Знакомство
Арты к данной новелле можно увидеть в тг канале или на Бусти. Ссылки по запросу в личку.
Скотт не мог нарадоваться рукастому парню. Августин стал достопримечательностью кафе, а также неоценимым работником. Его хозяйственность, привитая мамой с детства, сэкономила за неделю несколько сотен на вызове специалистов в кафе. Скотт хоть и жил в провинции, но не умел ровным счетом ничего того, что бы его характеризовало как «настоящего мужчину».
Скотт и Стейн были полными противоположностями друг другу внешне и эмоционально, однако очень дополняли друг друга на кухне. Любовь к выпечке стала их отправной точкой. Августин как губка впитывал все, чему его учил Скотт. Их утреннее взаимодействие стало фишкой булочной, клиенты наблюдали за приготовлением десертов, как завороженные. Это напоминало танго - плавные движения, сменялись чувственными прикосновениями и взглядами полными страсти к процессу, а когда Августин по привычке закусывал губу, старательно сворачивая витые узоры, в зале слышались томные вздохи.
Однажды, во время приготовления макарон, Скотт заметил, что Августин слишком сосредоточен.
– Ты в порядке? – спросил он, поднимая брови, отложив печеньки.
Августин оторвался от работы, глядя на него с улыбкой, и соврал: – Просто думаю, что десерт можно было бы сделать ещё более неожиданным. Как ты смотришь на добавление лаванды?
Скотт внимал его идеям, готовый к экспериментам, когда Августин предлагал улучшить рецепт. Он слегка прищурил глаза, анализируя порядок работы и возможность такого сочетания.
– Лаванда? Это довольно смело, но если ты уверен... А может добавить к ней немного лимонного сока?
Августин кивнул, едва сдерживая восторг: – Точно! Контраст сделает их еще более запоминающимися.
С их командной работой результаты начинали сиять. Каждый новый рецепт, появившийся на свет, собирал множество положительных отзывов. Гурманы ждали не просто привычных пирожных, но и настоящих кулинарных открытий.
– И все же, лаванда это конечно прекрасно, но я вижу, что ты чем-то обеспокоен. Сам скажешь, или позвонить Тайлеру? – строгий голос Скотта заставил Августина задуматься, стоит ли говорить о своих переживаниях.
– Гуся, я все еще жду, – забрав венчик, настаивал Скотт.
– Да подожди ты, формулирую мысль, – поник Стейн, а собеседник улыбнулся, сейчас парень выглядел совсем как котенок, а не качок, что занимает пол кухни.
Августин уже некоторое время работал в булочной, ему очень нравилось всё, кроме повышенного внимания не только со стороны клиентов, но и со стороны Скотта — внутри него всколыхнулся клубок нервного напряжения. Он знал от Тайлера, что его босс гей, и старался принять это и не зацикливаться. Однако каждый раз, когда Скотт подмигивал или делал очередной шутливый комментарий о его притягательности, Августин чувствовал дискомфорт и смущение, а его щеки начинали гореть, что только больше веселило Скотта. Августин понимал, что это дружеские подначки, но иногда в порыве вдохновения между ними сквозило нечто иное, что вызывало в нем замешательство.
Сначала это было просто забавное поддразнивание, однако вскоре Августин начал замечать, как взгляд Скотта иногда задерживается на нем чуть дольше, чем нужно. В такие моменты сердце молодого человека начинало биться быстрее, а в голове смешивались заковыристые мысли. Скотт, казалось, был полностью уверен в своей игре, пока Августин испытывал сочетание стыда и неизвестных ему пока чувств.
Столкновение взглядом с мужчинами-клиентами добавляло свою нотку дискомфорта. Хотя Августин понимал, что восхищение его работой — нормальная реакция, было сложно игнорировать подтекст, который возникал между ним и некоторыми гостями, пришедшими в булочную. Улыбки были слишком явными, взгляды слишком настойчивыми. Каждый замес теста, который раньше приносил радость, теперь стал источником смущения.
Августин пытался сосредоточиться на тесте и кремах, но выставленный на показ образ «сексуального пекаря» делал парня излишне уязвимым. Скотт, дразня его и придавая ситуации оттенок эротизма, лишал Августина возможности расслабиться.
"Ты слишком хорош, в такие моменты так и хочется тебя съесть!" — снова произносил он, проходясь пальцами по оголённому плечу Стейна и располагаясь с легкостью на кухонном столе, как ни в чем не бывало.
Иногда ему даже казалось, что Скотт на самом деле наслаждается этой игрой в соблазнителя, осознавая, что тот не знает, как реагировать на все это. Он опасался, что подобное внимание может стать помехой их дружескому общению и как результат - потерей работы.
– К тебе пришли, – заметив Джека у стойки, с облегчением вздохнул Стейн.
Говорить о своих переживаниях слишком смущающе, вдруг он все себе это только надумал, и Скотт со всеми себя так ведет? Он же не был тут в смены других пекарей.
– Мы еще поговорим, – кивнул Скотт.
Ему не понравился взгляд всегда веселого Гусечки, парень намного глубже чем хочет казаться, и Скотт неосознанно хотел добраться до недр его души. Ему симпатизировал молодой человек, с ним было легко и интересно.
Человек, что даже не старался прятать своего внутреннего ребенка, не мог не очаровывать. А иногда он выдавал настолько правильные и несвойственные его возрасту мысли, что у Скотта не находилось для него ответа. Первые дни Скотт уделял побольше внимания новому сотруднику, так как Тайлер просил его позаботиться о своем младшеньком, но за то время, что они провели вместе, Гусенька не раз удивлял своего «босса».
Джек, заметив Стейна на кухне, поморщился, этот парень костью стоял у него в горле. Он искренне считал, что тот последняя преграда быть им с Тайлером вместе.
– Я принёс тебе конспекты, – вместо приветствия Джек протянул папку бумаг Скотту.
– Спасибочки, я как раз не знал чем же заняться вечером, – прищурился Скотт, глядя на Джека.
Он не верил в порыв друга, так как ранее такое не водилось за Джеком. Он от него явно что-то хотел, раз приехал в булочную лично.
– Или ты решил учить все разом? – с лёгкой усмешкой спросил Джек, заметив смятение парня.
Его глаза блестели, но в них читалось напряжение: – Просто хотел помочь тебе с учебой. Мы же все же друзья.
Скотт, сомневаясь, на секунду остановился, потом вздохнул. Он мог бы попросить помощи у Тайлера, а интуиция подсказывала ему, что за этой маской дружеского порыва кроется нечто большее. Парень уловил, как Джек нервно подёргивал рукой с папкой.
– Ну, если тебе действительно не нужно, я заберу лекции обратно, – Джек пожал плечами, но Скотт заметил, как его голос слегка дрогнул. У Скотта возникло смутное ощущение, что друг невероятно нервничал.
– Стоп, подожди, – вдруг сказал Скотт, решив, что пора перестать строить предположения, – Что на самом деле происходит? Мы не так близки, чтобы ты лично приезжал, это из-за Тайлера, да?
Джек замялся, избегая взгляда друга, но кивнул в согласии.
– Ладно, – вздохнул Джек, складывая руки на груди. – Да, я пришел за советом. Последние дни он кажется другим.
Скотт жестом пригласил его сесть, а официанту заказал два кофе.
– Знаешь, иногда я просто не могу поймать его ход мыслей, он вроде и отказал, но принимает знаки внимания, – продолжал он, речь стала более уверенной, когда Джек увидел, что Скотт внимательно его слушает, – Эта ситуация с Хоганом его подкашивает, я понимаю. Вот, пришел спросить у тебя совета, ты как никто знаешь Тайлера.
– Знать-то знаю, но помочь не смогу. Если хочешь моего совета, то сейчас не время действовать. Тише едешь - дальше будешь.
– С этим, они шагают семимильными шагами, - кивнув на окно, возразил Джек, он с ревностью смотрел на парня, которому уступал по всем фронтам.
– Что с ним не так? – удивленный реакцией Джека, спросил Скотт.
– Мудак он, крутится вокруг Тайлера, как липучка, аж тошнит от его поведения. Притворный и противный, бесит, – не скрывая презрения, выпалил Джек.
– Мне кажется, ты драматизируешь, они просто друзья. Да и откуда в нем притворство? Стейн не такой.
– Вот увидишь, эта деревенщина трахнет его без зазрения совести, – тон парня был настолько пропитан ядом, что Скотт аж поморщился.
В этот момент со спины Джека послышался звук двигающегося стула, и парень немного пошатнулся от неожиданного столкновения.
– Прошу прощения, не заметил вас, – смерив гневным взглядом сидящих парней, заговорил гость, что казалось, специально врезался своим стулом в Джека.
Скотт понял, что мужчине не понравилось, как его друг отзывался о Гусечке. Наблюдая, как тот подошел к кассе, а после направился к выходу, Скотт глубоко вздохнул.
– Так что мне делать?
– Для начала попробуй принять Августина. Они с Тайлером очень близки, но не в контексте твоих мыслей. Сильный защищает слабого, и если ты хочешь приблизиться к Тайлеру, дружба со Стейном это прямая дорога к нему.
– Вспомни солнце, вот и лучик,- - скривился Джек.
– Я закончил, уйду пораньше, мне сегодня на автобус, – отчитался Августин, даже не удостоив Джека взглядом.
– Ок, тогда до завтра? И я не забыл о нашем разговоре, – напомнил Скотт, но его голос в отличии от тона на кухне был мягким, а глаза светились добротой.
– Напишу тебе пять листов эссе «Августин Фоули и его внутренние терзания», – пошутил Стейн.
Джек усмехнулся, видя каким взглядом Скотт провожает Августина.
– Он тебе нравится, поэтому ты его идеализируешь?
– Глупости, просто ты не прав. Ну что, по пирожному? – Скотт натянуто улыбнулся, задумавшись о словах Джека, но потом встряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли.
Августин просто хороший человек, появившийся в нужный момент. Красивая картинка и парень, над которым весело пошутить. Не больше...
Стейн же, не знавший, что стал объектом спора двух друзей, стоя на крыльце, наслаждался вечерним воздухом. Сегодня у него были только утренние занятия, и большую часть дня он провел на жаркой кухне, несмотря на то, что вытяжки работали идеально, а во всей булочной стояли сплит-системы, регулирующие температуру воздуха, вдохнуть осенней прохлады было так прекрасно. Августин обожал осень, серость неба и багряные деревья создавали невероятную атмосферу обновления. Порыв ветра окутал крону ольхи, сорвав яркие рыжие листочки, что в свете фонаря закрутились в своем последнем танце. Осень научила Стейна ценить моменты, жить здесь и сейчас. Время скоротечно и ничто не вечно, однажды и он станцует свой осенний вальс в последний раз, и хочет точно знать, что в отведенное ему время он ценил каждую секунду.
– Стейн, – человек, с чарующим голосом, окликнул парня, шагнувшего в сторону остановки.
– А?
Мужчина стоял поодаль от входа в булочную, прислонившись к стене. Стейн быстро узнал в зовущем постоянного клиента, а мужчина в несколько широких шагов сократил расстояние между ними.
– Добрый вечер, Стейн, – протянул он руку. – Меня зовут Карлос, давно хотел с тобой познакомиться.
– Здравствуйте, – неуверенно пожав руку мужчины, ответил Стейн, – очень приятно.
Августин был чуть выше Карлоса, но даже при этом он не мог избавиться от ощущения, что рядом с ним он просто мальчишка. Мужчина, едва достигший тридцатилетнего возраста, излучал невероятную ауру уверенности и силы. Это ощущалось в его взгляде, каждое движение было четким и продуманным. Он говорил таким тоном, который не оставлял сомнений: перед Августином стоял очень влиятельный человек. Возможно политик? Скот же рассказывал, что в этом районе живут люди разных профессий.
– Можно тебя подвезти, я заметил ты сегодня без машины.
– Вы за мной следили? – прищурил глаза Стейн. – Простите.
Молодой человек тут же смутился собственного вопроса и грубого тона, ведь он за стеклом видел его взгляд не единожды. Обволакивающий и теплый, очень гармонирующий с голосом. Справедливости ради, Карлос был один из тех, кто смотрел на него без той откровенной похоти.
– Нет-нет, что вы. Просто заметил, что ты всегда приезжаешь на своем авто, а сегодня... вот, – с легкой улыбкой ответил Карлос, указывая на пустую парковку, – небольшая случайность. Я просто понимаю, каково это, когда нет возможности сесть за руль.
Стейн расслабился, похоже, этот человек на самом деле не собирался его пугать.
– Спасибо, это очень любезно с вашей стороны, – немного смущенно произнес он, готовый было отказаться, но, вспомнив, что автобус до дома будет ехать долго, добавил: – Если это вас не затруднит, я живу в общежитии университета, в северной части города.
– Совсем нет, я только рад помочь, – Карлос уверенно кивнул и пошел к своему автомобилю.
Стейн последовал за ним, чувствуя непривычную смесь волнения и любопытства. Автомобиль оказался вполне обычным черным седаном, но он выглядел ухоженно и стильно. Внутри пахло кожей и чем-то свежим.
– Так, рассказывай о себе, – начал Карлос, когда они уже выезжали на главную улицу. – Чем увлекаешься?
Стейн заколебался, не зная, стоит ли делиться своей жизнью с незнакомцем, да и в жизни его не было ничего выдающегося.
– Мне нравится печь, – неожиданно для себя самого выдал он. – Это так... успокаивает. Я учусь на бухгалтера, но по возвращению домой хотел бы открыть кондитерскую.
Карлос внимательно посмотрел на него, и Стейн почувствовал, как внутри его зашевелилось что-то теплое.
– Кондитерская? Это здорово! Ты сказал - по возвращению домой, ты не местный?
Стейн с улыбкой стал рассказывать о доме, о родителях и местных традициях. Карлос, не отрываясь от дороги, слушал его, время от времени кидая вопросы, которые делали разговор еще более интересным. Мужчина с неподдельным любопытством спрашивал о планах, о мечтах, а Стейн чувствовал, как его собственный внутренний мир раскрывается, как будто их беседа открывает двери, о которых он даже не знал, что они закрыты. Двое в потоке вечерней пробки ощутили невероятное родство душ, будто знакомы десяток лет и вот такие задушевные разговоры это их обычный стиль общения.
Карлос наблюдал за парнем и понимал, что возможно это именно тот, кого он искал эти годы. Живой, домашний и невероятно уютный Стейн был воплощением его идеального типа. Наконец, они приблизились к общежитию Стейна, и он не хотел, чтобы этот момент закончился.
– Спасибо за поездку, Карлос. Я... я, рад нашему знакомству, – произнес он, стараясь не выдать своего внутреннего волнения.
– Всегда пожалуйста. И я надеюсь, что ты подумаешь о том, что я сказал, – ответил Карлос, смягчая мрачность в голосе. – Давай, я буду ждать приглашения на экскурсию в твою деревню. Ты так вкусно и интересно рассказывал, что я просто обязан побывать там.
Стейн вышел из машины, чувствуя, как его вдохновляет эта встреча, а в голове рождались новые идеи. Да, возможно, это и есть тот самый момент, когда зарисовки будущей жизни становятся не просто мечтами, а жизненным целями.