Глава 2. Прими ванну и зажги благовония*
* Принять ванну и зажечь благовония – значит быть благочестивым и чистым. Глава 44 «Путешествия на Запад»: «Все население — и сановники, и простолюдины совершали обряды очищения, возжигали фимиам и горячо молились о дожде». Согласно трактату «Мэн-цзы» 《孟子·告子上》, входящему в конфуцианский канон, в части «Гао-цзы», древние учёные перед чтением должны были совершить омовение, переодеться, зажечь благовония, надеть головной убор, сесть прямо, дождаться, пока ум успокоится и намерение станет искренним, и только затем приступить. Впоследствии люди купались и сжигали благовония перед важным событием, чтобы выразить свое уважение или помолиться.
Чжоу Цзяюй сглотнул и медленно подошёл. Часы лежали на столе, на их стекле было несколько трещин, видимо после падения на землю. А вот металлическая цепочка, на первый взгляд, выглядела более новой, возможно она была заменена.
Как только ничего не понимающий Чжоу Цзяюй попытался что-то разглядеть, встревоженный ворон внезапно появился в его голове и с силой затопал ножками по черепашьему панцирю. И тогда из того, что Чжоу Цзяюй сначала принял за всего лишь пустой панцирь, неожиданно медленно высунулась голова... А затем перед глазами Чжоу Цзяюйя стали возникать разрозненные картинки.
Из этих отдельных картинок понемногу сложилась воедино история жизни актёра времён Китайской Республики. От увиденного у Чжоу Цзяюя закружилась голова. Когда в конце всё потемнело, он сильно побледнел, а его тело покрылось холодным потом.
Шэнь Ицюн, видя, что Чжоу Цзяюй стоит и не говорит ни слова, решил, что тот ничего не увидел, и задумался, почему же Учитель так интересуется этим аферистом? Конечно, он не осмелился озвучить свои мысли.
«Увидел что-нибудь?» – голос Линь Чжушуя был всё так же безразличен, однако он заставил вернуться упорхнувшее в далёкие дали сознание Чжоу Цзяюя. Тот провёл ладонью по лицу, стирая холодный пот, и прошептал: «Мужчину».
Услышав это, стоящий рядом Шэнь Ицюн нахмурился. Как это мужчина? Он и Шэнь Эрбай ясно уловили женскую энергию.
В изучении фэншуй определение энергий инь и ян — это базовые основы. Всё в природе делится на инь и ян, и люди тоже. Женщина — «инь», мужчина — «ян». Север — «инь», юг — «ян». Да даже в названиях, например, «Цзянъинь» или «Лоян» зашифровано географическое положение.* Если не различать инь и ян, то о каком изучении фэншуй можно вообще говорить?
* В Древнем Китае к названиям населенных пунктов, расположенных на северном берегу реки, добавляли окончание «ян», а на южном берегу – окончание «инь».
江阴 Цзянъинь — городской уезд округа Уси провинции Цзянсу. Располагается на «тенистой стороне реки» Янцзы.
洛阳 Лоян — городской округ на западе провинции Хэнань. Располагается на «солнечной стороне реки» Лохэ.
У Шэнь Эрбая было такое же выражение лица, как у Шэнь Ицюна— он был явно не согласен со словами Чжоу Цзяюя. И если бы не присутствие Учителя, он, пожалуй, уже затеял с Чжоу Цзяюем ссору.
Линь Чжушуй не подтвердил и не опровергнул услышанное и, как будто считывая настроение окружающих его людей, спросил: «Ицюн, ты так не думаешь?»
Шэнь Ицюн на мгновение заколебался, но всё же произнёс: «Учитель, на этих часах действительно следы женской Инь Ци*».
* 阴气 (yīnqì) Инь Ци — 1) женская сила природы, негативная субстанция мироздания; 2) негативная энергия.
Линь Чжушуй молчал. Шэнь Эрбай закивал головой в знак согласия: «Верно! И к тому же очень тяжелой Инь Ци. Это точно смерть от болезни и, кроме того, было много обид при жизни».
После их слов выражение лица Линь Чжушуя тут же сменилось с безразличного на ледяное: «Я обучал вас пять лет, и это всё, чем вы овладели?» Шэнь Ицюна и Шэнь Эрбая перекосило.
«Чжоу Цзяюй, скажи ты», — прозвучал ледяной голос Линь Чжушуя.
Такая реакция Линь Чжушуя испугала Чжоу Цзяюя настолько, что он даже почувствовал, что замёрз. Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай смотрели на него так сурово, словно хотели сожрать.
Чжоу Цзяюй: «...»
«Учитель велел тебе говорить!» — отношение, которое немного улучшилось из-за вкусной еды, снова вернулось к точке замерзания. Шэнь Ицюн только что зубами не заскрежетал, когда произнёс эти слова.
Ну правда, он с Линь Чжушуем столько лет, но вдруг его подвинул появившийся ниоткуда какой-то мерзкий жулик! Да кто угодно будет взбешен!
Чжоу Цзяюй сильно сомневался, что если бы не присутствие Линь Чжушуя, эти двое не бросились бы к нему, чтобы разорвать на части.
«Я просто чувствую, что эти карманные часы принадлежали мужчине...» Чжоу Цзяюй попытался объяснить: «Это должен быть оперный актёр. Вот и всё, что я чувствую...» На самом деле ворон показал ему и кое-что ещё, но в данный момент, принимая во внимание накалённую атмосферу, он, поколебавшись мгновение, всё же ничего не добавил.
«Энергия Инь присуща не только женщинам», — Линь Чжушуй протянул руку, взял часы и холодно произнёс: «Вы плохо питаетесь? Вам нечем поддержать мозг?» Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай молчали и покорно слушали наставление.
«Владельца часов зовут Жэнь Цзысю. Он один из известных дань* Китайской Республики». Блуждая пальцами по поверхности часов Линь Чжушуй продолжил: «Он с детства привык к амплуа цинъи*, но и в повседневной жизни ему также нравилось появляться в женской одежде на людях».
* 旦(dàn) Дань — женское амплуа первого плана в китайской опере, исполняется обычно мужчинами. Имеется разделение на четыре основных подтипа «дань»:
Цинъи или чжэндань (青衣，正旦) — «женщина в тёмной одежде» или «благородная героиня». Обычно это положительные, но несправедливо страдающие персонажи: верные жёны, добродетельные вдовы и девушки, живущие в бедности, стойко сносящие все невзгоды и являющиеся воплощением некоего нравственного идеала.
Хуадань (花旦) — милая, кокетливая девушка или горничная. Часто такие героини поют очень высоким голосом в отличие от цинъи. Для хуадань навык пения, конечно, тоже важен, но, в целом, определяющим в образе хуадань является умение хорошо сыграть кокетливую девушку. Костюмы у хуадань яркие, убор блестящий.
Лаодань (老旦) — старая женщина. На лице таких героинь нет грима. Костюм простой, однотонный, волосы седые, они не спадают прядями вниз, как у остальных персонажей - дань, а уложены так, что из-под убора выглядывают только два скромных завитка, сам убор не блестит и не украшен цветами. Поют лаодань низко. Ходят, опираясь на посох, чуть пригнувшись. Узнать лаодань очень легко, но научиться различать лаодань из разных опер - дело непростое.
Удань (武旦) — женщина-воительница. Для такого амплуа важнейшим элементом сценического искусства является акробатика. Удань частенько исполняет танцы с мечами, жонглирует копьями. Если у удань в руках плеть с кисточками, она одета в немыслимый костюм с флагами и перьями, то, скорее всего, перед вами даомадань (刀马旦), или «Дань с клинком на коне» .
Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай застыли от удивления. Похоже, что они не могли и подумать о таком.
«На часах действительно есть Инь Ци, но откуда она взялась, вы можете мне сказать? Пожалуй, никто из вас двоих не может, — холодно произнёс Линь Чжушуй, — но при этом вы всё ещё думаете принять участие в веселье в следующем месяце и не боитесь уронить моё, Линь Чжушуя, лицо».
Закончив говорить, он забрал часы, развернулся и ушёл. Упавшие духом Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай были разбиты.
Видя ситуацию, Чжоу Цзяюй тихо развернулся и попытался сбежать, однако, даже не успев подняться по лестнице, был свирепо схвачен Шэнь Ицюном.
«Приятель, ты куда? — Шэнь Ицюн зло усмехнулся. — Не желаешь немного поболтать с нами?»
Чжоу Цзяюй: «...» Аааа! Не мог бы ты спрятать свои клыки?! Ты так близко, что кажется, будто собираешься меня покусать.
После неудачного побега Чжоу Цзяюй был схвачен, возвращен в гостиную и брошен на диван. Эти два раскритикованных Линь Чжушуем человека тут же зажали его с обеих сторон: «Чжоу Цзяюй, ты же просто угадал, да?»
Чжоу Цзяюй горько вздохнул: «Верно...» Просто большая удача...
Он всегда был одиночкой. Потеряв ещё в детстве обоих родителей, он вырос рядом с бабушкой. Несколько лет назад бабушка умерла от болезни и у него не стало никого, о ком бы он мог беспокоиться. Тогда он окончательно стал одиноким. К тому же, самое трагичное заключается в том, что он попал в аварию и умер, и понятия не имел, кому же пришлось беспокоиться о его похоронах.
«Надо постараться. Как только жизнь Линь Чжушуя будет спасена, никто не сможет остановить тебя, что бы ты ни хотел сделать», — сказал Восьмой.
Чжоу Цзяюй всё время только и думал, как со всем этим покончить.
По причине полученной днём серьёзной критики, Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай поникли. Чжоу Цзяюй чувствовал вину, так как используя ворона, свой «золотой палец»*, он навредил им. В результате, он решил приготовить обед поинтересней из доставленных сегодня продуктов.
*金手指 «золотой палец» — в китайских новеллах или предмет, или навык, или даже другой герой, приносящий огромную удачу, вне граней разумного. «Золотой палец» всегда вытащит «рояль из кустов» в нужный момент. В нашем случае, это Жертвенный Ворон. Знания и навыки у главного героя от него.
Расстроенный Шэнь Ицюн, «уничтожая» приготовленные Чжоу Цзяюем вкуснейшие жареные рёбрышки ягнёнка, воскликнул: «Заказать баранину было правильным решением! Я говорил, что ты сумеешь её приготовить». С поджаренной корочкой снаружи и нежный внутри, каждый кусочек был именно таким как нужно. Ягнятина сама по себе не обладает бараньим специфическим душком, а уж после добавления приправ рёбрышки приобрели свой неповторимый мясной вкус.
Чжоу Цзяюй с любопытством спросил: «А до моего появления здесь вы ели только лапшу?»
Шэнь Ицюна перекосило: «Да, и ещё жареный рис».
Чжоу Цзяюй: «Здесь нельзя заказывать доставку еды?...»
Шэнь Ицюн: «Нет, Учитель считает, что не следует есть еду, приготовленную неизвестно кем снаружи».
Чжоу Цзяюй: «О...». Он понял, почему при упоминании еды у этих двоих выражения лиц транслировали миру великое горе и глубокую ненависть.
Сердце Шэнь Эрбая было не таким большим, как у Шэнь Ицюна, и он всё ещё был мрачным после критики Линь Чжушуя. Чжоу Цзяюй понимал, что не в его положении задавать лишние вопросы, но всё же не вытерпел и тихо спросил: «Так о каком событии в следующем месяце упоминал Учитель Линь?»
Шэнь Ицюн, не прекращая грызть рёбрышко, невнятно произнёс: «Важное событие в сфере фэншуй».
Чжоу Цзяюй: «Важное событие?..»
Шэнь Ицюн нахмурился, раздумывая, стоит ли подробно разъяснить Чжоу Цзяюю то, что он услышал, как Шэнь Эрбай холодно усмехнулся и сказал: «Состязание в сфере фэншуй, тебе-то это зачем? Планируешь съездить туда, чтобы снова обмануть несколько девушек и спокойно вернуться?»
Чжоу Цзяюй беспомощно улыбнулся. Видимо, он ещё не скоро избавится от нынешнего своего звания афериста. Неужели в сфере фэншуй существуют ещё и соревнования? Это звучит действительно потрясающе!..
Шэнь Ицюн выплюнул кость, облизал пальцы и вздохнул: «Это не имеет к тебе никакого отношения. Нечего совать нос!»
Чжоу Цзяюй мог только согласно кивнуть.
Несмотря на то, что Чжоу Цзяюй переродился в том же самом мире, он понял, что то, где он жил до перерождения, и то, где находится сейчас, — это словно два параллельных измерения. Он почти не понимал того, о чём болтали Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай. Метафизика фэншуй для начинающего Чжоу Цзяюя была слишком сложна и загадочна.
После того события с Линь Чжушуем настроение в следующие несколько дней у Шэнь Ицюна и Шень Эрбая было подавленным. Чжоу Цзяюй заметил, что Шэнь Ицюн постоянно держал в руках что-то похожее на старинный компас. Он всё время что-то бормотал, сидя в гостиной. Если бы Чжоу Цзяюй сам не переродился, он решил бы, что у Шэнь Ицюна что-то не так с головой.
Такая угнетающая обстановка сохранялась около четырёх-пяти дней. И вот одним солнечным днём в доме снова появился Линь Чжушуй. Было так жарко, но на нём не было ни единой капельки пота. С закрытыми глазами, безмолвный, словно ледяная скульптура, распространяющая холод вокруг.
Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай послушно сидели рядом друг с другом на диване, словно два замеченных классным руководителем ученика младшей школы. Чжоу Цзяюй только собирался спуститься сверху, но, увидев эту сцену, тихо-тихо, словно прижавшийся к земле кот, развернулся, намереваясь больше в эти дела не ввязываться.
Но прежде чем он сделал несколько шагов назад, до его ушей донесся невыразительный голос: «Подойди».
Чжоу Цзяюй застыл, медленно повернул голову и указал на себя пальцем: «Вы мне?» Линь Чжушуй кивнул с каменным выражением лица.
Одеревенев, словно частично парализованный, Чжоу Цзяюй с трудом развернулся и поплёлся вниз. А самым трагичным было то, что почти спустившись, он споткнулся и чуть не упал. Шэнь Ицюн опустил голову и зажал рот руками. Наверняка, не будь здесь Линь Чжушуя, он бы уже хохотал во весь голос. Чжоу Цзяюй повесив голову подошёл к Линь Чжушую и тихо произнёс: «Мастер Линь».
Практически не меняя выражение лица, слегка приоткрыв губы, Линь Чжушуй произнёс то, что ошеломило всех присутствующих: «В следующем месяце едешь ты».
Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай были потрясены, словно после удара молнии. Чжоу Цзяюй широко раскрыл свои персиковые глаза, не смея поверить услышанному: «Я?»
Линь Чжушуй: «Мг».
Чжоу Цзяюй тут же почувствовал на себе пристальный взгляд двух пар глаз. Если до этого слова о том, что Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай хотели «разорвать его на куски и сожрать его плоть», были метафорой, то теперь они, очевидно, хотели воплотить это желание в жизнь. Чжоу Цзяюю хотелось расплакаться. Он в отчаянии сказал: «Но... Но Мастер Линь, я же ничего... совсем ничего не знаю...»
Линь Чжушуй равнодушно произнёс: «Тебе знать и не нужно». Даже практикующие десятилетиями старые мастера фэншуй не будут так же хороши, как талантливый от природы новичок. Мир несправедлив, особенно если дело касается сферы фэншуй. Чжоу Цзяюй попытался было сказать что-то ещё, но, посмотрев на Линь Чжушуя, так и не смог раскрыть рта.
Линь Чжушуй: «Ицюн, приведи его ко мне завтра вечером».
Хотя глаза Шэнь Ицюна покраснели от злости, словно у задыхающейся коровы, он вынужден был следовать приказу Линь Чжушуя, быть послушным и не возражать. А Линь Чжушуй, озвучив наставления, развернулся и вышел, оставив комнату в полной тишине.
Чжоу Цзяюй и Шэнь Ицюн смотрели друг на друга. Не рискнув что-либо сказать, Чжоу Цзяюй развернулся и дал стрекача. Как только он забежал в комнату, Шэнь Ицюн в ярости заколотил в дверь: «Чжоу Цзяюй, ты гад! Чем ты опоил Учителя?».
Чжоу Цзяюй: «...»
Шэнь Ицюн: «Раз такой способный, чтобы совратить Учителя*, то будь способен и открыть дверь! Чжоу Цзяюй! Ты не сможешь спрятаться и отмолчаться!»
Эти слова показались Чжоу Цзяюю очень знакомыми*.
*你有本事抢男人 — «У тебя есть способность воровать мужчин». Интернет-песня, внезапно появившаяся в сети в 2012 году. Весёлый и запоминающийся текст быстро сделал ее знаменитой.
Похоже, Шэнь Ицюн тоже почувствовал, что ляпнул что-то не то. После минуты молчания он тихо сказал: «Выходи. Нам надо поговорить».
Чжоу Цзяюй: «Я правда ничего не делал! Я не виноват!»
Шэнь Ицюн отреагировал довольно холодно: «О-о?».
Чжоу Цзяюй: «Ну правда!»
Шэнь Ицюн: «Я верю тебе! Ведь призраки существуют!*»
* 我信你才有鬼了 (wǒ xìn nǐ cái yǒu guǐ le) — идиома «Я поверю тебе, только если появятся призраки». Используется для выражения недоверия или скептицизма по отношению к сказанному собеседником. Фраза подразумевает, что говорящий считает утверждение настолько неправдоподобным, что поверить в него можно только при наличии чего-то совершенно невероятного, например, в существование призраков. Выражение часто употребляется в неформальной обстановке и может служить для подчеркивания иронии или сарказма.
В конце концов, после всего этого шума у Чжоу Цзяюя закончились силы, он сел на кровать и застонал: «Что я мог сделать? Я всё время был здесь в доме! Разве ты этого не знаешь?»
Конечно Шэнь Ицюн знал, но он был зол. Соревнование проходило раз в четыре года. В прошлый раз участвовал Чаосань. На этот раз должен был поехать Мусы, но он не успевал вернуться с задания... Он и Шэнь Эрбай думали, что Учитель выберет из них двоих, но кто бы мог подумать, что неожиданно выпрыгнет этот Чжоу Цзяюй!
В конце концов Шэнь Ицюн в гневе ушёл, а Чжоу Цзяюй стал расспрашивать Восьмого, что же разглядел в нём Линь Чжушуй?
Восьмой: «Может он видит меня внутри твоей головы?»
Чжоу Цзяюй: «О, так он видит, что у меня там...» Почти сказав это, он почувствовал, что звучало это как-то неправильно. Пришедшая на ум нецензурщина привела его в отчаяние и он с надеждой спросил: «А ты не можешь изменить свое имя?»
* Вспоминаем, что омофоном 祭八 (jìbā) является слово 鸡巴 (jība), т.е. «х..».
Восьмой: «Не могу. Весь наш род называется Жертвенным, а меня всегда звали стариной Восьмым*».
*祭 (jì) — жертвенный, обрядовый, ритуальный
八(bā) — восемь.
Чжоу Цзяюй: «...», — повезло, что ты не из Королевского рода.*
*王(wáng) — ван, король, император, государь, монарх.
王八(wángba) — бран. ублюдок, шваль, сволочь, дрянь.
А люди внизу, размякшие было от стряпни Чжоу Цзяюя, снова стали жёсткими, словно черепаший панцирь под ногами старины Восьмого.
Вечером, когда он спустился готовить, Шэнь Ицюн холодно усмехаясь и постукивая по столу произнёс: «Чжоу Цзяюй, я никогда больше не буду есть приготовленную тобой еду».
Шэнь Эрбай: «Не проблема! Он не будет есть, я буду».
Шэнь Ицюн: «...»
Чжоу Цзяюй, чувствовал себя, словно словил пулю лёжа*. Где-то в глубине души его даже стали одолевать сомнения, а не намеренно ли Линь Чжушуй устроил всё так, чтобы Шэнь Ицюн и Шэнь Эрбай снова стали испытывать к нему отвращение. Но, говоря откровенно, у Линь Чжушуя не было мотива. В конце концов, одно только слово и его выволокут отсюда, а после закатают в цемент.
* 躺着也中枪(tǎng zhe yě zhòngqiāng) — получить пулю даже лежа (обр. в знач. быть атакованным без причины).
Несмотря на то, что Шэнь Ицюн на словах отказался от еды, тело его было честнее. Чжоу Цзяюй не хотел ещё больше усложнять отношения, поэтому уговорил Шэнь Ицюна словно ребёнка сесть за стол. Судя по внешности, Чжоу Цзяюй понял, что Шэнь Ицюну было лет семнадцать-восемнадцать. Просто подросток. Уже позже, когда они с Шэнь Ицюном лучше узнали друг друга, его догадка подтвердилась — на момент их первой встречи Шэнь Ицюну не хватало нескольких месяцев до восемнадцатилетия.
Малыш был утешен и Чжоу Цзяюй не стал особенно об этом задумываться. Но он всё же никак не мог понять, почему Линь Чжушуй выбрал его для участия в этом состязании. На самом деле, он сейчас был не в состоянии даже стороны света определить без компаса.*
* «Он сейчас такой, что даже восток, юг, запад и север ему нужно определять с помощью компаса» — метафора указывает на то, что человек не ориентируется в ситуации, чувствует себя растерянным, неуверенным в своих силах и нуждается в помощи (в компасе) для определения направления.
Перед уходом Линь Чжушуй поручил Шэнь Ицюну привести Чжоу Цзяюя к нему домой. Чжоу Цзяюй не обратил внимания на эти слова, а вот Шэнь Ицюн их чётко запомнил. Поэтому вечером следующего дня Шэнь Ицюн выволок Чжоу Цзяюя из дома со словами: «Учитель сказал, чтобы я привёл тебя сегодня к нему, так что пошли». Чжоу Цзяюй был сильно встревожен. Он чувствовал себя словно свинья, которую ведут на убой.
Шэнь Ицюн вместе с Чжоу Цзяюем вышли из их трёхэтажного дома. После того как Чжоу Цзяюй попал сюда, он впервые мог хорошенько рассмотреть окружающий пейзаж, поскольку до этого его просто таскали туда и обратно.
Садовый ландшафт действительно был хорошим. Даже Чжоу Цзяюй, совершенно не знакомый с фэншуй, мог бы почувствовать себя здесь расслабленным и счастливым.
Пройдя через посадки сосен и кипарисов, Шэнь Ицюн привёл Чжоу Цзяюя к окруженному забором небольшому дворику, засаженному бамбуком. Сквозь дворик пробегал небольшой журчащий ручей.
Чжоу Цзяюй беспокойно спросил: «Шэнь Ицюн, зачем Мастер велел тебе меня привести?»
Шэнь Ицюн рассердился: «Откуда мне знать? Может ты ему не нравишься, и он решил тебя избить разок».
Чжоу Цзяюй: «...»
Шэнь Ицюн, очевидно, все ещё принимая близко к сердцу выбор Учителем Чжоу Цзяюя, пробормотал: «Ничего не знать действительно здорово. Выбери Учитель меня, я был бы не против, если бы он меня после избил. Да даже если бы забил до смерти!»
Чжоу Цзяюй подумал, что Линь Чжушуй, к счастью не занимался сетевым маркетингом, иначе Шэнь Ицюн несомненно был тем самым типом сбившегося с пути студента, который, разрекламировав товар, заставил бы обманом всех родственников вступить в эту пирамиду вместе с ним.
Пройдя бамбуковую рощицу по каменной дорожке, Чжоу Цзяюй увидел скрытый за ней небольшой классический двухэтажный дом. На его деревянных стенах были заметны следы времени, но он не выглядел от этого старым.
Шэнь Ицюн постучал в дверь и позвал: «Учитель».
«Входите», — послышался в глубине дома голос Линь Чжушуя.
Шэнь Ицюн открыл дверь и повёл Чжоу Цзяюй в дом. Внутри было просторно и даже без включенного освещения довольно светло. Возможно это была иллюзия Чжоу Цзяюя, но он чувствовал в доме прохладу, особенно ближе к полу ощущались потоки холодного воздуха. Немного постояв без движения он почувствовал дрожь во всём теле.
Линь Чжушуй неспеша вышел. Его руки были мокрыми, и он, тщательно вытирая их тонким махровым полотенцем, сказал Шэнь Ицюну: «Можешь идти».
Шэнь Ицюн кивнул и развернувшись направился к выходу. Чжоу Цзяюй жалобно глядел на его удаляющуюся спину, и только когда хлопнула дверь, дрожащим голосом произнёс: «Мастер Линь».
Линь Чжушуй сел перед Чжоу Цзяюем и положил полотенце на стол. Его тон был таким же безразличным, как и всегда: «Чжоу Цзяюй?»
Чжоу Цзяюй: «Мгм...»
Линь Чжушуй: «Изначально я не планировал оставлять тебе жизнь».
Чжоу Цзяюй потерял дар речи.
Линь Чжушуй: «Того, что ты сделал, вполне достаточно, чтобы убить тебя несколько раз».
Чжоу Цзяюю нечем было возразить, так как всё сказанное Линь Чжушуем было правдой. После того, как старина Восьмой показал Чжоу Цзяюю относящиеся к прежнему владельцу воспоминания, даже он сам чувствовал, что тот заслуживает смерти.
Линь Чжушуй: «Но раз уж ты способен видеть благоприятную ци и имеешь некоторую связь с фэншуй, я пощажу твою жизнь».
Чжоу Цзяюй тяжело ответил: «Спасибо, Мастер Линь».
Линь Чжушуй встал: «Пойдем со мной».
Теперь, вблизи от Линь Чжушуя, Чжоу Цзяюй сразу обнаружил, что тот вопреки ожиданиям выше его на полголовы. Раньше он думал, что Линь Чжушуй, как светлый нефрит — чистый и утончённый, но видя его сейчас, понял, что хрупкий здесь именно Чжоу Цзяюй...
Идя вперед, Чжоу Цзяюй с тревогой спросил ворона: «Скажи, если Линь Чжушуй захочет убить меня, что мне делать?»
Ворон: «Не должен! Уверен, сегодня ты точно не умрешь».
Чжоу Цзяюй: «Правда?»
Ворон: «Правда».
Стоило с облегчением вздохнуть, как он увидел, как Линь Чжушуй остановился и распахнул перед собой дверь.
За дверью царил жар. Чжоу Цзяюй понял, что это ванная комната. Внутри была большая каменная ванная с бурлящей водой. Вокруг клубился горячий пар и чувствовался запах какого-то лекарства.
Несмотря на то, что ванная была прямо перед ним, Чжоу Цзяюй всё же сомневался в том, что видел. Зардевшись он забормотал: «Линь..., Мастер Линь...»
Линь Чжушуй: «Заходи».
Чжоу Цзяюй: «Зай... зайти?»
Линь Чжушуй: «Полотенце там. Отмокай не больше часа. Только не перегрейся, иначе сделаешь себе хуже».
Чжоу Цзяюй был сбит с толку: «Мне нужно принять ванну?»
Линь Чжушуй кивнул, и не сказав ни слова развернулся и вышёл, оставив остолбеневшего Чжоу Цзяюя одного.
Чжоу Цзяюй: «И что это значит, Линь Чжушуй?»
Ворон: «Давай, иди! Он не навредит твоей... ммм... ну, он не будет вредить тебе используя такой сложный способ».
Чжоу Цзяюй был потрясен: «Но я не понимаю, для чего это?»
Ворон: «Может ему неприятно, что ты грязный?»
Чжоу Цзяюй: «...»
Старина Восьмой почесал своими коготками ярко-жёлтый клюв: «Ну ладно, я тоже не понимаю».
Чжоу Цзяюй глядел на воду и какое-то время колебался, но после всё же потихоньку разделся и погрузился в неё.