Поцелуй.
Августин остановился сразу, как только свернул за угол общежития, и вышел из машины. Сердце бешено колотилось, злость захлестывала, и он едва сдерживался, чтобы не швырнуть в стену свой телефон. Он злился не только на Скотта, но и на самого себя. Надо было выйти и достойно ответить этому негодяю, показать, что нельзя вот так безнаказанно говорить гадости. Однако в последний момент Августин струсил и сбежал, и теперь это жгучее чувство обиды разъедало его изнутри.
Ему было не с кем обсудить ситуацию, в городе круг его общения был довольно узок, а кому бы можно было довериться, и пальцев для счета не надо. Однако Тайлер явно предвзято относился к Карлосу и, вероятно, встал бы на сторону Скотта. А брать совет у человека, который не может объективно оценить его поступок, казалось бессмысленным, но оставаться с мыслями наедине тоже было невыносимо.
— Какое право он вообще имеет мне указывать!? — прошипел Августин, тяжело дыша и сжимая кулаки.
Он проверил телефон: с момента, когда он в последний раз видел Карлоса, прошло чуть больше часа.
«Какая вероятность, что переговоры у него уже закончились?» — подумал он, и, не дав себе времени на сомнения, набрал быстрое сообщение с просьбой о встрече. Ответ пришёл раньше, чем Стейн ожидал: Карлос перезвонил через пятнадцать минут.
— Мы можем встретиться? — выпалил Августин, едва нажав на кнопку приёма вызова.
«Сейчас?»
— Пожалуйста... — добавил он уже тише, уловив в голосе мужчины нотку сомнения.
«Что-то случилось? Я сейчас в офисе, если это срочно», — Карлос звучал уставшим.
Стейн вдруг почувствовал укол вины: уж не отвлекает ли он друга по пустякам?
— Наверное, нет... прости. Ты на работе, а я отвлекаю тебя по всякой ерунде, — пробормотал он, перебивая собеседника.
«Ты не ерунда, — спокойно, даже ласково возразил Карлос, и в голосе звучала забота. — Как бы я ни был занят, я всегда найду для тебя время. Хочешь, я приеду? Где ты?»
В горле у Августина встал ком. Тревожные мысли не давали покоя, и он понимал: если не обговорить всё прямо сейчас, мозг буквально взорвется от переживаний.
— Лучше я сам доеду. Скинь, пожалуйста, адрес, — выпалил Стейн, не давая Карлосу и себе возможности передумать.
Стоило ему услышать спокойное «Хорошо» от Карлоса, как по телу разлилось облегчение.
«И сейчас, — подумал Стейн, закрывая глаза, — мне просто нужно поговорить. Сказать всё, что думаю, и услышать, что я не сошел с ума».
Офис Карлоса располагался в трехэтажном здании, выполненном в стиле старых городских построек. В окнах, где ещё горел свет, можно было увидеть сотрудников, работающих сверхурочно. Улицу освещала вереница жёлтых фонарей, которые придавали всему кварталу тёплый и уютный вид.
Следуя инструкциям из полученного сообщения, Стейн поздоровался с охранником, показал ему документы и направился к лестнице. Компания Карлоса занимала весь этаж, но благодаря удачной планировке все технические помещения были скрыты от любопытных глаз. Первым, что увидел Стейн, был выставочный зал с выключенными экспонатами, которые в полумраке казались причудливыми «полезными игрушками».
За стойкой секретаря сидела девушка, сосредоточенно бормотавшая себе под нос какие-то числа. Стейн старался идти как можно тише, чтобы не сбить её с мысли. Лишь когда она победно улыбнулась, он откашлялся, привлекая к себе внимание.
— Добрый вечер, — приветствовал её Стейн с улыбкой, заметив, как девушка вздрогнула от неожиданности. — Я пришёл к вашему боссу, он ждёт меня.
— Мистер О'Двайер сейчас очень занят, вы уверены, что не ошиблись со временем? — Девушка повернула к нему планшет с расписанием, в котором каждую минуту занимали разноцветные пометки. — По графику у него нет встреч на этот час.
— Я по личному вопросу, — пробормотал Стейн, смутившись, что выбрал столь неподходящее время для визита.
По пути сюда, Стейн собирался рассказать лишь ту часть, что касается Скотта и работы, но теперь, видя, насколько загружен Карлос, вовсе не хотелось отнимать у него драгоценные минуты на отдых.
— Этель, всё хорошо. Это я пригласил Стейна, — раздался знакомый голос, а Карлос словно возник из ниоткуда.
Вид у него был совсем не такой, как в ресторане: та же одежда, тот же мужчина, но взгляд и аура казались такими чужими.
— Судя по твоему расписанию, я совсем не вовремя, — тихо сказал Стейн, кивнув в сторону планшета.
— Не говори глупостей. Пойдём в кабинет, — Карлос ответил с такой нежностью, что Стейн невольно обернулся, сравнивая тон, с которым тот говорил с сотрудницей, и которым он приглашал его к себе.
Поколебавшись секунду, Стейн лишь вздохнул и последовал за ним, продолжая сомневаться, стоит ли рассказывать даже половину своих проблем.
Как и положено большим боссам, кабинет восхищал своим величием. Массивная мебель, кресла с кожаной обивкой, кубки на полках под стеклом и бесконечное множество книг, аккуратно расставленных в открытых полках – все это создавало впечатление успеха. Стейн, невольно окинув взглядом это великолепие, испытывал скорее разочарование, нежели восхищение.
В его воображении Карлос представлялся совсем другим человеком – более скромным, с менее пафосным интерьером, наполненным милыми безделушками, которые согревали бы душу, словно тот фонарик на улице, источающий свет и тепло. За время их общения этот образ Карлоса укоренился в сердце Стейна, став символом надежности и искренности.
– Мне тоже не нравится, – неожиданно произнёс Карлос, заметив печальный взгляд парня, и в его голосе звучала привычная искренность.
Стейн нахмурился, не желая обидеть человека своей реакцией, пытаясь найти слова утешения.
– Нет, нет, здесь красиво, – поспешно попытался исправить ситуацию Стейн.
Карлос лишь рассмеялся и спросил с легкой иронией: – Ты же знаешь, что не умеешь врать, а еще легко читаешься?
Говоря об этом, он раскрыл дверь, которую парень до этого даже и не заметил.
Стейн ахнул, увидев, что за пафосным, дорого обставленным кабинетом скрывается словно другой мир. Это помещение было полной противоположностью первого - уютный и небольшой кабинет. В нём разномастные папки с документами гармонично чередовались с фотографиями Карлоса, сделанными вместе с его командой, а у окна уютно располагался большой плюшевый диван, украшенный несколькими разноцветными подушками. Рабочий стол был завален бумагами, из-под которых выглядывал экран ноутбука, напоминая о том, что этот человек здесь не только отдыхает.
– Как мем 'ожидание/реальность', – улыбнулся Стейн, удобно устраиваясь на диване и машинально беря в руки одну из подушек.
Эта ситуация, лишь ещё раз подтверждала впечатление парня – в этом городе куча контрастов, к которым Стейн еще не привык.
— Ты знаешь, Стейн, — начал Карлос, садясь рядом, — люди часто путают внешний блеск с реальным содержанием. Мне всегда нравилось, когда вещи говорят сами за себя. Вот этот кабинет — он не пытается впечатлить, а рассказывает свою историю. Видишь, эта фотография с последнего корпоратива, а эта на премии три года назад. Подушка, что ты держишь в руках, подарок дочери нашего разработчика, она сама ее вязала... Все эти вещи хранят историю нашего успеха, и напоминают, что здесь тружусь не только я.
— Тогда зачем тратиться было на тот кабинет? Я думал, для больших боссов всегда нужно быть величественными. Сейчас же, все эти медали, кубки и книги — будто реквизит спектакля. А здесь... здесь я вижу что-то настоящее.
Карлос улыбнулся, его взгляд был теплым, но наполненным мудростью жизненного опыта.
— Иногда истинная величественность — в честности и простоте. Мне нравится реальность даже в её несовершенстве. Ведь каждый недостаток — это знак борьбы, попытка жить по-настоящему. К сожалению, многие все еще «судят по одежке». Приемная, переговорные и мой кабинет, это своего рода брендовый костюм для моего бизнеса, — Стейн понимающе кивнул, и еще раз окинул взглядом кабинет.
— Стейн, что у тебя случилось? Ты явно пришел сюда не просто так, — с озабоченностью спросил Карлос, глядя на парня.
— Да уже не важно, — тихо произнес Стейн, вспомнив истинную причину своего визита.
— И все же? — настоял Карлос, не желая оставаться без ответа.
— Это так трудно, и я не знаю, с чего начать, — пробормотал Стейн, чувствуя, как слова застревают у него в горле.
— Иногда лучше начать с самого начала. По твоим глазам вижу, что вопрос серьезный. Я сейчас заварю нам чаю, а ты пока подумай о том, что хочешь рассказать, — сказал Карлос, покидая кабинет.
Оставшись один, Стейн прижал к себе подушку, словно надеясь, что она сможет уберечь его от предстоящего разговора. Мысли закружились в его голове: «Начало... где оно? Может, тогда, когда я устроился в булочную? Или когда Тайлер признался, что он гей? Или, быть может, сегодня, когда Тайлер намекнул на чувства Карлоса?»
От каждого воспоминания его накрывала новая волна грусти, придавливая ощущением безвыходности ситуации. Сейчас Стейн чувствовал себя так, словно вся сила земного притяжения работала на него одного. Его плечи опустились, спина сгорбилась, и он оставался в таком положении до возвращения Карлоса.
В какой-то момент он почувствовал мягкое прикосновение, и Стейн поднял голову, встретившись с серьезным и обеспокоенным взглядом Карлоса.
– Я тебя дважды позвал, но ты не ответил, – пояснил Карлос, заметив, как взгляд Стейна опустился к плечу, немедленно убрал руку: – Прости.
Стейн не ответил. В этот момент он пытался понять, что же он чувствует, когда Карлос касается его. Это было странное ощущение, которое он не мог объяснить. Но если бы его попросили ответить прямо сейчас, он мог с уверенностью сказать, что отвращения или дискомфорта он не испытывал. Карлос не впервой его касается, но сейчас, в свете случившегося за этот день, ощущения были иными.
— Чем ты так встревожен? — спросил Карлос, передавая чашку чая и протягивая следом булочку с помадкой.
Стейн лишь удивленно моргнул, взглянув на корзинку с выпечкой.
– Откуда они у тебя? – спросил он, указывая на соблазнительные угощения, источающие нежнейший сливочный аромат с ноткой лимона.
Карлос засмеялся, слегка нахмурив брови от странности вопроса.
– Как откуда? Последнее время я покупаю только то, что ты печёшь, – сказал он с лёгкой улыбкой, словно пытаясь снять напряжение.
– Это не я пек, – выпалил он, брезгливо бросив булочку на журнальный столик.
Его накрыла такая обида, что даже держать ее стало отвратительным. Вспомнив тот противень булочек, который испортил Скотт, Стейн почувствовал прилив ярости. Стейн знал, что вернуть выпечке хороший внешний вид невозможно, а значит, Карлоса обманули.
– Стейн? – спросил Карлос, не ожидая такой резкой реакции.
И тут Стейн заговорил. Он рассказал о своем увольнении и причинах этого решения. О друге с душещипательной историей любви. И о том как поступки Тайлера были неправильно поняты, а сейчас это переросло в злостное преследование, а Стейн искренне не понимает, почему тот цепляется за любую возможность новой встречи.
Стейн говорил без остановки, выплескивая все накопившиеся недопонимания и обиды на Скотта. Рассказал о клиентах, которые смотрели на него с жадностью и похотью в глазах, и об обескураживающих шутках Скотта. О том, как друзья считают, что Карлос испытывает к нему теплые чувства, совсем не дружеские, как думал Стейн.
Все то, что копилось в нем это время, вырвалось наружу водопадом эмоций. Стейн видел заинтересованность в глазах Карлоса и беспокойство на его лице. Он забыл о стеснении и доверился мужчине так, как вряд ли бы доверился кому-то еще. Его слова лились из него с такой силой и страстью, что в какой-то момент Карлос аккуратно отодвинул журнальный столик от дивана, опасаясь, что Стейн может случайно удариться о него.
Стейн жестикулировал так активно, что казалось, будто каждая его мысль требует физического выражения. Он чувствовал себя свободным и одновременно уязвимым — но именно это доверие к Карлосу давало ему силы говорить дальше. Даже то, о чем сам себе пообещал молчать.
Карлос слушал очень внимательно, ловя каждую эмоцию Стейна. Для него было крайне важно, как тот реагирует на столь щекотливую тему. Почти к концу разговора, мужчина нежно взял юношу за руку и утешающе погладил её. Стейн либо не противился этому жесту, либо вовсе не заметил его, погруженный в свои мысли.
Юноша старался не терять зрительного контакта, словно от взгляда Карлоса зависела его способность говорить. Он ощущал, что одобрение этих глаз придаёт ему смелости, а прикосновение мужчины успокаивало. Мгновения одиночества, которые он испытывал у общежития, растворились в теплоте рук Карлоса.
— Я не вижу смысла лукавить и говорить, что твои друзья ошиблись, — начал Карлос, когда Стейн облегченно выдохнул, закончив свой монолог.
Стейн в удивлении выпрямился от неожиданности его слов.
— Для меня необычайно ценно, что первым, к кому ты пришёл, стал я. Ты мне действительно нравишься, и я не собирался тебя обманывать, просто ждал подходящего момента.
Стейн отвёл взгляд в смущении, а его уши и щеки залились краской. Он вновь чувствовал себя уязвимым, но каждый заботливый жест и каждое следующее сказанное Карлосом слово, возвращали ему спокойствие.
— Мне очень жаль, что я стал причиной столь неприятной ситуации, но с другой стороны, я рад, что ты сказал, что задумался — нравлюсь ли я тебе.
— Я... я не это имел в виду, — тут же занервничал Стейн, ощущая, как мурашки пробегают по коже от слов мужчины.
Одно дело в своих мыслях просто допустить эту мысль, и совсем другое услышать ее из уст другого человека.
— Боишься? Понимаю тебя, — успокаивал Карлос, подбирая слова так, чтобы не нервировать и без того взволнованного парня. — Это нормально.
— Я никогда не думал о мужчинах...
— Мысль о том, что я тебе нравлюсь, неприятна?
— Не знаю... Я всегда увлекался девушками, как и любой другой нормальный парень. И даже сейчас есть девушки, которые мне нравятся. Если бы они не были в отношениях, я бы начал ухаживать за ними.
— Ты никогда не задумывался об этом, потому что не видел примеров таких пар. В среде, где ты рос, сексуальная ориентация, отличающаяся от принятой церковью, считается неприемлемой. — Карлос говорил тихо, но искренне, глядя Стейну в глаза.
— Попробуй абстрагироваться от всех стереотипов. Послушай себя - нравлюсь ли я тебе? Комфортно ли тебе со мной находиться? Приятны ли тебе мои прикосновения? — аккуратно коснувшись щеки Стейна, Карлос погладил его, с удовольствием увидев, что парень не оттолкнул его.
Стейн задумался, всматриваясь в лицо мужчины напротив и ища ответы на его вопросы. В комнате воцарилась тишина, лишь ход стрелок часов отсчитывал последние минуты до окончательного решения.
— Нет, мне не неприятно. Но я не знаю, смогу ли я относиться к тебе иначе, чем к другу. Ты мне нравишься, мне нравится то ощущение, которое я испытываю рядом с тобой. Но я боюсь, что не смогу этого принять, — в его голосе звучала растерянность, смешанная с нежеланием обидеть собеседника.
— Ты никогда не узнаешь, не попробовав, — с улыбкой произнес Карлос и продолжил с большей уверенностью в голосе, уловив мимолетную нотку интереса во взгляде парня: — Позволь мне поцеловать тебя. Тогда ты сможешь понять, готов ли ты к подобным отношениям. Обещаю - если тебе будет неприятно, я больше никогда не заговорю с тобой на эту тему. Мы останемся добрыми друзьями, и ты сможешь быть уверен в своих чувствах без тревог и сомнений. И больше ни Скотт, ни кто-либо другой, не смогут вывести тебя из равновесия своими шутками.
Предложение Карлоса повисли в воздухе. Стейн почувствовал волнение и трепет внутри себя. Сможет ли он шагнуть в неизвестность? Стейн неуверенно кивнул, сам себе отвечая на внутренние противоречия.
Карлос наклонился чуть ближе, ловя каждую эмоцию на лице парня, понимая — у него нет права ошибиться. Он аккуратно взял Стейна за руку, прижимая к груди так, чтобы тот понял, что и сам мужчина волнуется, а его сердце готово вырваться из груди. Для Стейна, впервые испытывающего близость с мужчиной, этот момент был похож на водоворот теплых эмоций, охватывающих его с головой.
Их губы встретились в легком, осторожном поцелуе, наполненном чувственностью и нежностью в первом знакомстве. Карлос, ведомый искренней симпатией к парню, был очень аккуратен, для него сейчас это был момент абсолютного доверия Стейна. Его губы двигались медленно, словно рисуя на невидимой картине каждую ноту любви и заботы, позволяя Стейну окунуться в этот особенный для обоих момент.
Стейн сначала ощущал легкую неуверенность, сердце бешено колотилось, а мысли путались в клубке чувств, которые никогда прежде он не познавал. Поцелуй с Карлосом отличался от тех, которые были в его жизни. Это был не порыв юношеской похоти и страсти, а что-то более элегантное, утонченное - как и сам целующий. С каждым прикосновением, каждым вздохом, он медленно отдавался этому волшебному танцу губ. Чуть успокоившись и обретя уверенность, он начал отвечать Карлосу, который хотел, чтобы парень знал, что даже первый опыт может быть глубоким и незабываемым, если он наполнен любовью.
Карлос заметил перемену в атмосфере, почувствовав, как Стейн расслабляется и открывается ему. Он слегка изменил ритм, углубляя поцелуй, позволяя своим губам выразить больше привязанности и желаний. Стейн отвечал на эту ласку, позволяя себе раствориться в поцелуе, ощущая, как тепло растворяет все страхи и сомнения, уступая место удовольствию.
В этот миг время словно растаяло, смиренно подчиняясь их близости. Каждый поцелуй, каждое дыхание становились чем-то большим, чем просто эксперимент, где опыт и юность сливались, создавая гармонию, способную согреть не только душу.
Утопая в дарованной ему сладости, Стейн не знал, что ждет его завтра, и на что именно он сейчас негласно согласился. Одно он знал точно, с этим мужчиной начинается новый жизненный виток, несущий с собой что-то теплое и хорошее...