Глава 35.
— Я дома. — я прошёл в гостиную, осмотрев ее, в поисках мамы. — Мам, ты где? — прислушался и ждал ответа.
— Я в спальне. — послышалось со второго этажа. — Поднимись, пожалуйста. — я непременно пошёл в ее комнату.
— Ты плохо себя чувствуешь? Что-то не так? Врача? — я был очень обеспокоен тем, что мама лежит, а не как обычно, как юла, крутится на кухне или в саду.
— Нет, нет, милый. Я просто устала от домашних дел и прилегла почитать. — я выдохнул. Это меня успокоило. — Алан, я не стану спрашивать у тебя, почему не приезжает Бри, и почему ты снова живешь дома. Я все знаю, вижу по тебе. Лучше скажи, что-то серьёзное произошло между вами? — она всегда смотрит мне прямо в душу, видит меня насквозь. Как и Бриэль.
— Очень серьёзное. Я не в силах это исправить. — я сидел, как провинившийся мальчишка.
— В этом виновен ты? — мама серьезно на меня посмотрела.
— Да. Я не буду этого отрицать. — я посмотрел на неё также.
— Как ты мог это допустить? Как ты мог ее потерять? Я же вижу, как она к тебе относиться, как она тебя любит. Я вижу и твоё отношение к ней, это не просто девушка. Это твоя муза, твоя покровительница и твоя душа, Алан. Теперь ты остался без всего этого, ты остался без души. — ее слова снова ранили меня по самому больному.
— Я все это знаю, мам. Мне и без твоих слов живётся несладко. Я знаю, что я все испортил, все перечеркнул и выкинул в мусорку. Мне не хочется снова об этом думать, я устал от этого. — я поднялся с кровати и направился к выходу.
— Алан, ты будешь последний болван, если опустишь руки и не вернёшь ее. — она кинула мне пару фраз в след.
— Да ничего уже не вернуть, как ты не понимаешь?! Я придурок, последний придурок. Она не должна быть со мной, я ее не достоин. Понимаешь?! Все, пора забыть и жить дальше. Нет ничего больше. Все! — я почти ушёл.
— Твой отец думал и говорил также, как ты сейчас. Те же слова. Однако, когда он перестал думать только о себе, мы поженились, а потом у нас родился ты. Ну а потом...— я не дал маме договорить, перебив ее, зная, что она хочет сказать.
— Я понял, мам. Я все понял. — я наконец вышел из ее комнаты. Мама сказала мне именно то, что необходимо было мне. Меня будто ударили в голову.
Я стремительно вышел из дома, захватив с собой куртку и шлем. Сел на мотоцикл и помчался к ней. Я знал, что я делаю. Я знал, на что иду. Я готов. Я готов быть ее мужем, не потому что так надо, а потому что я хочу им быть. Я хочу, чтобы она меня так называла, чтобы окружающие называли нас мужем и женой. Я не знаю, простила ли она меня. Не знаю. Но я должен приехать к ней, заехав по пути в магазин за кольцом, оно должно быть особенным, как и она.
Я ведь действительно ее люблю, по-настоящему. Хоть я и не знал как это, теперь я это чувствую и понимаю. Это прекрасно. Любовь к ней даёт мне силы, заставляет двигаться дальше и не стоять на месте, заставляет просыпаться с улыбкой на лице, потому что я увижу ее глаза, я увижу ее улыбку, с которой она меня будит. Я давно этого не испытывал. Прошло больше полутора месяцев, но это любовь не гаснет, она наоборот становиться сильнее с каждым днём, хоть я и не вижу ее.
Я счастлив. Даже если она мне откажет, я буду счастлив. А буду счастлив я от того, что я люблю ее, что всегда буду любить. Хоть и на расстоянии, и она не будет чувствовать этого и знать это этом.
В голове лишь одно:
«Я люблю тебя, Бриэль Хемпкстон».
— Алло, здравствуйте. Мы нашли этот номер в последних набранных. Алан Хайер сейчас в реанимации, он разбился на мотоцикле. Спас лишь шлем, иначе бы он умер на месте. Нам нужно знать, кем вы ему приходитесь. — все слова были, как в тумане.
— Я его девушка. Быв...Девушка. — я решила этого не упоминать. — В какой он больнице?
— 756 Boston. — послышалось на том конце провода.
Я неслась по дороге, что есть мочи. Гнала 160. Лишь бы побыстрее к нему, лишь бы его увидеть. Он мне звонил. Звонил, а я его заблокировала. Я не знаю, зачем он звонил. Я не знаю, кто вызвал скорую. Лишь бы с ним все было хорошо, лишь бы он остался здоров. Пожалуйста!
Его спас шлем, мой шлем. Ему спас жизнь подаренный мною шлем. Он надел его, будто знал что-то. Господи, пусть с ним все будет хорошо. Я готова простить ему абсолютно все, я уже простила. Только что. Я буду рядом всегда, если он этого захочет. Мне все равно теперь на то, что было, теперь меня волнует то, что будет. А я знаю, что с ним будет все хорошо. По-другому быть не может.
— Мы выяснили, что он звонил вам, когда только произошла авария, пока он не потерял сознание. — в этот момент меня будет ударили током. Больно было слышать это. — Ещё в его вещах мы нашли это. — на ладони врач протягивал мне кольцо в коробочке. — Скорую вызвали свидетели. Благо трасса оживленная, большое движение. Минутой бы позже, комой бы он не отделался. — он говорил это с сожалением в голосе.
— Он в коме? — на глазах собрались слёзы от услышанного.
— Да. Через минут 10 вы можете к нему зайти. Сейчас важно, чтобы рядом был кто-то близкий ему. У него кто-то ещё есть? — врач спросил меня.
— Да. Мама. Но она болеет, у неё онкология. — я вспомнила про его маму, и про то, что нужно ее проведать и то, что ей ни за что нельзя знать об аварии.
— Тогда мы не будем ее тревожить. Вас пригласят, когда можно будет войти. — он ушёл по длинному коридору, оставляя стоять меня одну в полном непонимании происходящего.