Глава 15. После первого тура.
Шэнь Ицюн и правда отлично владел искусством насмешки. Сюй Жуван выглядел очень злым.
На экране показали только что извлечённые и аккуратно разложенные двадцать самородков. Чжоу Цзяюй был в напряженном ожидании, когда услышал, как ведущий на экране зачитывает его имя. Ведь среди них особенно бросался в глаза выбранный им зелёный императорский жад.
И поскольку этот камень был лучшего качества, имя Чжоу Цзяюя было оглашено первым. Даже чувствуя взгляды окружающих, наполненные различными эмоциями, Чжоу Цзяюй выглядел очень спокойным.
— Поздравляю, господин Чжоу Цзяюй, — после того, как ведущий увидел драгоценный камень-победитель, его тон был слегка взволнованным. — Это второй раз за всё время проведения наших соревнований, когда был обнаружен императорский жад стеклянного сорта! Достойно ученика мастера Линя, чья сила действительно впечатляющая! Будем с нетерпением ждать его блестящего выступления во втором туре!
— Угадай, кто кто нашел первый такой камень? — спросил Шэнь Ицюн.
— Мастер Линь?
— Верно, это был Учитель, — сказал Шэнь Ицюн. — Говорят, что в год, когда он участвовал, ему было восемь лет... Тогда он обнаружил очень красивый императорский жад.
Чжоу Цзяюй закивал головой.
Имена двадцати участников были объявлены одно за другим. Стеклянный сорт Сюй Жувана занял второе место. Если бы не случайное появление Чжоу Цзяюя, он бы определенно выиграл этот этап . Неудивительно, что он был так зол.
Эти двадцать камней практически определили список прошедших во второй тур. Ученик Ян Цзыцюаня Ян Мянь тоже прошёл, только был немного дальше десятого места. Как только его имя было объявлено, он позвал Чжоу Цзяюя и остальных выпить.
— Выпить? — решил уточнить Шэнь Ицюн, посмотрев со значением на Ян Мяня. Тот неловко улыбнулся:
— Ну да, просто на этот раз грибы есть не будем...
«Грибы и правда хороши, но если он снова отравит этих двоих, его учитель уже точно с ним разберётся»
— Ладно, идём, — согласился Шэнь Ицюн.
— А мастер? — после соревнования Чжоу Цзяюй так и не увидел Линь Чжушуя, а когда вернулся в отель, там его тоже не оказалось.
— Должно быть, он на встрече с судьями, — предположил Шэнь Ицюн. — Организаторы потом всех развезут, не волнуйся за Учителя.
Чжоу Цзяюй согласился с этим.
Выбрав место для ужина, они трое ели и болтали. Ян Мянь сказал, что когда увидел, как Чжоу Цзяюй выбрал свой валун, тоже подумал, что тот обрёк себя на поражение. Он и не ожидал, что внутри окажется жадеит, да не простой, а стеклянного сорта императорский жад.
Чжоу Цзяюй не очень хорошо переносил алкоголь. Уже после пары выпитых бутылок он просто сидел и глупо хихикал:
— Это всё мой Цзиба. Это ему надо быть благодарным .*
* Вспоминаем, что омофоном Цзиба 祭八 (jìbā)
является слово Цзиба 鸡巴 (jība) — «хуй, хер».
Ян Мянь:
— Что?
Шэнь Ицюн перестал жевать шашлык:
— Чему надо быть благодарным?
«Быть благодарным хе... члену?..»
Чжоу Цзяюй с энтузиазмом уточнил:
— Ай-я, говорю же, благодари за это мою птичку.*
* 鸟 (niǎo) — птица, птичка.
Всё бы ничего, но этот же иероглиф используется вместо 屌 (diǎo) — половой член, хрен.
Например: 鸟人 — это не птичий человек, а хреновый,
а 鸟事 — это, возможно, не птичьи дела, а херня какая-то.
Также и в разговорной речи часто заменяют члены птенцами.
Ян Мянь:
— ...Чжоу Цзяюй, ты... это... не пей больше.
— Чёрт, «этому больше не наливать»! — добавил Шэнь Ицюн. — Если выпьешь ещё, боюсь, что когда вернёмся, Учитель тебя прибьёт.
Чжоу Цзяюй, впрочем, был весьма послушен и тут же поставил стакан.
У Шэнь Ицюна от такого его послушного вида ушла душа в пятки, поэтому он не осмелился позволить Чжоу Цзяюю пить дальше. Быстро заплатив по счету и вернувшись в отель, Шэнь Ицюн пытался не дать ему поднять шум и уговаривал пойти побыстрее спать.
— Да иди уже, я не пьяный. Скоро лягу, — отправлял его Чжоу Цзяюй.
— Тогда ни в коем случае не выходи из номера! Если Учитель вернувшись увидит тебя пьяным, он точно рассердится.
Чжоу Цзяюй кивнул.
Перед тем как уйти, Шэнь Ицюн ещё несколько раз повторил:
— Я иду спать. Не выходи. Прими душ пораньше и ложись.
Чжоу Цзяюй действительно не чувствовал себя таким уж пьяным, возможно только немножко отупевшим. Он какое-то время оцепенело сидел на кровати, а затем глупо захихикал:
— Восьмёрочка, а я победил, представляешь?
— Верно, ты победил, — ответил ворон.
— Спасибо за «золотой палец».
— Не стоит, не стоит! На самом деле ты всё сделал сам.
Всё, чем ворон помог, это высвободил способности Чжоу Цзяюя. Проще говоря, тот сам был практически не знаком со своими силами, поэтому мог только полагаться на птицу, которая могла ими управлять.
Чжоу Цзяюй как раз собирался в душ, как услышал стук в дверь:
— Да.
Думая, что это Шэнь Ицюн, он сразу широко распахнул дверь. Откуда же он мог знать, что за ней с совершенно безразличным выражением лица будет стоять Линь Чжушуй.
— Мас... Мастер! — опешил он.
— Мгм, — спокойно произнёс Линь Чжушуй. — Сегодня ты хорошо себя показал.
Не сразу поняв, что Линь Чжушуй его хвалит, Чжоу Цзяюй покраснел и забормотал:
— А, ну... Да ничего такого, спасибо, Мастер.
Хотя у Линь Чжушуя были закрыты глаза, Чжоу Цзяюй будто чувствовал на себе его взгляд. Ему казалось, что это хмель, поднимаясь из его сердца, заставляет щёки гореть. «Может я и правда перепил...» — подумал он.
Линь Чжушуй ничего не сказал. Он опустил руку в карман и что-то достал. Прежде чем Чжоу Цзяюй смог разглядеть, что это, Линь Чжушуй протянул руки и надел эту вещь на него. В следующее мгновение на груди Чжоу Цзяюя появилась очень красивая подвеска из пропускающего свет жадеита лазурного цвета.
Она была сделана в виде рыбки с тончайшей резьбой. Даже такой полный профан в минералах, как Чжоу Цзяюй, был способен понять, что эта вещь обладает большой ценностью. Сквозь одежду он чувствовал от лежавшей на груди подвески легкую прохладу. «Совсем как... как от кончиков пальцев Линь Чжушуя»
— О чём задумался? — раздался в ушах Чжоу Цзяюя голос Линь Чжушуя.
Чжоу Цзяюй внезапно пришел в себя и сказал:
— Да нет, ни о чём. Мастер, а зачем Вы мне это дали...
— Это же твой первый разгаданный камень, вот я и попросил кусочек. Оставь на память.
Выпивший Чжоу Цзяюй слегка «тормозил», и ему потребовалось довольно много времени, чтобы понять, что это и есть тот самый императорский жад. Шэнь Ицюн уже объяснил ему, насколько ценен такой камень, а видя эту тонкую резьбу, было ясно, что её, безусловно, выполнил именитый мастер. Он сказал:
— Это слишком дорого...
— Это всего лишь вещь.
Чжоу Цзяюй взял подвеску в руку:
— Спасибо, Мастер.
— Ты тоже устал, ложись пораньше, — сказал Линь Чжушуй, слегка кивнув.
Чжоу Цзяюй был крайне взволнован. Он чувствовал, что мастер и правда прекрасный человек. Так легко отдал ему настолько ценную вещь, а ему даже нечем отблагодарить... Из-за выпивки он мыслил не очень ясно. Был бы он трезв, то поблагодарив, вернулся бы спать в номер, но в данный момент его сердце было взволновано, поэтому он выпалил следующее:
— Мастер! Какой-же Вы хороший!
И вот тут Линь Чжушуй заметил, что с Чжоу Цзяюем что-то не так. Поджав губы, он уже было собрался задать вопрос, как стоявший перед ним Чжоу Цзяюй внезапно бросился к нему, крепко обнял и осторожно поцеловал в щёку:
— Мастер! Вы и правда очень хороший человек!
— ...
После поцелуя Чжоу Цзяюй и в дальнейших своих действиях не видел ничего странного. Он с силой похлопал Линь Чжушуя по спине и повторил снова:
— Вы в самом деле очень хороший!
Голос Линь Чжушуя заледенел:
— Чжоу Цзяюй, ты снова ел грибы?
— ...
— Хмм?
Чжоу Цзяюй обиженно отстранился:
— Не ел я никаких грибов! Просто выпил немного. Совсем чуть-чуть.
Он даже изобразил пальцами это «чуть-чуть», забыв, что Линь Чжушуй никак не мог этого видеть.
Линь Чжушуй вдруг почувствовал, что его характер значительно улучшился за последние два года. Останься он таким, как раньше... Неважно, нет смысла спорить с пьяницей.
В итоге он ничего не сказал, повернулся и ушёл, оставив Чжоу Цзяюя одного. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку, и кричал вслед:
— Мастер! Доброй Вам ночи! Ложитесь пораньше...
Совершенно не осознавая, что натворил, Чжоу Цзяюй напевал песенку, пока принимал душ. Напевал, пока укладывался в кровать. Напевал, пока засыпал с жадеитом в руках.
А на следующий день Чжоу Цзяюй проснулся с похмелья.
Схватив руками невыносимо раскалывающуюся голову, он застонал:
— Восьмёрочка, как же болит голова...
— С добрым утром, мой друг, — ответил ворон.
Чжоу Цзяюй зевнул, сел в кровати, посмотрел вниз и увидел жадеитовую подвеску на груди. На него нахлынули смутные воспоминания о прошлой ночи:
— ...
— Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — прозвучал голос ворона.
— ...
— Я на самом деле очень удивлён, что тебя не выволокли отсюда и не прибили.
— ...
— Достойно моего любимого Мастера! У него такой прекрасный характер!
Чжоу Цзяюй улыбнулся так, словно сейчас заплачет:
— Да, он действительно хороший человек.
Чжоу Цзяюй умылся и спустился вниз, чтобы позавтракать, но увидев, что Линь Чжушуй тоже в ресторане, заколебался у двери. Пока он раздумывал — войти или нет, услышал равнодушный голос Линь Чжушуя:
— Ты был таким храбрым вчера вечером. Почему же сейчас так напуган?
— ...
«Это не ему! Это сказано не ему! Он же даже ещё не вошел!»
— Чжоу Цзяюй?
Когда уже даже имя его прозвучало, Чжоу Цзяюй полностью сдался. С потерянным лицом он вошел и выдавил из себя улыбку:
— Мастер, я вчера перебрал...
Линь Чжушуй проигнорировал его слова.
— Мне жаль! Я больше не буду пить!
Линь Чжушуй:
— Шэнь Ицюн.
Шэнь Ицюн выглядел так, будто ему сделали внушение. Демонстрируя всем своим видом великую скорбь, он достал из сумки две толстые тетради и сказал Чжоу Цзяюю:
— Твоя, моя.
— ...
Линь Чжушуй холодно сказал:
— Раз вам настолько нечем заняться, будете в качестве практики рисовать для меня талисманы.
Чжоу Цзяюй чуть не заплакал, когда увидел тетради толщиной со словарь иероглифов.
Автору есть что сказать:
Линь Чжушуй: «Смотри-ка, ещё осмеливаешься ходить выпивать с другими по вечерам»
Чжоу Цзяюй: «Я обиделся»
Линь Чжушуй: «Иди сюда»
Чжоу Цзяюй: «Не пойду, Мастер не позволяет мне поцеловать его»
Линь Чжушуй: «Ты не можешь меня поцеловать, но я тебя могу»