Глава 8. Талисман и задница.
В самолете Шэнь Ицюн не выдержал и спросил Линь Чжушуя:
— Учитель, она умрет?
Линь Чжушуй:
— Нет.
Такой уверенный ответ подтвердил, что Жуань Юньцзе действительно может больше не переживать за свою жизнь, однако Шэнь Ицюн, услышав это, был немного смущен:
— Учитель, вы же проводили не ритуал изгнания злых духов, а только лишь церемонию поклонения. Неужели их обиду было так легко рассеять?
Линь Чжушуй холодно сказал:
— А зачем их изгонять? Они с самого начала не хотели вредить Жуань Юньцзе.
Шэнь Ицюн и Чжоу Цзяюй слегка озадачились, услышав это. Что же тогда значило поведение этих маленьких духов?
Шэнь Ицюн:
— Но если духи не хотели вредить Жуань Юньцзе, почему содрали кожу с её живота?
— Это было всего лишь предупреждение, — лениво произнёс Линь Чжушуй, прикрыв глаза.
Так духи предупредили Жуань Юньцзе, чтобы она даже не думала тронуть того, кто у неё сейчас в животе, но она их неправильно поняла и решила, что они хотят лишить её жизни.
Даже теперь, когда Шэнь Ицюн всё понял, он, как и Чжоу Цзяюй, всё ещё немного сомневался. Однако по лицу Линь Чжушуя было видно, что он, похоже, больше не собирался ничего говорить, поэтому вопрос был временно отложен.
Следующие несколько месяцев Шэнь Ицюн и Чжоу Цзяюй внимательно следили за новостями о Жуань Юньцзе. В конце концов, она обладательница премии за лучшую главную роль, и новость о её уходе из шоу-бизнеса будет сенсацией.
В доме, где они жили, телевизора не было, поэтому Шэнь Ицюн, взяв мобильник, позвал Чжоу Цзяюя посмотреть новости вместе.
Жуань Юньцзе действительно берегла ребёнка, её живот со временем стал сильно заметен. Может потому, что они смотрели через экран, вид Жуань Юньцзев в новостях казался вполне себе цветущим, в отличие от того, когда они впервые увидели её, трепещущую от страха. На её щеках играл румянец.
Увидев эти новости, Чжоу Цзяюй решил уже, что это дело решено, но по прошествии октября он услышал от Шэнь Ицюна, что Жуань Юньцзе сошла с ума.
Как только Жуань Юньцзе родила сына, несмотря на только что перенесенные роды, она встала с больничной койки и, рыдая, запричитала, что видит призраков. Врачам ничего не оставалось, как вколоть ей транквилизатор, чтобы хоть ненадолго её успокоить.
Шэнь Ицюн:
— Почему она вдруг обезумела? Что-то с ребенком?
Чжоу Цзяюй не проронил ни слова, он вспомнил тех трёх духов около Жуань Юньцзе.
О сумасшествии Жуань Юньцзе знали немногие. Брат Жуй и агент Жуань Юньцзе надёжно подавляли новости, сообщив лишь о послеродовой депрессии и о не очень хорошем моральном состоянии.
Брат Жуй, всё же имея некоторые сомнения, после рождения ребёнка провёл тест ДНК. К счастью, этот ребёнок действительно был его.
Когда малышу исполнился месяц, брат Жуй снова отправил приглашение Линь Чжушую. Чжоу Цзяюй думал, что Линь Чжушуй не поедет, но неожиданно тот согласился и взял его с собой. И вот Чжоу Цзяюй тоже увидел своими глазами ребёнка, который свёл с ума Жуань Юньцзе.
Это был очаровательный мальчик, унаследовавший красоту матери. Хотя он был ещё мал, уже можно было разглядеть её зачатки.
Чжоу Цзяюй смотрел на него, когда тот спал. Длинные реснички малыша, словно пара вееров, отбрасывали на его щёчки лёгкую тень, заставляя сердца людей смягчаться.
— Как Жуань Юньцзе? — спросил Линь Чжушуй у стоящего рядом брата Жуя.
— В санатории, — бесстрастно ответил брат Жуй.
— Так или иначе, её жизнь вне опасности, — спокойно ответил Линь Чжушуй.
Брат Жуй усмехнулся:
— Для такого мерзкого и ядовитого человека разве есть разница жить или умереть?
Он был с Жуань Юньцзе уже восемь лет и считал, что они идут по жизни вместе, но оказалось, на самом деле Жуань Юньцзе уже давно идёт по другому пути. После того дела с духом он решил расследовать всё о том самом аборте и обнаружил кое-что ещё.
Тот «вынужденный» аборт с самого начала не был связан с отсутствием сердцебиения плода. Несчастный ребёнок был совершенно здоров. Этому малышу просто не посчастливилось встретить бессердечную мать.
— После всего этот ребёнок будет моим единственным сыном, — сказал брат Жуй. — Я не планирую снова жениться и хочу хорошо его воспитать.
Когда он смотрел на ребёнка, в его взгляде не было той холодной брезгливости, с которой он смотрел на Жуань Юньцзе. Глаза были полны отеческой любовью.
— Вот и славно, — сказал Линь Чжушуй.
Обсудив всё, Линь Чжушуй, подозвав к себе Чжоу Цзяюя, собрался уходить. Они шли к выходу друг за другом, и Линь Чжушуй, идущий следом за Чжоу Цзяюем, тихо спросил:
— Ты это видел?
— Что видел? — не понял Чжоу Цзяюй.
Линь Чжушуй указал рукой на потолок. Чжоу Цзяюй поднял голову и с силой втянул воздух, когда увидел, что там. В гостиной, прямо над детской коляской, в которой сладко спал ребёнок, под потолком висели вниз головой три темных силуэта. Несмотря на то, что черты их лиц были расплывчаты, Чжоу Цзяюй мог разглядеть, что они были в восторге.
Чжоу Цзяюй спросил:
— Они сейчас счастливы...?
— Мгм, — подтвердил Линь Чжушуй.
— Им нравится этот малыш?
— По крайней мере, он им нравится больше его матери, — прозвучал многозначительный ответ.
Чжоу Цзяюю было нечего на это сказать.
Стоило Чжоу Цзяюю после разрешения дела десятимесячной давности вернуться в дом, как Шэнь Ицюн тут же рухнул на диван, а Чжоу Цзяюй направился на кухню готовить незатейливый ужин.
Он думал, что, вернувшись, встретит и Шэнь Эрбая, но узнал, что в данный момент целый этаж дома был пуст. Похоже, что последние дни там никого не было, поэтому он небрежно задал несколько вопросов.
— Должно быть, тоже уехал по делам, — ответил Шэнь Ицюн и прикинул. — И как раз к июлю... Раз они все разъехались, именно я вместе с Учителем и тобой поеду на соревнование...
Когда он говорил, его лицо светилось тайным ликованием.
— Год от года темы соревнований меняются. В любом случае, все участники чрезвычайно сильны, а ты... — Шэнь Ицюн сверху донизу смерил Чжоу Цзяюя взглядом и добавил, — вряд ли пройдёшь дальше предварительного тура.
Чжоу Цзяюй снова испытал то чувство, когда двоечникам отказывают в правах человека.
Видимо Линь Чжушуй также не сильно доверял Чжоу Цзяюю, раз уже на следующий день после возвращения домой вызвал его к себе в кабинет.
Чжоу Цзяюй считал, что Линь Чжушуй хотел провести с ним что-то вроде тренировки против духов, но в итоге тот, достав кисть и пустой талисман, сказал ему нарисовать один.
— А важно в какой технике? — шокировано спросил Чжоу Цзяюй.
— В какой ещё технике? Читай меньше романов о боевых искусствах.
Чжоу Цзяюй:
— Ну например... энергия, погружающаяся в Даньтянь что-то там...
— Читай меньше романов о боевых искусствах, — повторил Линь Чжушуй.
— ... — Чжоу Цзяюю внезапно стало стыдно.
Линь Чжушуй указал рукой на стол и сказал:
— В профессии фэншуй всё зависит, во-первых, от таланта, во-вторых, от опыта. Больше практики — больше умений. Этот талисман хорошо тебя обучит.
Линь Чжушуй дал довольно сложный пример талисмана. Нарисовать его одним движением, чтобы при этом он выглядел легким и свободным, без нескольких месяцев практики не получится. К тому же Чжоу Цзяюй уже как-то однажды пробовал себя каллиграфии, и на то, что вышло из под его кисти, было страшно смотреть.
Чжоу Цзяюй прошептал:
— Мастер Линь, разве... разве будет от такого талисмана какой-то прок?
— Сказали рисовать — рисуй, — последовал равнодушный ответ. — Откуда столько вопросов?
Видимо, Линь Чжушуй и не собирался отвечать, и у Чжоу Цзяюя не осталось выхода, кроме как начать обучаться созданию талисманов.
Линь Чжушуй находился рядом и молча наблюдал. Вначале рисовать талисманы было не слишком сложно, если не рассматривать художественную сторону, но постепенно Чжоу Цзяюй начал чувствовать, что что-то было не так. Кисть в его руках становилась всё тяжелее, её движения всё медленнее и медленнее, пока рисовать стало совсем невозможно. Стоило ему только подумать, надо ли сказать об этом, как он почувствовал исходящий в районе поясницы холод. Это холод пробежал вдоль позвоночника, прошёл через руки и постепенно затих, забрав с собой усталость и тяжесть.
Чжоу Цзяюй сразу подумал о татуировке, которую сделал ему на пояснице Линь Чжушуй, и обратился к ворону:
— В фэншуй есть такая практика?
— Какая «такая»?
Чжоу Цзяюй вкратце рассказал ворону о татуировке, и тот стал чрезвычайно взволнованным:
— Достойно для Линь Чжушуя! Потрясающе! Учись! Хорошо изучи тот талисман, что он тебе показал! Он точно будет полезен!
Чжоу Цзяюй был с этим стопроцентно согласен.
Пока эти двое болтали, тихо сидевший рядом Линь Чжушуй вдруг нахмурился и спросил:
— С кем ты разговариваешь?
Чжоу Цзяюй тут же заткнулся, а ворон зажал своей когтистой лапкой маленький клювик.
Линь Чжушуй слегка наклонил голову, на лице появилось небольшое сомнение — как в доме, в котором больше никого нет, он смог услышать какое-то неясное перешёптывание?
— Мастер, я ничего не говорил. — соврал Чжоу Цзяюй.
— О, так я ослышался.
Чжоу Цзяюй молча вытер рукой холодный пот со лба. Он понимал, что само существование ворона по имени Цзиба в его голове противоречит здравому смыслу, но эти двое даже подумать не могли, что Линь Чжушуй почувствует их общение. Это большая удача, что Мастер смог уловить только небольшой отзвук. Чжоу Цзяюй действительно боялся быть пойманным и стать объектом для исследований.
Рисовать талисман было очень тяжело. Рядом сидел «большой босс» с каменным лицом, чем оказывал сильнейшее давление на Чжоу Цзяюя.
К счастью, Линь Чжушуй присматривал за Чжоу Цзяюем только один день, а на следующий уже не пришёл. Однако, Чжоу Цзяюй даже подумать не мог, чтобы пренебрегать тренировками. В конце концов, Линь Чжушуй недвусмысленно дал понять, что проверит результаты перед отъездом. Как бы ни было тяжело рисовать этот талисман, у Чжоу Цзяюя не было другого выбора как через не хочу продолжать работать. Он не мог забывать о своём положении в этом доме.
После того, как Шэнь Ицюн узнал, что Чжоу Цзяюй начал рисовать талисманы, что идея об участии в соревновании окончательно умерла в его сердце. Целыми днями напролёт он тяжело вздыхал и повторял, что жена всегда уступит наложнице, а наложница уступит любовнице.
— И кто жена, а кто наложница? — спросил Чжоу Цзяюй.
Шэнь Ицюн чувствуя себя обиженным сказал:
— Ха, я признал Учителя своим наставником. И на церемонии приглашения Учитель выпил поданное мной вино!
Чжоу Цзяюй в это время готовил и, услышав из гостиной слова Шэнь Ицюна, театрально выкрикнул:
— А смотрел на мою задницу!
На мгновение снаружи воцарилась тишина.
Чжоу Цзяюй был удивлён, что Шэнь Ицюн ничего не ответил на его выходку, поэтому, навострив уши, выглянул из кухни и тут же столкнулся взглядом с Линь Чжушуем.
Чжоу Цзяюй остолбенел, а Линь Чжушуй невыразительно его спросил:
— Так кто смотрел на твою задницу?
Чжоу Цзяюй:
— ...