Глава 4. Содранная человеческая кожа.
Только когда Шэнь Ицюн сфотографировал татуировку Чжоу Цзяюя со всех сторон и во всех подробностях, тот наконец смог обратно натянуть штаны.
«Что она значит?» — спросил Чжоу Цзяюй.
«Мы не знаем... как раз разбираемся, — Шэнь Ицюн хмурился и, опустив голову, рассматривал полученные снимки в фотоаппарате, — Учитель говорил что-нибудь, пока её делал?»
Чжоу Цзяюй вдруг осознал, что не имеет представления, о чём тогда говорил Линь Чжушуй и говорил ли вообще. Единственное, что отчётливо держалось в памяти, это холод рук, что давили на его поясницу.
Увидев, что Чжоу Цзяюй в замешательстве покачал головой, Шэнь Ицюн вздохнул: «Ладно, даже если он тогда что-то и говорил, ты всё равно бы не понял». Чжоу Цзяюй внезапно прочувствовал на себе всю глубину дискриминации его, как двоечника.
Поскольку Чжоу Цзяюю было тяжело передвигаться, приготовление еды вновь легло на плечи Шэнь Ицюна и Шэнь Эрбая. Оба пытались свалить друг на друга ответственность, но когда окончательно проголодались, всё же определили «того самого человека» подбросив монетку. В итоге Шэнь Ицюн направился на кухню с отсутствующим выражением лица, а Шэнь Эрбай расположился на диване и продолжил изучение татуировки Чжоу Цзяюя.
Шэнь Эрбай был примерно того же возраста, что и Чжоу Цзяюй, только очки добавляли ему серьёзности. Однако, наблюдая за ним, Чжоу Цзяюй подметил, что стоило только тому сцепиться с Шэнь Ицюном, как Шэнь Ицюн сразу утягивал IQ и EQ Шэнь Эрбая на свой уровень и как более опытный «боец», побеждал.
Из кухни доносились звуки военных действий. Чжоу Цзяюю уже давно было любопытно, почему все настолько сопротивлялись готовке, и уже скоро он понял причину этого сопротивления.
Он распробовал...
Он распробовал приготовленную Шэнь Ицюном лапшу.
Нечто в миске было залито соевым соусом, сбоку лежали горкой полусырые овощи, а сверху всё украшала обжаренная до состояния угля яичница.
Чжоу Цзяюй очень долго смотрел на неё не опуская палочки. У Шэнь Эрбая же был солидный опыт и хорошая психологическая подготовка, поэтому он с невозмутимым лицом ел.
Шэнь Ицюн обратился к Чжоу Цзяюю: «Ешь давай! Не надо быть вежливым, в кастрюле ещё есть».
Чжоу Цзяюй: «...»
Он попробовал лапшинку и почувствовал, что возможно, этот обед добавит боли его пятой точке. Некоторым людям изначально не следует подходить к кухне. Даже используя проверенный веками рецепт, даже имея хорошее оборудование, они способны из прекрасных свежих продуктов создать экстремально-сомнительное блюдо.
В этот момент Чжоу Цзяюй осознал, почему все так подобрели к нему после его готовки. Только один взгляд на чёрную от соевого соуса лапшу вызывал потерю аппетита, а уж вкус и запах заставляли сомневаться в наличии будущего у своей жизни. Он пытался есть, глядя на сидящего напротив Шэнь Ицюна, который тихо глотал чёрный бульон. А тот, после того как поел, восторженно побежал снова изучать фотографии. Чжоу Цзяюй, видя его одухотворённое лицо, подумал, что молодым быть действительно здорово. Он-то съев эту лапшу, наоборот, почувствовал бессмысленность своего существования.
Выражение лица Шэнь Эрбая было таким же, как у Чжоу Цзяюя. Он ещё в середине обеда снял очки и сказал: «Если не смотреть, будет вкуснее».
Чжоу Цзяюй: «...» Какой же тяжелой жизнью вы живёте?
Поев и вернувшись в свою комнату, он обнаружил на столе несколько коробочек с лекарственными мазями, о которых, видимо, и говорил Линь Чжушуй. Помыв руки и скрутившись буквой «зю», он стал наносить лекарство. Возможно, это был обман зрения, но когда он мучился, пытаясь намазать поясницу, то как-будто увидел, как плавающая среди лотосов рыбка вильнула хвостом.
Чжоу Цзяюй замер и спросил: «Восьмой, ты это видел?»
Ворон: «Ты о чём?»
Чжоу Цзяюй: «Кажется, рыба двигается».
Ворон: «Не, не видел».
Чжоу Цзяюй ещё раз пристально посмотрел на татуировку, но почувствовал, будто что-то мешает её внимательно рассмотреть. Он вздохнул: «Ай-я, постоянное ощущение, что живу в параллельном мире». А ведь до всего этого он не верил в сверхъестественные вещи. Ворон больше ничего не сказал. Он сидел на черепашьем панцире, спрятав свои маленькие ножки во взъерошенных пёрышках.
После того, как Чжоу Цзяюю была сделана татуировка, Линь Чжушуй не появлялся довольно долго. Пока однажды, в один из дней в конце июня, в саду неожиданно не появились гости.
«Когда мастер Линь сможет встретиться с нами?» — мужчина и женщина расположились на диване в гостиной. Женщина сидела спиной к спускающемуся по лестнице Чжоу Цзяюю и обращалась к Шэнь Ицюну, который сидел напротив.
Шэнь Ицюн совершенно не обращал на них внимание. Опустив низко голову, он что-то рассматривал и поэтому ответил максимально небрежно: «Ждите».
Тон женщины стал немного холоднее: «Мы ждём уже двадцать минут...» Но прежде чем она закончила фразу, мужчина, сидевший рядом с ней, удержал ее и сказал: «Сяоцзе, не спеши».
«И почему же? У меня так много дел, откуда у меня свободное время сидеть здесь? Жуй-гэ, этот человек точно не аферист?» — спросила она.
* 哥 (gē) – -гэ, букв. «уважаемый старший брат», почтительное обращение для старшего лица мужского пола своего поколения.
Чжоу Цзяюй вслушивался в этот женский голос и испытывал смутное чувство чего-то знакомого. Шэнь Ицюн, увидев, что тот спустился, проигнорировал капризную гостью и спросил: «Чжоу Цзяюй, что у нас на обед?»
Чжоу Цзяюй: «Будет рыба. Вчера же прислали свежую?» Пока он и Шэнь Ицюн разговаривали, рассерженная девушка повернула голову в их сторону, и вот тогда Чжоу Цзяюй действительно очень удивился. Вне всяких сомнений, он раньше видел её. Но только на экране телевизора.
Жуань Юньцзе, звезда третьей величины в сфере шоу-бизнеса, совсем недавно взлетевшая на вершину славы. Она много работала и даже завоевала несколько важных зарубежных наград. Что говорить, если даже Чжоу Цзяюй, который не уделял особого внимания индустрии развлечений, слышал о ней и видел её работы.
Гости проследили за взглядом Шэнь Ицюна и только тогда заметили Чжоу Цзяюя. «Это тоже ученик мастера Линя?» — спросила Жуань Юньцзе.
Шэнь Ицюн не ответил, а просто подозвал Чжоу Цзяюя взмахом руки.
Тот медленно подошёл, и Шэнь Ицюн тихо спросил: «Посмотри-ка на неё, видишь что-нибудь?»
Чжоу Цзяюй повернулся к Жуань Юньцзе и удивление в его глазах стало ещё сильнее. Будучи от неё на расстоянии, он не заметил ничего странного, да и не особо присматривался. Но теперь, подойдя ближе, увидел, что вся нижняя часть тела Жуань Юньцзе была словно погружена в густой чёрный туман. Он будто живой, вращался вокруг неё, оттеняя лицо и делая его особенно подурневшим.
«Я...» — несмотря на то, что Чжоу Цзяюй видел, он чувствовал, что говорить об этом сейчас не очень хорошо. Немного поколебавшись, он покачал головой и сказал«: Нет, ничего такого».
Шэнь Ицюн не поверив воскликнул: «Ой, да ладно, я это разглядел, а ты не смог?» На лице Чжоу Цзяюя появилось выражение беспомощности: «Ну разглядел и что? Мне всё равно с этим не справиться».
Шэнь Ицюн: «Что ж... в этом есть смысл».
Услышав их странный разговор, Жуань Юньцзе нахмурилась и сказала: «О чём вы там? Что вы разглядели? Либо говорите, либо прекратите прикидываться».
Брат Жуй нахмурился: «Сяоцзе!»
Неизвестно, какие у этой пары были отношения, но Жуань Юньцзе, после того как её одёрнули, скривила губы и больше ничего не сказала.
Шэнь Ицюн всегда был заносчив и дерзок. Мало того, что он был учеником самого Линь Чжушуя, он ещё и родился в семье, связанной с миром фэншуй. Так что следует сложить вместе природный талант и избалованность любовью семьи с самого детства. Он встречал в этой отрасли множество влиятельных особ и вообще не считался с людьми подобными Жуань Юньцзе. Если бы она не была гостем Линь Чжушуя, он бы давно уже вспылил.
Чжоу Цзяюю же было всё равно, его интересовала только та чёрная сила, что кружила вокруг позеленевшей от злости Жуань Юньцзе.
С трудом переводя дыхание от гнева, она снова села на диван. Брат Жуй выглядел смущённым: «Мне очень жаль, у неё такой характер...».
Шэнь Ицюн тут же сделал останавливающий жест рукой: «Не надо со мной разговаривать. Объяснять будете, когда вернётся Учитель». Брат Жуй сконфузившись согласился.
Заканчивался июнь, садовые дорожки были плотно укрыты от солнца деревьями и в тени было не слишком жарко. Но в деревянном здании, где жил Чжоу Цзяюй, не было ни кондиционеров, ни вентиляторов, однако, температура каким-то образом держалась на уровне 25 -26 градусов.
К тому времени, когда наконец появился Линь Чжушуй, Чжоу Цзяюй почти задремал, прикрыв глаза и привалившись к подлокотнику дивана. Громкий голос Шэнь Ицюна резко подбросил его, прогнав чувство сонливости: «Учитель, Вы здесь!»
Линь Чжушуй тихо подтвердил: «Мгм»
Услышав Линь Чжушуя, Чжоу Цзяюй сразу же окончательно пришёл в себя, потёр глаза и обнаружил, что тот стоит прямо перед ним. Снаружи было жаркое лето, но на нём не было видно ни капельки пота. Линь Чжушуй приподнял правую руку и легонько повернул на запястье нефритовый браслет, чем привлёк внимание Чжоу Цзяюя к своим светлым пальцам.
Линь Чжушуй: «Ещё не всё?»
Жуань Юньцзе решила, что Линь Чжушуй спрашивает её и ответила: «Мастер Линь, мы так долго ждали вас, Вы даже не знаете в чём дело, а спрашиваете...»
Линь Чжушуй холодно оборвал её: «Я не с вами разговариваю».
Жуань Юньцзе застыла от неожиданности. Только сейчас, обратив внимание на то, что лицо Линь Чжушуя повёрнуто к нему, Чжоу Цзяюй понял, что тот спросил именно его. Сильно смутившись, что было видно по проступившему на щеках лёгкому румянцу, он пробормотал: «Нет, уже всё в порядке».
Линь Чжушуй: «Лекарство помогло?»
Чжоу Цзяюй: «Да, стало лучше». Татуировка зажила, больше не болит, и с кожей уже всё в порядке.
Эти двое разговаривали так, словно Жуань Юньцзе вообще не было рядом. Её лицо исказилось от гнева. Ну правда, с нынешним статусом, где бы она ни была, то практически всегда находилась в центре внимания. Обычные люди всегда относились к ней хорошо, так как же она могла получить такой холодный приём?
Жуань Юньцзе зло рассмеялась. Стиснув в ярости зубы она подумала, что если тот, кого зовут Линь Чжушуй, не даст ей сегодня внятного объяснения, то она этого так не оставит!
По сравнению с Жуань Юньцзе, отношение брата Жуй было максимально уважительным. Он сказал: «Мастер Линь, простите за беспокойство».
Линь Чжушуй: «Никакого беспокойства».
Брат Жуй опешил.
Линь Чжушуй: «Я не могу её спасти».
Брат Жуй задрожал всем телом и в отчаянии сказал: «Мастер Линь, только Вы можете мне помочь...»
Лицо Линь Чжушуя было совершенно равнодушным, как у нефритового изваяния. Он медленно подошел к сомневающейся Жуань Юньцзе и произнес всего три слова: «Лик ранней смерти».
Брата Жуя словно парализовало. Жуань Юньцзе также была ошеломлена. Если бы обычный человек осмелился сказать это ей в лицо, она уже давно бы вышла из себя. Однако, перед холодным как лёд Линь Чжушуем, гнев отступил и превратился в ужас, крепко сковавший её сердце.
«Брови сердечного огорчения, верхняя часть неба провалена, маленькое лицо с низкой переносицей* — тон Линь Чжушуя был всё так же безразличен, словно речь шла не чьей-то жизни, а о чём-то, не стоящим внимания. — Притронулись к тому, к чему не следует?»
* В фэншуй и традиционной китайской медицине внешний вид человека, включая черты лица, может иметь определенное значение и предсказывать личные качества или судьбу.
Глаза Жуань Юньцзе широко раскрылись, а губы начали безостановочно дрожать. Она тихо произнесла: «Я... Я не понимаю, о чем вы...»
Услышанное привело Чжоу Цзяюя в замешательство, и он решил получить ответы у ворона в своей голове. Тот сказал: «Брови сердечного огорчения указывают на напряжение мышц вокруг глаз и бровей, провал центра неба — это морщины в междубровье, а маленькое лицо с низкой переносицей говорит о плохой финансовой удаче и проблемах со здоровьем. Вот и всё!»
Чжоу Цзяюй: «Восьмой, ты потрясающий!»
Ворон гордо поднял свою милую головку: «Жертвенный Восьмой необходим каждому!»
Чжоу Цзяюй: «...» Допустим.., девушкам ты на самом деле не требуешься.*
* Цзи Ба 祭八 (jìbā) — Жертвенный Восьмой,омофон 鸡巴 (jība) — член, «хрен» «х..».
Договорив, Линь Чжушуй обратился к брату Жую: «Ты же знал это, поскольку пытался с самого начала остановить. Так зачем вы пришли упрашивать меня сейчас?»
Лицо брата Жуя стало бледным, словно у мертвеца. Дрожащими руками он вытряс из пачки сигарету, но смог подкурить её только с третьего или четвёртого раза.
Линь Чжушуй его не торопил и просто спокойно ждал.
Брат Жуй сказал: «Сяоцзе, прошу, расскажи мастеру об этом сама. В противном случае, я уже ничего не смогу для тебя сделать».
После слов Линь Чжушуя, Жуань Юньцзе какое-то время ещё удерживала гордый вид. Но понемногу силы медленно покинули её и подойдя к брату Жую, она медленно села и с омертвевшим выражением лица сказала ему: «Он пока толком ничего не сказал. А если... А если он аферист и хочет меня обмануть...»
Услышав слова Жуань Юньцзе, Шэнь Ицюн посмотрел на Чжоу Цзяюя, похлопал его по плечу и прошептал на ухо: «Смотри-ка, это и правда очень «хорошее» дельце для вас, мошенников».
Чжоу Цзяюй: «...»
Шэнь Ицюн: «И что бы ты сделал, если бы столкнулся с таким?»
Чжоу Цзяюй невозмутимо ответил: «Этот клиент слишком крупный. Вероятно, мне нужно было бы подготовиться, прежде чем действовать».
Шэнь Ицюн: «Это имеет смысл».
Несмотря на то, что они разговаривали шепотом, Линь Чжушуй, видимо, всё же услышал. И хотя никакой явной реакции не было, Чжоу Цзяюй заметил, что тот, опустив правую руку, потёр друг о друга большой и указательный пальцы. Чжоу Цзяюй тут же испугался и закрыл рот.
«Если ты не уберёшь вещь из изголовья кровати, твой ребенок не сможет родиться, — тон Линь Чжушуя был немного холодным. — Бесполезно приходить и умолять меня. Это естественный ход вещей, воздаяние за грехи. Ты должна заплатить то, что заслужила».
Жуань Юньцзе замерла, её дыхание стало тяжелым, а в глазах разлилась паника. Его слова вселили ужас в самую глубину её души, ведь у её кровати и правда есть особенность. В изголовье был тайник, внутри которого лежало кое-что специфическое. Об этом знала только она, а она не говорила об этом даже самому близкому к ней Жуй-гэ.
«Что-то есть в изголовье кровати? — брат Жуй обернулся и ошеломлённо посмотрел на Жуань Юньцзе. — Сяоцзе, что ты положила в изголовье?»
Жуань Юньцзе выдавила улыбку: «Да, я попросила привезти кое-что из Таиланда...»
Брат Жуй: «Ты и правда решилась на это? Я же говорил тебе не прикасаться к подобным вещам!» Он разволновался и встал с дивана: «И всё это время ты обманывала меня?»
Жуань Юньцзе ничего не ответила. Скрестив на груди руки она просто стояла и дрожала. Вся надменность, продемонстрированная раньше, полностью исчезла. А пренебрежение и скептицизм в направленном на Линь Чжушуя взгляде сменились страхом и мольбой.
«Линь... Мастер Линь, — заговорила Жуань Юньцзе. — Я б. Вы... Вы и правда ясновидящий. Как Вы считаете, меня можно спасти?»
Линь Чжушуй промолчал.
Жуань Юньцзе выдавила сквозь проступившие слёзы улыбку: «Я могу дать очень много денег. Очень, очень много...»
Линь Чжушуй стоял с закрытыми глазами, словно бесчувственная статуя Будды. Он был безразличен к мольбам той, что тихо всхлипывала, и ни капли не изменился в лице.
Чжоу Цзяюй и Шэнь Ицюн стояли рядом и не осмеливались заговорить.
Когда пепельница перед братом Жуем наполнилась окурками, он тихо сказал: «Мастер Линь, Сяоцзе — моя любимая. Я не могу просто так смотреть, как с ней происходит несчастье. Сможете ли Вы ей помочь?»
Линь Чжушуй начал снова тихо прокручивать нефритовый браслет на своём запястье.
Брат Жуй увидел, что Линь Чжушуй не отказал напрямую, и поспешил обратиться к Жуань Юньцзе: «Сяоцзе, подойди сейчас же к мастеру и подробно расскажи, что происходит».
Жуань Юньцзе, закивала головой, но нерешительно оглянувшись на стоявших неподалёку Чжоу Цзяюя и Шэнь Ицюна произнесла: «Они...» Она всё ещё беспокоилась о личностях этих двоих, опасалась распространения каких-либо ненужных слухов.
Брат Жуй разозлившись процедил: «Они ученики мастера Линя. Это так важно в такой момент? Может, ты и правда не хочешь больше жить?»
Жуань Юньцзе сжав зубы произнесла: «Хорошо... Я расскажу...»
«Это началось в прошлом месяце. Мне стали сниться кошмары. Вернее, каждый раз был один и то же кошмар.., — рассказывала Жуань Юньцзе. — Мне снилось, что я лежу на кровати и слышу шуршание. Затем я вижу, как высохшая человеческая кожа медленно извиваясь ползёт в мою сторону...»
Чжоу Цзяюй не боялся призраков, поэтому слушал это, словно обычную фантастическую историю. Шэнь Ицюн тоже выглядел равнодушным. Линь Чжушуй же продолжал крутить нефритовые бусины браслета на своём запястье.
«Эта содранная сухая кожа ползёт из гостиной в спальню и, наконец, добирается к моей кровати, — на лице Жуань Юньцзе не было ни кровинки и глядя на неё брат Жуй не мог не взять её за руку. Жуань Юньцзе всхлипнула и продолжила. — А затем она медленно полностью покрывает моё тело...»
«Во сне я осознаю себя и даже могу почувствовать, как эта кожа сливается с моей в одно целое, — продолжила Жуань Юньцзе. — Я каждый день просыпаюсь от ужаса...»
Выслушав Линь Чжушуй спросил: «Как давно повторяется этот сон?»
Жуань Юньцзе задумалась и, подсчитав, ответила: «Это началось после моего дня рождения в прошлом месяце. Прошло уже двадцать шесть дней».
Линь Чжушуй кивнул: «Продолжайте».
Жуань Юньцзе заговорила снова: «Я думала, что мне снятся кошмары из-за сильной усталости. Но после того, как я отдохнула полмесяца, на прошлой неделе я обнаружила...»
Линь Чжушуй продолжал молча слушать.
Жуань Юньцзе расплакалась: «Я проснулась и обнаружила, что внизу моего живота был снят кусочек кожи...»
Когда она произнесла эти слова, температура в комнате как-будто снизилась.
Чжоу Цзяюй почувствовал внезапный ужас, когда вдруг ощутил боль в руках. Повернув голову, он увидел Шэнь Ицюна. Это беспардонное животное схватило его за плечи с выглядя как щенок, которого волокут на прогулку.
«...Эй, — сказал Чжоу Цзяюй, — Полегче, а!?»
Только тогда Шэнь Ицюн понял, что переборщил с силой. Он убрал свои руки и с предвкушением многозначительно произнёс: «Это крупное дело».
Чжоу Цзяюй: «А ты-то чему так рад?»
Шэнь Ицюн: «Реальное крупное дело!»
Чжоу Цзяюй: «...» Блин, а ты можешь говорить ещё громче, чтобы проверить, выгонит Линь Чжушуй тебя или нет?