Глава 5. Ребёнок.
Если сон можно было назвать иллюзией, созданной взволнованным разумом Жуань Юньцзе, то содранную кожу с её живота отнести к иллюзии было бы слишком самонадеянно.
Закончив рассказ, поникшая Жуань Юньцзе вытащила из сумочки дамскую сигарету, закурила и спросила: «Мастер... Мастер Линь, это... что это такое? Я ещё могу это как-то исправить?.. Мне всего-лишь двадцать, я не хочу умирать!»
Ответом было молчание.
Видя, что Линь Чжушуй не спешит браться за это дело, брат Жуй заволновался: «Мастер Линь, я прошу Вас! Помогите! Ради моего отца...»
Непонятно, кем был отец брата Жуя, однако Линь Чжуйшуй, услышав эти слова, тихо вздохнул и дал согласие: «Хорошо».
Глаза пары тут же загорелись надеждой, и брат Жуй спросил: «Тогда... В таком случае, когда у Вас будет время?»
Линь Чжушуй: «С этим делом больше тянуть нельзя. Забронируйте билет на вечерний самолет, постараемся завтра прибыть на место». Брат Жуй несколько раз произнес «да», быстро достал свой мобильный и занялся делом.
Чжоу Цзяюй решил было, что его участие в этом деле закончилось, как вдруг Линь Чжушуй неожиданно повернулся в его и Шэнь Ицюна сторону и произнёс: «Следуйте за мной». От невозможности сдержать восторг Шэнь Ицюн взволнованно несколько раз с силой толкнул Чжоу Цзяюя в бедро.
Чжоу Цзяюй, стиснув зубы и потирая онемевшее бедро, пробормотал: «Но, мастер Линь, я же ничего в этом не понимаю...»
Линь Чжушуй спокойно ответил: «Не понимаешь — учись».
Чжоу Цзяюй: «...Хорошо».
Шэнь Ицюн же не понимал нежелания Чжоу Цзяюя участвовать в чём-либо. Он хотел бы каждый день быть рядом с Линь Чжушуем. Если немного преувеличить, то можно было бы сказать, что положи Линь Чжушуй глаз на него, Шэнь Ицюн, взволнованно держа подушку в руках, пришёл бы к нему жить, поскольку тогда смог бы ежедневно липнуть к Учителю.
Восьмой тоже посоветовал Чжоу Цзяюю проявить инициативу. Ворон сказал, что подобные случаи попадаются не часто, и было бы неплохо воспользовавшись ситуацией узнать что-то новое...
Чжоу Цзяюй сдался и послушно направился к лестнице, чтобы подняться к себе и собрать вещи. По правде говоря, собирать ему было практически нечего. В рюкзак, который дал ему Шэнь Ицюн, были уложены всего пара вещей и туалетные принадлежности.
Билеты на самолет были забронированы очень быстро, и брат Жуй сообщил, что их рейс вылетает около семи.
Аура Жуань Юньцзе, с которой она вошла в дом, уже полностью сошла на нет. Словно жалкий кролик, Сяоцзе сидела сжавшись рядом со своим Жуй-гэ. На какое-то время в гостиной воцарилась тишина, и она, не выдержав, тихо заговорила: «Мастер Линь, Вы не могли бы сейчас сказать, что со мной происходит?»
Линь Чжушуй равнодушно ответил: «Что происходит? Разве не ты должна знать это лучше всех?»
Жуань Юньцз замолчала. Она ясно расслышала в тоне Линь Чжушуя намек на брезгливость, но ей нечего было на это возразить. Брат Жуй тоже это почувствовал и стремительно побледнел от вспыхнувшего внутри гнева. Присутствие Линь Чжушуя заставляло его сдерживаться, и ему оставалось только продолжать молча курить. Насилу дождавшись шести часов, все пятеро отправились в аэропорт.
На борту самолёта Чжоу Цзяюй болтал с вороном: «Цзиба, а ты на самолёте-то летал когда-нибудь?»
Ворон: «А я не помню».
Чжоу Цзяюй: «А что вообще ты помнишь?»
Ворон: «Ты пытаешься меня подловить?»
Чжоу Цзяюй: «...Ты слишком настороженный, Цзибушка». Но произнеся это, он замолчал и снова восхитился именем ворона. С этого момента, решил он, всё же приличнее уменьшительно-ласкательно называть ворона Восьмёрочкой*.
* Цзи Ба 祭八 (jìbā) — Жертвенный Восьмой;
омофон 鸡巴 (jība) — член, хрен, хуй.
Сяо ЦзиБа 小祭八 (jìbā) — Маленькая Жертвенная Восьмёрочка;
омофон 小鸡巴 (xiǎojībā) — небольшой хуишко, маленький член.
小八(xiǎobā) — маленькая восьмёрка, восьмёрочка.
Ворон ничем не был занят и снова начал поправлять свои пёрышки, а Чжоу Цзяюй взялся листать журнал. Около девяти часов вечера эти несколько человек добрались до места назначения.
Брат Жуй и Жуань Юньцзе выглядели очень уставшими. Особенно Жуань Юньцзе. Если бы не плотный макияж, нанесённый ею перед выходом, люди могли бы подумать, что она только что вышла из больницы, а не из самолёта.
Встретила их красивая женщина чуть за тридцать, которая оказалась агентом Жуань Юньцзе. По сравнению с Сяоцзе она выглядела сдержанно, официально и с первого взгляда производила впечатление человека чрезвычайно надёжного.
«Сразу домой, Юньцзе?» — спросила агент.
«Да, сразу. — ответила Жуань Юньцзе. — Чжоу-цзе, прости, что беспокою тебя».
*- цзе (姐, jiě) – букв. «уважаемая старшая сестра».
Также, почтительное обращение к женщине или девушке,
к которой относятся с теплотой и уважением, как к старшей сестре. В некоторых случаях такое обращение может использоваться для обозначения дружеских или неформальных отношений, особенно среди женщин.
Полное имя Чжоу-цзе — Чжоу Шаньлин. Она была агентом Жуань Юньцзе с момента её дебюта, и отношения между ними на первый взгляд были довольно хорошими.
Она нахмурилась: «Юньцзе, что происходит? Ты не работаешь уже полмесяца. Если ты ничего не говоришь мне, то как я смогу помочь тебе справиться с руководством? И кто эти...?»
У Жуань Юньцзе был крайне уставший вид: «Дай мне ещё немного времени. Это мои друзья и они прилетели, чтобы помочь».
Чжоу Шаньлин повернулась к ним, и её взгляд тут же остановился на Линь Чжушуе. Богатый жизненный опыт сразу подсказал, что перед ней незаурядный человек. А вот когда она заметила браслет из нефритовых бусин на его руке, по её лицу пробежала тень недоверия.
Но ни Жуань Юньцзе, ни Чжоу Цзяюй не намеревались что-либо объяснять, а Шэнь Ицюн и Линь Чжушуй, чьи лица не выражали никаких эмоций, показались Чжоу Шаньлин слишком холодными, особенно по сравнению с Чжоу Цзяюем. Из них троих он имел наиболее миролюбивый вид. Он же ещё не был прославленным мастером, а в душе и подавно, ощущал себя всего лишь заурядным государственным служащим.
Водитель подъехал к дому Жуань Юньцзе. Весь путь в салоне было совершенно тихо.
При выходе из машины Чжоу Шаньлин обратилась к Жуань Юньцзе: «Юньцзе, ты точно ничего не хочешь мне рассказать?»
Жуань Юньцзе, заколебавшись на мгновение, ответила: «Прости, Чжоу-цзе».
Чжоу Шаньлин: «Ладно, иди. Береги себя». Сказав это, она развернувшись ушла, выглядя при этом немного рассерженной.
Но Жуань Юньцзе была не в состоянии её утешать. Боль от раны на животе всё ещё мучила её, но даже это было не самым ужасным. Больший страх в ней вызывал находящийся рядом, непохожий на нормального человека, холодный мастер фэншуй.
С первого взгляда было видно, что у дома Жуань Юньцзе очень хорошая охрана. Но всё же, когда Чжоу Цзяюй подошел, он сразу почувствовал, что в нём есть нечто пугающее. Причем настолько пугающее, что сделав шаг к нему, он на мгновение остановился.
«Что?» — Шэнь Ицюн подошел к Чжоу Цзяюю, когда заметил выражение его лица.
Чжоу Цзяюй: «Этот дом заставляет чувствовать какое-то отторжение...»
Шэнь Ицюн: «Да, есть немного». Он тоже что-то чувствовал, но не так явно, так как не обладал восприятием Чжоу Цзяюя.
Жуань Юньцзе подошла к двери и открыла замок отпечатком пальца. Как только дверь открылась, сквозь неё пронесся сквозняк и Чжоу Цзяюй уловил в нём запах то ли рыбы, то ли сырого мяса. Он не был насыщенным и быстро развеялся, так что Чжоу Цзяюй не успел понять, чем же всё-таки пахло.
Жуань Юньцзе, казалось, не почувствовала запаха, спокойно вошла в дом и включила свет. В гостиной ярко зажглись зажглись большие светильники, но лучше от этого не стало. Их свет открыл взору тёмную обстановку и это наоборот усилило ощущение чего-то жуткого.
Чжоу Цзяюй потёр руки, чувствуя бегающие мурашки: «Почему так холодно?..»
Шэнь Ицюн холода не чувствовал. Он обошел комнату и задумался: «Фэншуй этого дома должен быть хорошим».
Было видно, что расстановка мебели да и общее оформление пространства совершенно точно обсуждались с людьми, разбирающимися в этой области.
«Правда? — Чжоу Цзяюй мало что знал об этом, поэтому мог говорить только основываясь на своих чувствах. — Но такое оформление заставляет чувствовать себя плохо».
Вся комната была в тёмных тонах. Первым впечатлением Чжоу Цзяюя, как только он вошёл, было то, что всё в ней было цвета запёкшейся крови, пока Жуань Юньцзе не зажгла лампы и это не развеяло иллюзию.
«Мастер Линь, присаживайтесь, — произнёс брат Жуй, — посидите пока, а я приготовлю Вам чай».
Линь Чжушуй отрицательно покачал головой, повернулся и сразу пошёл на второй этаж. Жуань Юньцзе нервничая последовала за ним.
Поднявшись наверх, Линь Чжушуй направился в главную спальню. Жуань Юньцзе не посмела остановить его, и по её выражению лица было очевидно, что её беспокойство усилилось.
Стиль оформления второго этажа был чем-то похож на стиль первого. Такая же удручающая атмосфера. Даже при включенном свете всё выглядело очень мрачно. Непонятно, почему Жуань Юньцзе так оформила свой дом.
Шэнь Ицюн был осведомлённее Чжоу Цзяюя. Он сразу заметил, что в доме Жуань Юньцзе немало примечательных вещей, имеющих отношение к фэншуй. Например, место аквариума в гостинной было определено по методу «Девяти дворцов». *
* Каждая из сторон света обладает постоянными характеристиками. «Девять Дворцов» — восемь полярных направлений и нейтральный центр. Впервые карта девяти дворцов была записана легендарным правителем Великим Юй, который увидел изображение математической последовательности на панцире черепахи из реки Ло. Магический квадрат Ло Шу заполнен числами от 1 до 9 таким образом, что сумма в любой вертикальной, горизонтальной и диагональной строке равняется 15. Смысл практики фэншуй – организация пространства в соответствии с электромагнитным полем Земли, т.е. сторонами света, что приводит к гармонизации всех аспектов жизнедеятельности человека.
Линь Чжушую были безразличны эти незначительные вопросы. Он открыл дверь в спальню.
Свет от ламп выхватил из мрака большую кровать и в глаза бросился тёмно-красный цвет постельного белья и штор. Чжоу Цзяюй замер в дверях с помертвевшим лицом, и Шэнь Ицюн даже спросил его, всё ли в порядке.
Чжоу Цзяюй: «А ты разве не видишь?»
Шэнь Ицюн: «Вижу что?»
Чжоу Цзяюй: «Вся комната заполнена тёмной ци...»
Шэнь Ицюн присмотрелся внимательнее, но так ничего и не увидел. Это самое раздражающее в их профессии! Даже после десяти лет упорной работы он не может сравниться с талантливым новичком! Его квалификация в области фэншуй считалась высокой, даже превосходной, пока он не встретил Чжоу Цзяюя, имеющего редкий выдающийся природный талант.
Линь Чжушуй, игнорируя шушуканье этих двоих за спиной, вошел. Обойдя комнату, он подошел к кровати, указал на изголовье и велел открыть тайник. Жуань Юньцзе слегка замешкалась, но, не смея противиться, медленно подошла к кровати, протянула руку и на что-то надавила.
Как только изголовье со щелчком опустилось, Шэнь Ицюн и Чжоу Цзяюй увидели то, что было внутри. И то, что они увидели, привело их в изумление.
Брат Жуй отреагировал сильнее всех: «Жуань Юньцзе, ты, блядь, спятила? Положила в изголовье эту хрень?»
Жуань Юньцзе молча дрожала, обхватив себя руками.
Брат Жуй: «Я действительно не ожидал, Жуань Юньцзе! Разве нормальный человек додумается до подобного?»
В тайнике была небольшая стеклянная банка, внутри которой в жидкости лежал труп нерождённого младенца. Судя по всему, ему было не более трёх месяцев*. Уже можно было разглядеть обвитое пуповиной тельце.
* В Китае возраст ребенка начинают считать от момента зачатия. А после рождения к дате прибавляют год.
Рядом с банкой стояла подставка для благовоний и лежало несколько догоревших ароматических палочек.
Чжоу Цзяюй так же приметил, что в углу изголовья стояла металлическая фигурка. По размеру она была с большой палец руки и не бросалась в глаза при недостаточном освещении. Он сразу обратил внимание на то, что фигурка словно притягивала тёмную ци. Та клубилась вокруг неё, формируя неясный силуэт младенца.
«Чей это ребенок? Наш? Тот, которого ты потеряла? — Брата Жуя трясло от ярости. Тыкая пальцем в лицо Жуань Юньцзе, он кричал. — Ты настолько хотела популярности, что пошла на такое? Принести своего ребёнка в жертву, засунув его в банку! Да даже если и не своего! Да кто способен на такое?»
Жуань Юньцзе: «Я просто не хотела, чтобы всё продолжало ухудшаться и дальше... Ван Синьжуй, разве ты не хотел, чтобы я прославилась?»
Брат Жуй стиснул зубы: «Но ты не можешь идти на подобное! То, что недавно произошло, тебя не вразумило? Что это было, по-твоему?»
Люди в индустрии развлечений верят в подобные вещи, даже выбирают благоприятные дни для начала съёмок и проводят церемонии поклонения богам для призыва удачи. Люди этого круга очень суеверны, молиться богам для них обычное дело. Но то, что кто-то хранил останки своего дитя в изголовье кровати, такое брат Жуй видел впервые.
«Мне ничего не оставалось... ничего не оставалось, — рыдала Жуань Юньцзе. — Я любила его. Он был так мал, но я не могла его оставить...»
В глазах брата Жуя появились слёзы. Повернувшись к Линь Чжушую он сказал: «Мастер Линь, должно быть в этой банке мой с Сяоцзе первенец. В то время Сяоцзе не была так популярна. Забеременев, она собиралась уйти из индустрии, но во время обследования на третьем месяце обнаружилось, что у ребенка не бьётся сердце...»
Линь Чжушуй слушал совершенно равнодушно. По сравнению со сложными выражениями лиц Чжоу Цзяюя и Шэнь Ицюна, казалось, что его вообще не тронула эта история. Его можно было даже назвать безразличным.
«А! Так вы таким способом решили сохранить ребенка? — поддел Шэнь Ицюн. — Раз зачем-то хранили его останки столько лет...»
Жуань Юньцзе стала популярной чуть больше семи лет назад, а этому событию, судя по возрасту брата Жуя, около пяти лет.
«Сяоцзе ошиблась. — С трудом произнёс брат Жуй. — Мастер Линь... Вы можете... помочь нам?..»
Линь Чжушуй обратился к Жуань Юньцзе: «Так ты хочешь жить?»
Разве есть кто-то, кто не хотел бы жить? Жуань Юньцзе закивала и уже хотела опуститься на колени, чтобы начать умолять, когда Линь Чжушуй добавил: «Даже если жизнь после будет полна неудач? И всё, что у вас уже есть, возможно будет потеряно? Ты всё равно хочешь выжить?»
Жуань Юньцзе прикусила губу и неуверенно произнесла: «Я... я планирую выйти из индустрии в следующем году...»
Линь Чжушуй усмехнулся.
Брат Жуй по сравнению с Жуань Юньцзе был более уверенным и быстро сказал: «Мастер Линь, она сейчас не в себе. Я помогу ей принять нужное решение. Скажите, что нам делать?»
Линь Чжушуй: «Для начала найдите подходящее кладбище и выберите день, чтобы похоронить ребенка».
Брат Жуй тяжело кивнул.
Затем Линь Чжушуй неспеша подошёл, протянул руку и взял металлическую фигурку. Чжоу Цзяюй ясно видел, что, когда Линь Чжушуй прикоснулся к ней, из неё вырвался чёрный туман, последовал за рукой Линь Чжушуя и обернулся вокруг неё, но, не достигнув локтя, как будто задев что-то и испугавшись, мгновенно потерял силу и втянулся обратно в тело фигурки. Всё это произошло очень быстро и похоже, что никто, кроме Чжоу Цзяюя, этого не заметил.
Линь Чжушуй достал из-за пазухи фиолетовый мешочек и с лёгким отвращением на лице положил фигурку в него. Жуань Юньцзе, наблюдавшая за Линь Чжушуем, удерживала взгляд на его руке и ни разу не отвела его. Проследив, как тот положил фигурку в мешочек, её губы дёрнулись, как-будто она хотела что-то сказать, но в итоге промолчала.
«Все цвета в доме изменить, — сказал Линь Чжушуй, — заменить на светлые. Освещение оставить прежним».
«Хорошо, хорошо, мастер Линь. Что ещё нужно сделать?» — спросил брат Жуй.
Линь Чжушуй покачал головой: «Сначала подберите кладбище и похороните ребенка. Остальное потом».
Брат Жуй кивнул в знак согласия. Пока они говорили, Жуань Юньцзе зашептала: «Мастер Линь, он меня сильно ненавидит?»
Голос Линь Чжушуя был холоден, как лёд: «Я не он, откуда мне знать?»
Жуань Юньцзе грустно улыбнулась: «Верно...»
В доме было слишком много того, что требовало изменений, это явно нельзя было сделать за один день. Поэтому брат Жуй убрал всё из тайника в изголовье кровати и устроил гостей в ближайшем отеле.
В такси по пути в отель, Шэнь Ицюн задал вопрос, который также волновал и Чжоу Цзяюя: «Учитель, что это за фигурка?»
Линь Чжушуй не ответил. Вместо этого задал вопрос сам: «Чжоу Цзяюй, ты видел?»
Чжоу Цзяюй на мгновение смутился, но поняв, о чём спрашивает Линь Чжушуй, спросил: «Мастер Линь, речь о тёмной ци в фигурке?»
Линь Чжушуй: «Верно».
Чжоу Цзяюй: «Что означает эта тёмная ци?»
«Обида. Её дитя обижено на неё, — ответил Линь Чжушуй и медленно добавил. — Дело еще не закончено». Сказав это, он замолчал.
Шэнь Ицюн был удивлён, а Чжоу Цзяюй, даже если и не осознал всё до конца, но основную мысль понял.
Несколько лет назад Жуань Юньцзе забеременела, но ребёнок погиб. Она сильно горевала по нему, поэтому сохранила тело в стеклянной банке. После, путешествуя по Таиланду, она узнала о тёмном способе не только удержать душу ребенка, но и с её помощью изменить свою судьбу. Её популярность резко возросла, и она стала известной актрисой.
Чжоу Цзяюй чувствовал, что с этой историей что-то не так. Подумав некоторое время, он, наконец нашёл нестыковку в словах Жуань Юньцзе. Если она действительно любила своё дитя, то как она могла не отпустить его душу? Не только не дать перевоплотиться, но даже запереть её в странной металлической фигурке. К тому же, услышав связанную с этим делом правду, совсем не выглядела обманутым человеком. Ещё и тот содранный кусок кожи с её живота...
Чжоу Цзяюй обратился к ворону: «Жуань Юньцзе лжёт?»
Ворон: «А ты как думаешь, она лжет?»
Чжоу Цзяюй: «Да, я просто чувствую, что она ведёт себя очень странно».
Ворон: «Люди могут лгать, а вещи — нет. Вместо того, чтобы слушать её, лучше внимательнее присмотреться вокруг».
«Точно», — согласился Чжоу Цзяюй.
По прибытию в отель все трое отправились в свои номера, чтобы отдохнуть. Чжоу Цзяюй очень устал. Он лежал на кровати и уже почти заснул, как вдруг в его ушах раздался детский плач. Сначала он подумал, что ему показалось, но плач становился все громче и громче, пока у Чжоу Цзяюя не заболела голова. Поднявшись с кровати, он спросил: «Восьмой, ты слышишь это?»
Ворон: «Плач?»
Чжоу Цзяюй: «Да».
Ворон: «Откуда он раздаётся?»
Чжоу Цзяюй прислушался и его лицо застыло: «Кажется, это комната справа...»
Ворон: «...»
Комната справа была занята Линь Чжушуем.
Чжоу Цзяюй: «Охренеть! Знаменитый мастер фэншуй Линь Чжушуй ночью в гостинице родил ребёнка...»
Ворон: «...Слабо повторить это перед Линь Чжушуем?»
Чжоу Цзяюй уверенно сказал: «Конечно, слабо».
Ворон: «...»