Глава 9. Соревнования в Юньнани.
Самая неловкая вещь на свете — это когда ты говоришь плохие слова за чьей-то спиной, и человек, о котором идет речь, внезапно появляется позади. Чжоу Цзяюй мгновенно сообразил сделать Шэнь Ицюна козлом отпущения:
— Мастер Линь, так Шэнь Ицюн смотрел! В тот день, как только я вернулся, он и Шэнь Эрбай стянули с меня штаны...
Шэнь Ицюн в гостинной:
— ...
Услышав это, Линь Чжушуй слегка приподнял бровь:
— О, неужели?
— Да-да-да, так и было! — затараторил Чжоу Цзяюй.
— Ты труп! — произнёс Шэнь Ицюн в сторону Чжоу Цзяюя одними губами.
— «Есть люди, что мертвы, хотя ещё живут...»*— тихо продекламировал ему Чжоу Цзяюй.
* Строчка из лирического стихотворения《有的人》«Есть люди» написанного поэтом Цзан Кэцзя 臧克家 (1905 – 2004) в ознаменование тринадцатой годовщины смерти китайского писателя Лу Синя 鲁迅 (1881—1936 ). Поэт описал два типа людей, два жизненных выбора, два жизненных предназначения. Одни люди «живы», хотя живут словно «ходячие зомби». Так описываются реакционные правители, которые не сопротивляются внешне, но угнетают народ внутренне. Другие люди, такие как Лу Синь, хоть и мертвы, всегда будут жить в сердцах людей, как заслужившие их уважение и похвалу.
Линь Чжушуй не мог видеть проделки этих двоих, но он явно чувствовал что-то и, слегка улыбнувшись, произнёс:
— Вы настолько сблизились друг с другом?
Шэнь Ицюн фыркнул и с возмущением пробормотал:
— И совсем мы не близки!
Чжоу Цзяюй рассмеялся и не принял слова Шэнь Ицюна слишком близко, так как прекрасно понимал, что у этого парня доброе сердце. Если бы он сам встретил такого мошенника, как Чжоу Цзяюй, то отнёсся бы к нему гораздо хуже.
Они втроём пообедали, и Чжоу Цзяюй снова отправился в кабинет рисовать талисманы. Спустя несколько дней упорных тренировок в его технике рисования всё же появился прогресс. Конечно, он всё ещё был медленным, словно пёс*, однако нельзя научиться этому за короткий срок и нужно долго и постоянно практиковаться. К тому же, неизвестно, как долго практиковался в создании этого прекрасного талисмана сам Линь Чжушуй.
* 狗爬着走 «ползущая собака» — сленговая фраза, обычно используется для описания кого-то или чего-то, что происходит очень медленно или сложно.
С наступлением июля погода стала по-настоящему летней. Однако, в доме по-прежнему было очень прохладно, что резко контрастировало с трескотнёй цикад, вестников зноя, снаружи.
От Шэнь Ицюна Чжоу Цзяюй узнал, что в месте, где они жили, было скрытое формирование, некий массив*, задача которого была поддерживать комфортную температуру в доме. Чжоу Цзяюй сильно разволновался, ведь если бы удалось популяризировать такой экологичный метод, разве это не помогло бы уменьшить выбросы углекислого газа... Но Шэнь Ицюн его быстро остудил:
— Расположение подобного массива изначально выбирается в соответствии с ландшафтом, не думай, что это так просто.
— Да я просто рассуждаю, — ответил Чжоу Цзяюй.
* 阵法 (zhènfǎ) — формирование, магическое поле, магический массив, построение, печать.
Формирование всегда было важной частью культуры Сянься и, безусловно, является сутью мира китайских боевых искусств. Это не навык, а несколько людей или объектов, занимающих позиции в соответствии с определенными правилами, относительно друг от друга. Существуют формирования, уникальные для каждой секты, оформленные, например, в виде книг или пергаментов, чтобы их могли изучить и понять только ученики этой секты. При создании формирования с помощью людей, в команду набирается необходимое количество участников, которые по сигналу встают на назначенные позиции, место которых могут видеть только участники создания формирования. Иногда формирование требует использования магического оружия. Например, необходимо что-то переместить в одно или несколько точек, чтобы запустить его или увеличить мощность. Формирование может использоваться для защиты города, защиты важных людей или объектов на поле боя, а также для переноса в скрытое пространство. В этой истории, формирование спрятано под землёй, на которой расположен дом. И запущено оно каким-то особенным расположением специальных предметов и определённым ландшафтом.
— И кстати, мы выезжаем через несколько дней, — добавил Шэнь Ицюн.
— Куда выезжаем?
Шэнь Ицин с полным решимости лицом, крепко сжав руки, с волнением ответил:
— Ну разумеется на соревнования!
Чжоу Цзяюй через силу улыбнулся. Ему было сильно не по себе при мыслях о качестве своих талисманов. С таким ли уровнем участвовать в соревнованиях?
Интересно, а если феерично облажаться, возможно ли, что Линь Чжушуй прикажет выволочь его отсюда и прикопать где-нибудь?
Ворон утешил, как мог:
— Ты не переживай. Линь Чжушуй не до такой степени безжалостный. Конечно, он не будет закапывать тебя живьём в землю. Он наверняка сначала забьёт тебя до смерти.
— ... — почему-то эти слова Чжоу Цзяюя совсем не утешили.
До сих пор Линь Чжушуй не совершал ничего такого уж и жестокого. Но во время первой встречи он произвёл впечатление человека настолько безжалостного, что это оставило в юной душе Чжоу Цзяюя неизгладимое тяжелое впечатление. Услышавший эти мысли ворон пристально посмотрел своими чёрными, похожими на соевые бобы, глазами, и с сомнением в голосе произнёс:
— Юная душа двадцативосьмилетнего парня?
— Много болтаешь, — отреагировал Чжоу Цзяюй.
Как бы Чжоу Цзяюй ни переживал, то, что должно было произойти, всё же произошло. В один из дней в их маленьком доме появился Линь Чжушуй и предупредил, что завтра нужно встать пораньше, и что он уже забронировал билеты на самолёт до Юньнани.
Шэнь Ицюн отреагировал намного сильнее Чжоу Цзяюя — он радостно метался по всему дому, в то время как павший духом Чжоу Цзяюй безжизненно сидел на диване, словно высушенная на солнце капуста.
— А ты чего не рад? — спросил Шэнь Ицюн, увидев его таким.
— Что бывает, когда ученики мастера Линя с треском проигрывают? — спросил Чжоу Цзяюй.
— Ха-ха-ха-ха, не смеши меня! Как могут ученики Учителя проиграть...
Уже в четырнадцать лет Линь Чжушуй принял первого ученика. С того времени его ученики уже три раза принимали участие в соревновании, и никто из них ни разу не проиграл.
Стоило Шэнь Ицюну высказаться, как он увидел выражение лица Чжоу Цзяюя, которое как будто говорило: «Я мертвая рыба», и улыбка постепенно сползла с его лица:
— Точно, ты же такой слабый...
— Брат, ты только сейчас понял, что я слаб?
Шэнь Ицюн потер нос:
— Ничего, всё равно, ты не официальный ученик Учителя. Если проиграет непрофессионал, он просто проиграет — ты этих слов от меня ждал?
Чжоу Цзяюй:
— ???
А не должен был?
Шэнь Ицюн подбежал, схватил Чжоу Цзяюя за плечи и встряхнул:
— Чжоу Цзяюй! Осмелишься, блядь, проиграть, даже если Учитель ничего тебе не сделает, я лично нарежу тебя на маленькие кусочки и сожру!
Чжоу Цзяюй:
— ...
— Я так хотел поехать! Как ни посмотри, я же сильнее тебя!
— Прекрати трясти, или меня стошнит.
— Ничего! Если стошнит, я дам тебе проглотить всё обратно. — усмехнулся Шэнь Ицюн.
— Я, вроде как, готовить собрался. Не боишься, что меня стошнит в кастрюлю? — зловеще прошипел Чжоу Цзяюй.
Шэнь Ицюн тут же прекратил все движения, а Чжоу Цзяюй молча встал и так же молча пошёл на кухню, демонстрируя всем своим видом бремя свалившихся на него превратностей судьбы. И в глубине души Шэнь Ицюн действительно почувствовал к нему небольшую симпатию.
В конце концов, время пришло. Все трое отправились в аэропорт и сели в самолёт до Y City*.
* Отсылка к выезду героев «в свет», на примере игровой локации Y City, в таких играх, как «PUBG» и «Peace Elite». Обычно это большой богатый жилой район с развитой инфраструктурой.
Юньнань расположена на границе, далеко от Срединной равнины*, и, конечно, она по своему загадочна. Даже такой ничего не знающий дилетант, как Чжоу Цзяюй, слышал о загадочных Юньнаньских насекомых Гу**.
* 中原 (zhōngyuán) — Чжунъюань, Срединная равнина, историческая область, очерчиваемая южной частью Великой Китайской равнины 华北平原 и средним и нижним течением реки Хуанхэ 黄河, колыбель китайской цивилизации.
** По легенде, насекомые Гу — это не обычные жуки и ядовитые черви, а искусственно выращенные насекомые, пожирающие всех других ядовитых насекомых.
Кроме того, что Юньнань выбрали местом проведения соревнования — ни правил его проведения, ни что там будет — Чжоу Цзяюй не знал. Его сердце было крайне неспокойным, однако Линь Чжушуй и Шэнь Ицюн, казалось, вообще не напрягались. Допустим, Шэнь Ицюн не беспокоился, поскольку его нервы были толще палочек для еды, но Линь Чжушуй не беспокоился... возможно потому, что уже был готов к проигрышу в соревновании?
Чжоу Цзяюй не сдержался и во время полёта закинул несколько неясных, длинных и замаскированных вопросов, суть которых состояла в одном — что будет, если он проиграет?
Линь Чжушуй засмеялся и тепло сказал:
— Проиграешь и нам придётся отправить тебя обратно багажом.
Чжоу Цзяюй:
— ...
— Ах, Линь Чжушуй красив, даже когда угрожает! — раздался в голове голос ворона.
— Восьмёрочка, ты ничего не забыл? Ты сейчас болтаешь внутри чьей головы? Случится беда со мной, ты также отправишься багажом.
— ... Ах да, точно. — расстроился ворон.
Некоторое время человек и птица были слегка подавлены, но в итоге всё же ворон приободрился:
— Я придумаю что-нибудь, чтобы помочь тебе, отважный юноша! Яви чудо!
Чжоу Цзяюй не проронил ни слова.
Июль в Юньнани не очень жаркий. Температура не поднимается выше 28 градусов, и можно считать такой климат вполне комфортным, если бы не частые дожди. Когда они прибыли, аэропорт был окутан мелкой моросью. Сразу, выйдя из самолёта, Чжоу Цзяюй почувствовал, что ему немного холодно, и накинул захваченное заранее пальто. Шэнь Ицюн же остался в футболке и выглядел как наглядное пособие молодого здорового организма в расцвете сил. А вот на одежду Линь Чжушуя погода будто не оказывала никакого влияния. Даже в жару он носил облегающий костюм Тан, совсем не потея.
Как только они вышли, их встретил молодой человек лет двадцати с табличкой в руке:
— Простите, Вы Линь Чжушуй? Мастер Линь?
Даже Чжоу Цзяюй был в состоянии разглядеть, что тот изо всех сил сдерживает своё волнение.
— Да, а вы Ян Мянь, ученик Ян Цзыцюаня? — спросил Линь Чжушуй.
— Да-да-да, Мастер Линь, вы и правда сильны.— Ян Мянь был очень взволнован.— Вы действительно способны всё предвидеть! А какой метод вы использовали для предсказания? Гексаграммы? Багуа?
— Меня предупредил твой Учитель,— сказал Линь Чжушуй и, спустя пару секунд, добавил. — По телефону.
Ян Мянь:
— ...
Обстановка стала слегка неловкой. Чжоу Цзяюй и Шэнь Ицюн стояли рядом, сдерживая улыбки и Ян Мянь, помолчав какое-то время, уныло произнёс:
— Мастер Линь, Учитель ожидает вас. Я отвезу.
Линь Чжушуй кивнул и Ян Мянь повёл всех троих к машине на стоянке.
Чжоу Цзяюй думал, что они будут жить в каком-нибудь загадочном месте. В странном поселении из легенд или пещере, кишащей монстрами. Но Ян Мянь припарковался возле пятизвездочного отеля.
Чжоу Цзяюй был удивлён:
— Мы остановимся в отеле?
Шэнь Ицюн:
— А что не так?
— Я просто считал, что мы будем жить в каком-нибудь особенном месте...
— Например?
— Например, в гостинице, где полно насекомых Гу? — задумавшись на секунду сказал Чжоу Цзяюй.
— Ну уж нет. Там и без этого хватает комаров, к тому же ужасно злых. В прошлый раз, когда я приезжал, они искусали меня так, что я чуть было не попал в больницу!
Чжоу Цзяюй:
— ...
Причём здесь комары, когда он говорил о Гу?
Нравится или нет, тут не гостиница с насекомыми Гу, а всего лишь пятизвёздочный отель. Как мог бы выразится Шэнь Ицюн: «Кого не устраивает, тот может постелить себе на земле снаружи».
Учитель Ян Мяня Ян Цзыцюань, как только увидел их, сразу подошёл и радостно поприветствовал. Само собой, основные приветствия достались Линь Чжушую. Ян Цзыцюань был намного старше, но если присмотреться, то он обращался к Линь Чжушую так, словно был младше его.
— Мастер Линь, давно не виделись! — поприветствовал Ян Цзыцюань.
— Да, давно, — кивнул Линь Чжушуй в ответ.
— С тех пор, как расстались с вами в тот год, мы не виделись уже почти пару лет, — сказал Ян Цзыцюань. — Я по вам очень скучал. А это ваш новый ученик? — он взглянул на Чжоу Цзяюя и, кажется, был слегка удивлён.
Линь Чжушуй на мгновение задумался:
— Можно и так сказать... Его зовут Чжоу Цзяюй.
— Цзяюй? — услышав это имя, Ян Цзыцюань на мгновение обомлел. — Впрочем, отличное имя.
Явно отличается от Ицюн, Эрбай, Чаосань и Мусы*. Пусть даже Линь Чжушуй и принял ученика, тот, пожалуй, только лишь новичок.
* Вместе эти имена составляют два чэнъюя: 一穷二白，朝三暮四.
一穷二白 (yī qióng èr bái) ИцюнЭрбай — бедный и отсталый, о плохом и слабом фундаменте.
朝三暮四 (zhāo sān mù sì) ЧаосаньМусы — букв. «утром — три, а вечером — четыре», используется при описании перемен, неуверенности и капризности.
— Так что, Ицюн будет участвовать в соревновании? — из-за имени Чжоу Цзяюя Ян Цзыцюань естественно обратил внимание на Шэнь Ицюна.
Кто бы мог подумать, что Линь Чжушуй покачает головой и спокойно скажет:
— Нет, он будет, — и указал на Чжоу Цзяюя, стоявшего рядом.
Ян Цзыцюань ошеломлённо посмотрел на Чжоу Цзяюя, в то время как сам Чжоу Цзяюй, видя выражение глаз Ян Цзыцюаня, почувствовал досаду, что не может сейчас вырыть яму прямо здесь под ногами и незаметно закопаться в неё.
Автору есть что сказать:
Чжоу Цзяюй: «Я надеюсь, что после поражения вы развеете мой прах над Янцзы».
Линь Чжушуй: «А ты оптимист, после поражения в соревновании ещё надеешься оставить после себя прах? Посмотрим, не проглочу ли я тебя целиком?»
Чжоу Цзяюй: «Босс, пожалуйста, попробуйте полюбить меня ещё раз».