Злость.
Осенний ветерок врывался в приоткрытое окно пикапа, играя с прядями волос Августина, пока он медленно двигался по ночным улицам. Рука лежала на руле расслабленно, почти невесомо. Сердце Стейна до сих пор хранило тепло только что завершившейся встречи. В голове звучал смех Карлоса, тот самый, что разливался, как горячий шоколад, согревающий даже в самые пасмурные дни.
«Таблетка от хандры», — усмехнулся про себя Августин, ловя отражение своих глаз в зеркале заднего вида.
В отличие от того, каким он ехал в офис Карлоса, сейчас в его взгляде светилось непривычное спокойствие. После поцелуя, Карлос не смущал парня, он, как всегда, говорил о мелочах: о новой книге, о надоедливом сотруднике, о кофе, который сегодня был слишком горьким. В его словах не было суеты, каждая фраза ложилась на душу Августина мягко, как плед в холодный вечер. Рядом с ним не хотелось анализировать, доказывать, бежать. Хотелось просто быть. И это было странно... и прекрасно.
«Соулмейт», — мелькнула мысль, и Августин фыркнул, будто отгоняя назойливую муху.
Он не верил в «родственные души», в предопределённость чувств, читая о которых девчонки в его классе сходили с ума. Но если бы это все существовало, то Карлос определенно тот самый человек, тот, с кем даже молчание становится диалогом.
На приборной панели мигало время: 22:30. До закрытия общежития оставалось полчаса, но Стейн свернул к круглосуточному магазину на углу.
— Пачка чипсов, солёные крендельки, парочка банок крафтового... — перечислял он, припарковываясь.
В голове уже рисовалась картинка: он и Тайлер, его вечно голодный сосед, поднимают тост за «официальный старт». Хотя, что тут отмечать? Никаких обещаний не было — просто сегодня они поцеловались, и прощаясь, Карлос обнял его чуть дольше обычного. Воспоминаний об этом хватило, чтобы сердце забилось чаще.
Стейн взял два пакета в одну руку, а второй набирал сообщение в телефоне: «Тай, не ложись спать. Через 15 минут буду с сюрпризом». Пусть сосед ворчит на его ночные авантюры — сегодня даже его сарказм покажется милым.
Дорога до общежития заняла пять минут. Пять минут, за которые Августин успел представить, как через недели, месяцы, года Карлос всё так же будет смешить его глупыми шутками, а он — ловить этот смех, как солнечные лучи. И, возможно, однажды перестанет бояться мамы.
Стейн вошел в комнату и включил свет, Тайлер повернулся, уткнувшись лицом в подушку.
— Теперь мы с Карлосом не просто друзья, — голос Августина прозвучал для Тайлера как взрыв.
Он резко сел в кровати, одеяло соскользнуло на пол, но это никого сейчас не волновало.
— Что ты сделал? — выдохнул он, а его глаза расширились от шока.
Стейн стоял у двери, засунув руки в карманах, будто объявил о прогулке в магазин. Его губы дрогнули в полуулыбке, но взгляд был тверд.
— Какую часть фразы ты не понял?
— Я вообще ничего не понял! — Тайлер вскочил, ноги сами понесли его к окну.
Рывком отдернул занавеску, впиваясь взглядом в парковку, он искал машину Стейна.
— Где его пикап? — Стейн не ответил, лишь еще шире улыбнулся.
«Может, он врезался в столб, и этот бред последствие сотрясения мозга?» — но темный силуэт машины Стейна виднелся на месте, невредимый, будто насмехаясь над его паникой.
— Но как так-то? — взвыл Тайлер.
— После того, как я тебя высадил, поехал к Карлосу. Мы долго говорили. Он... Он выслушал меня и сразу сказал, что я ему нравлюсь.
Тайлер обернулся, лицо исказилось смесью недоверия и ужаса, понимая, что друг абсолютно серьезен.
— И как ты к этому относишься? Ты же был категорически против! — голос сорвался на визг. — Вспомни, ты только сегодня уволился из-за подколов Скотта? Ты возмущался, что он не тактичен в своих высказываниях, что не желаешь, чтобы тебя хоть как-то с этим ассоциировали! А теперь, через несколько часов, ты с Карлосом... Стейн!
Это прозвучало как обвинение. В голове Тайлера мелькнул образ: Карлос, высокий, статный, он определенно принудил Стейна. Хотя сейчас, смотря на друга, Тайлер засомневался. Августин, чьи плечи могли бы сломать дверной косяк, не позволил бы себя.... Нет, это Карлос здесь жертва. Определенно, Стейн сверху... Он сглотнул, пытаясь выкинуть калейдоскоп картинок из головы.
— Скотт — другое, — голос Стейна стал резким. — Он не имел права решать, с кем мне общаться. Считает себя «маркировщиком достойных»? Ха! Его шутки были как... Похабщина в общем. А Карлос... — пауза, внезапная мягкость мелькнула во взгляде, и голос стал тише, — он другой: честный, милый.
— Это сон? Или я сошел с ума? — он нервно потер лицо ладонями, а потом вцепился в свои волосы, — Ты уверен, что это не... импульс? Не попытка доказать что-то Скотту?
Стейн шагнул ближе, тень от его фигуры накрыла Тайлера.
— Даже если в твоих глазах это выглядит как безумие, я готов попробовать. Я же тебя за твои отношения не осуждаю, просто выслушал. Вот и ты прими как данность — Карлос есть, и точка.
Тайлер вздохнул, вглядываясь в лицо Стейна — спокойное, почти безмятежное.
— Он серьезен. Боже, он серьезен. Ладно... — прошептал Тайлер, опускаясь на край кровати. — Но если он тебе сделает больно...
— Тогда я сам разберусь, — Стейн усмехнулся, и в этой усмешке было что-то дикое, первобытное.
Тайлер кивнул. В его груди все еще клокотало, но теперь к первоначальному шоку примешивалось что-то вроде скользкого смятения, что блуждало где-то под ребрами. Или предвкушение бури, точно пока не ясно.
— Скотт приходил извиниться, сказал, что ждет тебя завтра на работе, — поднимая глаза на довольного здоровяка, что открывал бутылки, Тайлер начал разговор, ради которого ждал Стейна.
— И ты хочешь, чтобы я вернулся? — глядя прямо в глаза, спросил его Августин.
— Почему бы и нет? — пожал плечами Тайлер, принимая от парня бутылку.
— Ок, но если я ему врежу, ответственность на тебе, — чокаясь с Тайлером, засмеялся Стейн.
Тайлер нагло врал, если бы сказал, что без любопытства слушал рассказ Августина, о том, как он провел остаток вечера. А еще его очень смешило, как краснели щеки здоровяка, когда его «парень» присылал сообщения. Тайлер видел, что там милые послания, без намеков на пошлость, но Стейн был неподражаем в своем стеснении. В душе он даже позавидовал, что у него с Майком никогда не будет такой идиллии.
Утром Августин вошел в булочную, словно вчера ничего не произошло, а все сотрудники не были свидетелями позорной сцены ревности. Счастливая улыбка свидетельствовала о прекрасном расположении духа пекаря. В предвкушении работы, он вошел на кухню, потирая руки.
— Привет, — улыбнулся он Скотту, — что печем сегодня? Настроение на высоте, может корзиночки с взбитыми сливками?
— Можно и корзиночки, — согласился Скотт, не здороваясь.
Он не ожидал, что Гусечка сможет его так быстро простить. Скотт отошел к двери, и уперся в косяк, наблюдая за тем, с каким воодушевлением Стейн выбирал ингредиенты.
— Давай сегодня не будем класть ваниль?
— Почему?
— Лимонную цедру добавим, Карлос, оказывается, не любит ваниль, — пояснил Гусечка.
— Значит, теперь моя булочная работает исходя из вкусов твоего друга? — сдерживая порыв заорать, Скотт говорил как можно спокойнее.
— Парня, — поправил его Стейн, он был уверен, что Тайлер уже доложил другу сплетню дня.
— Что?
— Карлос не мой друг, он мой парень, — высыпая на металлический стол муку полукругом, конкретизировал свой ответ Стейн.
— Что? — уже повысив голос, переспросил Скотт.
— Вы бы с Тайлером сходили к отоларингологу, все дважды повторять приходится, — улыбнулся Стейн.
— Карлос? Гусечка, ты дебил?
— Еще одно слово в таком тоне, и я исполню обещанное Тайлеру, — Стейн не собирался затевать новый конфликт, но и терпеть больше не собирался.
Скотт же в ярости покинул кухню. Закрывшись в своем кабинете, он судорожно искал свой телефон на столе. Разговор с Тайлером не принес облегчения, Стейн не врал, он действительно начал отношения с Карлосом. От одной мысли об этом человеке хотелось убивать.
— Корзиночки должны быть по классическому рецепту! — войдя на кухню, командовал Скотт, — Дома корми своего парня чем хочешь, а здесь я решаю, кто и что будет есть!
Стейн даже бровью не повел и продолжил вмешивать цедру в песочное тесто. Карлос все равно выкупит всю партию, как только та будет готова, так что босс и не узнает, что Стейн его ослушался. Парень стоял в пол оборота к окну в зал, энергично взбивая холодные сливки венчиком и не видел, как в булочную вошел Карлос. Зато для Скотта его появление не осталось незамеченным.
— Доброе утро, мистер О'Двайер, — приветствовала мужчину администратор зала.
— Доброе, мне средний капучино, и то, что готовит Августин, — делал привычный заказ Карлос.
— Я сожалею, но с сегодняшнего дня введено ограничение... вы можете купить только стандартную коробочку из четырех пирожных, — взгляд девушки бегал от гостя к боссу и обратно, а в голосе чувствовалась нотка нервозности.
— Это только на меня распространяется запрет или на всех? — улыбался Карлос, а после взглянул в сторону Скотта, по его довольной улыбке было понятно, что это его рук дело. — Ничего страшного, пусть будет четыре.
Девушка за стойкой, облегченно вздохнув, указала на свободный столик и попросила ожидать заказ. В булочной царила атмосфера утренней суеты несмотря на ранний час. Карлос занял указанное место и с удовольствием наблюдал за Стейном, который решил устроить сегодня настоящее шоу из замеса теста.
Его руки, мощные и выразительные, ритмично работали над тестом, демонстрируя каждый изгиб и рельеф мускулов. Стейн больше не переживал о восхищенных взглядах публики, он специально играл мышцами, подчеркивая каждое движение, чтобы привлечь внимание одного единственного зрителя. Ведь вчера, когда Стейн сказал, что решил все же пойти на работу утром, Карлос восхитился его мастерством. Стейна особенно старался, зная, что его действия заставляют сердце Карлоса трепетать.
Его взгляд, полный обаяния и флирта, искал Карлоса среди гостей булочной. Когда их глаза встретились, Стейн послал ему озорную улыбку, продолжая демонстрировать свою силу и ловкость. Публика ликовала, наблюдая, как Стейн создавал будоражащее воображение гостей шоу из простого замеса теста. Восторженные вздохи наполняли зал, когда тот продолжал играть, выполняя с тестом незамысловатые трюки. Он чувствовал, как его душа ликует от улыбки Карлоса.
Карлос, сидя в зале, с удовольствием наблюдал за Стейном, ловя каждый его взгляд и движение. Его сердце билось в такт ритму, который задавал парень, и каждый взгляд казался особенно интимным. Он был полностью поглощен этим моментом, чувствуя, как его симпатия к Стейну растет с каждым мгновением. Однако внезапно перед ним встал Скотт, преграждая обзор и заставляя Карлоса с досадой оторваться от созерцания своего парня.
— Что, просмотр шоу теперь тоже ограничено по времени? — с презрением спросил Карлос.
Скотт пару минут молчал, желая удушить Карлоса собственным фартуком. Его глаза сверкали злобой, и он едва сдерживал весь тот яд, что копился с момента, как Стейн объявил о своем новом статусе.
— Какого черта тебе надо от Гусечки? — рыкнул он, когда Карлос, не дождавшись ответа, двинул в сторону свой стул, чтобы снова видеть Стейна.
Голос Скотта дрожал от гнева, и он был готов на все, чтобы «защитить своего сотрудника», чувствуя от Карлоса угрожающую ауру. Именно так он объяснял себе сейчас этот порыв.
Стейн, заметив, что Скотт вышел в зал, заметно занервничал. Его руки на мгновение замерли, и он с тревогой посмотрел на происходящее. Отрицательно покачав головой и показав жестом, чтобы тот продолжал, Карлос обворожительно улыбнулся.
— Я понятия не имею, кого ты имеешь в виду. Если Стейна, то будь любезен, не называть моего парня больше так, — сказал Карлос, не сводя взгляда со Стейна.
Его слова звучали как холодный, беспрекословный приказ. Однако Стейн из-за стекла мог видеть только непринуждённую беседу. Скотт обернулся на окно в кухню, и вновь впился в Карлоса взглядом полным ненависти.
— А что, если я все ему расскажу? Например, как ты расспрашивал Тайлера о нем или как специально ударил стулом Джека в тот вечер? — продолжал Скотт, его голос был полон угрозы и злобы.
— Говори, мне нет дела до истеричных малолеток, — ответил Карлос, не отрывая от Стейна взгляда, полного восторга и умиления.
Ему действительно было все равно, что о нем будут говорить. Его чувства к Стейну были сильнее любых сплетен и угроз. Он знал, что тот в курсе его вчерашнего разговора с Тайлером, и был уверен, что Стейн не станет верить голословным обвинениям.
— Я могу Гусю и уволить, например, за некомпетентное поведение, — продолжил угрожать Скотт, его глаза сузились, и он был готов на крайние меры.
— Мне же легче, открою ему прямо напротив кондитерскую, выдержишь конкуренцию? — парировал Карлос, не теряя своего добродушного вида.
Его уверенность и спокойствие были непоколебимы, и он знал, что сделает все, чтобы защитить свою любовь и счастье. Находясь лицом к лицу и создавая видимость дружеской беседы, оба преследовали цель защитить от противника Стейна, что развлекался с тестом и не подозревал о том, что сейчас в зале воздух можно резать ножом. Только вот разница между ними была колоссальная: Скотт из эгоистичных чувств старался оградить Гусечку от «опасного» мужчины, а Карлос защищал того, кто теперь по праву принадлежал ему.
— А еще раз назовешь моего парня этой кличкой, я тебе сделаю вазэктомию швейными нитками, — все так же очаровательно улыбнулся Карлос, вставая со своего места, — А скажешь ему хоть слово, могу и кастрировать.
Карлос похлопал, давящегося возмущением Скотта по плечу, и двинулся в сторону стойки, навстречу Стейну, что вынес партию пирожных.
— Скотт, какого черта? — обратился Стейн к Скотту, когда услышал от администратора об ограничениях.
— Оптимизация продаж, — ответил парень первое, что пришло в голову.
Карлос засмеялся, приобнимая Стейна: — Я уже сказал этой милой леди, что это не важно. Главное я знаю, что ты делал их с мыслью обо мне.
— Тебе понравилось мое представление?
— Я расскажу тебе об этом в машине, — не стесняясь Скотта, флиртовал Карлос.
— Булки! — рявкнул Скотт.
— А, ой, подожди еще немного, я скоро, — попросил Стейн и поспешил на кухню.
Глядя как парень спешно убирал свое рабочее место, Скотт лукаво улыбнулся, и прошипел: — Вы все равно расстанетесь, его родители никогда не допустят ваших отношений, ты даже не представляешь, на что способна его мать.
— Мне не надо представлять, я знаю прекрасно знаю его семью. И то, как Августин любит маму, знаю.
— Это ничего не меняет!
— Посмотрим, — подмигнув Стейну, Карлос с нескрываемым удовольствием дразнил Скотта.
Странная догадка поселилась в его сердце, но он не стал развивать эту мысль, не желая портить себе утро, что собирался провести с Августином. Стейн вчера изъявил желание познакомиться с работой Карлоса поближе, и мужчина не смог ему отказать.
— Ты мне должен помочь! — Скотт говорил по телефону, глядя в спину уходящей новоиспеченной парочке.