— Дай мне шанс, вместе мы справимся с этой ситуацией, — почти прошептал Чок, его слова звучали как обещание.
Пара секунд молчания, и Вайт почувствовал, как его оборонительные барьеры начинают таять. Быть может, этот вечер — не начало конца свободы, а проблеск нового начала?
— Хорошо, — согласился он, наконец, предчувствуя, что они оба стоят на пороге чего-то большего, — завтра за обедом обсудим, что делать дальше.
***
— Привет, пошли в спортзал, подальше от лишних глаз, — крепкая ладонь легла на плечо, и Вайт вздрогнул от неожиданности.
Парень как и было оговорено вчера, ждал Чока в столовой школы. Одноклассники с интересом наблюдали за ним, ведь с самого утра новостные ленты пестрили фотографиями с благотворительного вечера. Чок вел себя как настоящий джентльмен: подал руку, что бы Вайт встал и после приобнял парня со спины.
— Будь естественней, мы женимся, а ты жмешься как девственник, — шепнул он, чувствуя напряжение Вайта.
— Складывается впечатление, что тебе все это нравится, — шикнул Вайт, не понимая причин спокойствия Чока.
— Не можешь справиться с проблемой, меняй к ней отношение, — открывая дверь в спортзал и жестом приглашая Вайта войти, улыбаясь ответил на возражения Вайта Чок.
— Наконец то, я думала, буду обедать в одиночестве, как неудачник, — услышал Вайт голос Анчали, и замер в дверях.
— Не бойся, она тебя не покусает, хотя и очень хочет, — смеялся над реакцией парня Чок, продвигая Вайта вперед и закрывая двери на замок, — Она поможет нам.
Анчали стояла у скамеек импровизированной школьной трибуны, широко улыбаясь. Она выглядела еще лучше чем раньше, словно желая показать противнику кто действительно заслуживает Чока. Вайт на ее фоне был просто мышью... мелкой блеклой лабораторной мышью. Ее волосы были раз в сто пышнее и вдвое длиннее его собственных, собранных в неизменный низкий пучок на затылке. Веер ресниц подчеркивали идеальные стрелки. К образу очень просилась яркая красная или розовая помада, но вероятно она бы стала помехой для поцелуев.
— Так о чем ты хотел поговорить? — глядя попеременно то на Чока, то на Анчали спросил Вайт.
— Мы хотим, чтобы ты отказался от свадьбы, — незамедлительно ответила девушка, Вайт усмехнулся, с грустью взглянув на нее, — Ты не хочешь? — неправильно интерпретировала Анчали реакцию Вайта, — Послушай, мы любим друг друга, не рушь наши жизни. Хочешь, я уговорю, кого ни будь из своих подруг выйти за тебя? Или друзей? У меня есть друзья геи из теннисного клуба. Хочешь?
Она с недопониманием смотрела на Вайта, что рассмеялся после ее слов. Покусывая губу, она теребила край школьной рубашки, искоса поглядывая на Чока. Изначально их план состоял в том, чтобы приблизиться к Вайту, понять его намерения и только потом предложить отказаться от свадьбы. Анчали знала, что Чок бисексуален, и очень боялась конкуренции. Девушке нечего было противопоставить Вайту кроме красоты, и она прекрасно понимала, что с поддержкой Чока этот замухрышка может выпрямить спину, поверить в себя и тогда, у нее не будет и шанса выиграть этот бой.
— Думаешь, если бы я мог сказать «нет», то стоял бы тут? — смахивая с ресниц выступившие слезы, наконец, заговорил Вайт, — Да я до вчерашнего вечера даже не знал кто будет мой муж, и если бы не инициатива родителей Чока, я бы до самой свадьбы был в неведении. Пусть твой парень ищет выходы, он же в нашем трио мужчина.
— Вайт, — начал говорить Чок, но оборвал фразу, нервно облизнув губы, — Буду с тобой откровенен... мои родители надеются на расширение бизнеса и погашение долгов. Сейчас мы на пути к банкротству и уже закрылось три филиала нашей сети в Бангкоке и Чумпхон. Если я пойду против семьи... — покачал он головой, в третий раз перекидывая ногу на ногу.
— Вайт, ты же знаешь, мне не чем поддержать Чока, но тебе то терять нечего. Еще достаточно времени, чтобы переиграть все. Пожалуйста, — чуть склонила голову Анчали, что бы ее взгляд поравнялся с глазами Вайта, — Или тебе нравится Чок?
Ее голос тал тише, Вайт даже подумал, что она испугалась собственной мысли, а Чок поднял на Вайта заинтересованный взгляд, которого парень не смог разгадать.
— Нет, не нравится. Ну в смысле романтических каких то мыслей, — тут же поправил себя Вайт, — Но даже если бы я хотел, ничего сделать не смогу. Анчали, прости... я правда не могу противостоять своей матери.
В спортзале повисла неловкая тишина.
— Получается, выхода нет...
Чок потер виски, резко встав со скамейки. Чуть отойдя в сторону, он с сожалением взглянул на Вайта, что наоборот сел на скамейку, что еще хранила тепло Чока и сжался.
— Мне жаль, ребята, мне так жаль, — голос Вайта начал дрожать, — Из-за моей никчемности я погублю теперь и ваши жизни... если бы я был храбрее, я бы умер и все были бы живы... как бы я хотел просто исчезнуть...
— Исчезнуть... — тихо вторила его словам Анчали.
Девушка посмотрела на Чока, а после на Вайта и захлопала в ладоши: — Вот оно! Исчезнуть!
— Ты с ума сошла, — пугаясь реакции возлюбленной, первым заговорил Чок, — Смерть это не выход из положения!
— Дурак что ли? — возмутилась Анчали, — Побег! Если он не хочет за тебя замуж, а ты не можешь отказаться от свадьбы, Вайт должен бежать. Америка, Англия, Франция, туда где совершеннолетие наступает в восемнадцать.
— Европа, — мечтательно произнес Вайт, погружаясь в мысли о мечте, которую уже отпустил.
Спортзал, пропитанный запахом старого лака и пыли, внезапно стал похож на штаб революционеров. Анчали, словно генерал перед битвой, расхаживала перед скамейками, её каблуки отстукивали ритм на полу, как метроном.
— Европа? — Чок нервно провел рукой по волосам, нарушая безупречную укладку. — Ты думаешь, его мать просто отпустит наследника, как щенка на прогулку? У нее везде глаза и уши. Даже школьный повар докладывает ей, сколько риса он съел за обедом.
Вайт съежился, не желая признаваться, что Чок думает о его матери в разы лучше, чем есть. Его пальцы бессознательно сжали край скамьи, будто пытаясь удержаться за суть разговора.
— Значит, нужен план, — Анчали прищурилась, доставая из сумки блокнот с обложкой, украшенной их с Чоком фотографией. — У тебя есть те, кто могут быть нам полезны? Фальшивые документы, пересадки в трех странах, подкупленные офицеры...
— Ты смотришь слишком много криминальных дорам, — Чок прервал ее, но в голосе скользнула нотка надежды.
— А ты слишком мало, — парировала Анчали, тыча ручкой в его грудь. — Вайт, когда у тебя день рождения?
— В июле, — прошептал он, словно признаваясь в преступлении.
— Идеально! — Она захлопнула блокнот с триумфом. — Успеешь подать документы в университет, я слышала как ты говорил с учителем об этом. Ну что, значит Англия?
Чок молча подошел к окну, идеально вымытое стекло было настолько же хрупким, как и его жизнь. Одно неверное движение и все разлетится сияющими осколками. Луч света разрезал его профиль, подчеркивая тень под глазами.
— А что со мной? — спросил он, не оборачиваясь. — Если Вайт сбежит, мои родители потеряют последний шанс спасти бизнес. Долги...
— Твоя семья продает тебя, как лошадь на аукционе! — Анчали вскочила, её голос дрожал от ярости. — А ты все еще играешь в благородного сына?
Внезапно дверь спортзала грохнула. Все трое вздрогнули. Чок инстинктивно прикрыл Вайта собой, а Анчали зачем то бросила блокнот под скамейку.
— Кто там? — крикнул Вайт, голос сорвался на фальцет.
— Уборщица! — донесся хриплый голос. — Заканчивайте, скоро занятия!
— Хорошо, — крикнул в ответ Чок.
— Если я сбегу, ты сможешь требовать с родителей компенсацию... наверное, — прокручивая варианты спасения и для Чока, тихо предложил Вайт.
— А ты лучше, чем я о тебе думала.
Анчали первой засмеялась — нервно, истерично, покатываясь на скамейке. Вайт присоединился, слезы смеха капельками задерживались на белесых ресницах, сияя в солнечном свете. Только Чок стоял, сжав кулаки, глядя на свои отражения в потёртом зеркале для тренировок.
— Хорошо, — наконец сказал он, поворачиваясь. — Но если делать — то наверняка. Нужны деньги, связи, безопасный маршрут.
— Деньги есть, — Вайт неожиданно выпрямился. — Бабушка оставила мне наследство на восемнадцатилетие помимо дома. Накопительный счет... мать не может его тронуть.
Анчали свистнула: — Сколько?
— Достаточно, чтобы купить билет в один конец и пару лет не голодать.
Чок медленно кивнул, словно собираясь с духом. Его пальцы дрожали, когда он достал телефон: — У моего классного руководителя есть контакты человека, что распределяет гранты. Может, смогу достать приглашение на учебу...
— А если будут заставлять вернуться? — Вайт вцепился в его рукав.
— Тогда скажем, что ты влюбился в англичанина, и изменял мне, — Чок вдруг улыбнулся, впервые за день — искренне, почти по мальчишески. — Мать предпочтет скандал с побегом, чем слухи о твоей «распутности».
Анчали фыркнула: — Гениально. Ты же бисексуал, можешь притвориться его любовником для убедительности.
Вайт покраснел, Чок замер, его взгляд скользнул по лицу парня, задерживаясь на дрогнувших губах.
— Только если это необходимо для плана, — пробормотал он, внезапно заинтересовавшись узором на полу.
Тени удлинялись, окрашивая спортзал в багровые тона заката. Трое заговорщиков, забыв о занятиях, склонившись над блокнотом Анчали, чертили маршрут бегства — через границу с Лаосом, затем вьетнамским поездом до Ханоя, оттуда самолетом...
— А ты? — Вайт вдруг спросил, глядя на Чока, — Останешься здесь и...
— Со мной разберемся позже, — перебил тот.
Анчали схватила его за запястье: — Нет, сейчас. Ты бежишь с ним!
— Что? — хором воскликнули юноши.
— Два беглеца — больше шансов. Скажем, вы влюблены, сбежали от гнета семей... — её глаза блестели азартом. — Это же романтично! Пресса сожрет эту историю, родителям придется отступить. А я потом приеду к вам, скажу родителям, что не могу пережить расставания и позора. Как дальше жить, если тебе предпочли мужчину... Вайт, твоих денег хватит на троих?
— Не знаю...
Вайт и Чок переглянулись. В воздухе повисло напряжение, густое, как предгрозовая туча. Где-то вдали хлопнула дверь, возвращая Вайту дар речи.
— Я... не против, — выдавил Вайт, ощущая, как горит щека под взглядом Чока.
Тот молча кивнул. Их пальцы случайно коснулись над картой маршрута. Анчали наблюдала за ними, и в её улыбке вдруг мелькнула грусть — словно она видела будущее, где останется в стороне от этой новой истории, но старалась не дать развиваться этой мысли.
Тени слились воедино, когда они выходили из спортзала. На стене, освещенной последним лучом солнца, их силуэты на миг превратились в одно целое — три фигуры, сплетенные в странный, хрупкий союз. В офисе компании Кхун Нития поправляла цветы в вазах, не подозревая, что её идеальный сценарий уже дает трещины.