Оступился
Матис напивался вместе с Майком в придорожном баре пригорода города S, молодые люди не разговаривали. Каждый переваривал события последних недель, обоим было тошно настолько, что хотелось сорвать с себя кожу и простирнуть в хлорке.
Поток грязи, что обрушился на Матиса, смыл старательно построенный Камом кокон. Кем его только не выставляли в прессе, приписывая матери романы от садовника дома Хинкс до отца Бакстера. Из прочитанного Матис был и сыном депутата, и случайно нагулянный, и рожденный вовсе не Евой.
Матис бы перенес это более стойко, а может и не узнал бы вовсе, если бы не внезапные гости. Приехавшая мать с сестрой Кама, приглашенные Бакстером, должны были развеять обстановку, составить компанию в ремонте и отвлечь пару от желания сбежать. Вилмер, видя последствия, уже тысячу раз пожалел о решении помочь возлюбленному, и на протяжении недели просто был рядом с другом, что ждал любимого дома.
Кам молча наблюдал за выходящими новостями. Разгульный образ жизни, беспорядочные связи, алкогольная зависимость и агрессия - это то малое, что говорила о Матисе пресса. Фото молодого человека были еще более сенсационные: поцелуи на виду посетителей разных баров, полуголый парень, застуканный с неизвестным в туалетной кабинке, танцы на барных стойках и участие в потасовках. Фотограф молчал. Молчал, когда просили дать опровержение. Молчал, когда Бакстер просил пойти и вернуть сына домой. Молчал, когда мать просила прощения... Он просто ждал.
Неосведомленная Миссис Маклинн искренне хотела пожалеть юношу, выбрав удобный момент, когда мужчины вышли из студии. Причитая о сложностях жизни взрослых, она, не зная, что тема семьи под запретом, вывалила все новости Матису. Сестра подлила масла в огонь не специально, молодой человек услышал ее разговор по телефону, когда та говорила, что брат, вероятно, просто из жалости держит при себе Матиса.
Переваривая и анализируя ситуацию, молодой Хинкс за день стал похож на дикого щенка, что в каждом действии окружающих искал подвох, на протяжении всего дня пытаясь дозвониться до матери, засыпая ее сообщениями. Матис еще не знал, что за время, что Кам его держал в неведении, она собрала пожитки и уехала в неизвестном направлении.
Кам понял, что происходящие выходит из под контроля, когда телевизор в спальне был разбит телефоном Матиса, что был брошен в него в порыве ярости. Когда Матис услышал в трубке слова матери, он не мог поверить, что эта та женщина, которая еще месяц назад целовала его перед сном и говорила о любви.
«Твой отец сделал все, чтобы мы оказались в этой точке. Да, я забеременела обманом. Мы с твоим отцом никогда не любили друг друга, я ненавижу его, я ненавижу весь род Хинксов. Ты - результат моего желания выкарабкаться из нищеты, считай, твое рождение - это мой джек-пот. А по поводу того, Хинксов ли ты ребенок? Да! Неужели ты думаешь, этот мерзкий старикашка не провел ДНК тест? Да, ты весь из их крови и плоти, такой же предатель».
Матис был уничтожен ее словами. Сначала он просто хотел сбежать и напиться, побыть наедине с собой. Косые взгляды, шепот за спиной и редкие сочувственные речи тех, кто когда-то желал быть в кругу его друзей. Сейчас же не было даже того, кто бы хотел задержаться и выслушать его, кто не просто интересовался сплетнями, а спросил как он сам. Матис как и хотел, остался один на один с бутылкой.
«Если уж пресса будет говорить обо мне гадости, то заслуженные мной», - так начался марафон сенсаций мальчишки.
Когда Бакстер заблокировал все карты сына, тот позвал друга. Майк, чье настроение было соответствующее, с удовольствием составил компанию окунуться в водоворот алкоголя и порока. За неделю им закрыли двери во все городские клубы и бары, но молодые люди не побрезговали и обычными рюмочными.
— Как сказал мой несостоявшийся тесть: «Под нашими пафосными павлиньими хвостами, обыкновенная куриная жопа», мы ничем не отличаемся от них, так что вздрогнем. Или как они там говорят? - указывая на окружающих, опрокинул в себя дешевый ликер Майк.
Если про птичьи гузки Майк был прав, то в остальном можно поспорить. Было в этом социальном неравенстве то, что делало простых людей выше богатев. Милосердие и умение сопереживать, желание помочь тому, кто в этом нуждается.
Проснувшись в неизвестном месте, Матис пытался вспомнить, что натворил. За окном он видел заходящее солнце и даже не подозревал, сколько и где он спал. Страх, отвращение и чувство стыда перемешались с похмельем.
«Кам?» - наконец, осенило парня и, сев в кровати под гул головной боли, в сердце резануло: «Вот дебил...»
Когда он наспех принял душ, переодевшись в пахнущую дешевым порошком одежду, и спустился в зал рюмочной, его встретили добродушная хозяйка и Майк, что выглядел не на много лучше Матиса.
— Садись дорогой, я сварила вам лагман, он поможет немного прийти в себя.
— Спасибо, - пряча глаза, благодарил Матис, когда на столе рядом с тарелкой друга появилась порция и для него.
— Ребят, надо кому-то позвонить, сказать, что с вами все хорошо? Близкие будут беспокоиться, - ставя горячий чай перед парнями, аккуратно заговорила женщина.
Когда она раздевала их пьяные тушки и стирала одежды, телефонов и документов в карманах не было, только одна кредитная карта на имя Хогана. Хозяйка и так знала этих двоих, так как в новостях в течение нескольких дней они были новостями номер один. Пожалев малолетних пьянчужек, она не могла их выгнать или оставить спать за столом.
— Мой отец, скорее всего, по транзакциям и новостям знает, что я жив, - первым отозвался Майк.
— Меня никто не ждет, - тихо произнес Матис, - Да и возвращаться мне некуда. Вернее туда, куда хочу, не ждут, а куда есть - не хочется.
— Надо хотя бы поговорить с близкими. Бродяжничать тоже не выход.
— А смысл, я догадываюсь, что мне скажут, - ответил Матис, представив брезгливый взгляд Кама, - Кому нужен такой проблемный человек?
— Догадываешься и услышал - это не одно и то же. Знаешь, главная проблема человеческих взаимодействий, считать себя самым умным. Откуда ты знаешь мысли другого человека? Ты телепат? Или ты трус?
— Почему трус сразу? - Майк не до конца понял мысль хозяйки.
— Только смелый человек может признать свои ошибки и принять последствия, - улыбнулась она.
— Нет, он точно меня не простит, - сдерживал комок в горле Матис.
— Значит, тот о ком ты подумал, не такой уж и близкий. За прощение любимых не стыдно и голову склонить, а ты даже встретиться не хочешь. Когда наступит точка невозврата и придет осознание, что из-за пустяка, бессмысленной гордыни, желания остаться правым, ты потерял близкого человека; неважно, родители или любимый, друзья или просто знакомые, станет очень горько, - женщина говорила тихо и от чистого сердца, мягкая улыбка и теплый взгляд вселяли надежду.
Доедали парни в тишине и одиночестве.
— Что будешь делать?
— Не знаю...
Поймав такси, Матис добрался до таунхауса, погруженного во мрак. В окнах дома, что он считал своей крепостью, не горели огни. Ручка двери поддалась легко, войдя в темную прихожую первым, что увидел юноша, были чемоданы. Те же это, что они собирали в отпуск, или Кам собрал его вещи, Матис не знал.
Кам сидел на лестнице, как и предыдущие дни, молча ожидая возвращения любимого.
— Привет, - услышал он голос Матиса.
«Плачет», - подумал Кам, по характерной хрипотце речи молодого человека.
Света от луны и уличного фонаря было достаточно, чтобы увидеть лицо парня, что стоял в дверях, ожидая своего приговора. Сердце Кама сжалось, он не хотел думать о происходящем, не собирался слушать кого-либо, кроме Матиса. Мужчина хотел все решать на пустую голову, не давая окружению влиять на свои мысли. Видеть парня таким, оказалось тяжелее, чем он себе представлял.
Все в той же звенящей тишине, он подошел к любимому и обнял, крепко прижав Матиса к груди. Вдыхая незнакомый аромат человека, что менее чем за полгода стал самым родным, Кам понял, что готов простить ему все. Абсолютно все. Никогда не задавая вопросов, не попрекая и не вспоминая.
— Я люблю тебя, - прошептал он на ухо парня, зарываясь в шелковые волосы пальцами.
— Я тебе изменил, - чувствуя себя полной тварью, так же шепотом ответил Матис на признание Кама.
— Знаю, - такое простое и короткое слово, но так сильно вонзилось в сердце молодого человека, Матис ожидал, что его и на порог не пустят, но Кам лишь сильнее обнял его.
— Прости меня.
— Мы справимся, слышишь, - вытирая дорожки слез с бледных щечек, успокаивал любимого Кам.
Мужчина коснулся в поцелуе губ Матиса, но тут же парень отстранился.
— Что такое?
— Я чувствую себя таким грязным, тебе должно быть мерзко меня целовать, не надо, - пытаясь выразить свои чувства, малыш отстранился.
В глазах Кама блеснула злость и неясная решительность.
— Иди в душ, - отпуская Матиса из объятий, скомандовал он, уже без прежней нежности в голосе, — И вещи эти собери.
Горячая вода хлестала в спину, но не приносила облегчения. Слезы градом текли по лицу, Кам не слышал несдержанных рыданий, собирая вещи мальчишки.
«Да, пришел. Трезвый. Нет, здесь он не останется, я уже упаковал вещи...», - слышал разговор Кама с кем-то по телефону Матис.
Выходя из ванной, парень увидел стопку чистой одежды, телефон, вероятно, в замен на разбитый и бумажник.
— Собирайся и выходи в машину, - командовал Кам, когда услышал шаги наверху.
Матис не решался заговорить, молчал и Кам. Это стало таким естественным за дни ожидания. К чему слова, если он не может выразить свои чувства? Не может сдержать данного слова и защитить, даже от своих родных. Зачем говорить, если даже признанию в любви не верят? Он просто сделает все так, чтобы Матис простил его.
Фотограф умирал от чувства вины, ругая себя, что не смог помочь любимому, делал недостаточно, чтобы Матис мог почувствовать всю его любовь. Не смог в полной мере донести ему, что не оставит его ни при каких обстоятельствах. Виноват в том, что скрыл реальное обстоятельство дел и не позволил пережить этот момент. Возможно, сейчас его малышу не было бы так больно.
— Скажи уже хоть что-то, - когда автомобиль выехал на пригородную трассу, спросил Матис.
— Какой смысл? - все еще погруженный в свои мысли, ответил фотограф.
Пассажир принял эти слова по своему, как и говорила хозяйка трактира, Матис не телепат и не подозревал, какой процесс самобичевания шел в голове мужчины. Недосказанность, страх потерять другого и неизвестность разъедали их. В какой-то момент Матис не выдержал и закричал что есть мочи.
Испуганный Кам остановился прям посередине дороги, испугавшись за любимого, он отстегнул их ремни безопасности и прижал его к себе.
— Тише, ну же, успокойся, - перебирая непослушные кудряшки, успокаивал Матиса Кам.
Чем нежнее был мужчина, обнимая, сцеловывая слезы, чем болезненнее был его взгляд, тем больший диссонанс был в голове мальчишки. Почему он его успокаивает, почему извиняется, если это Матис был тем, кто накосячил. А от осознания своих поступков истерика становилась все сильнее.
— Посмотри на меня, Матис, открой глаза, - просил фотограф, а когда мокрые реснички дрогнули, продолжил, — Прости меня, я не смог быть достаточно сильным. Прости, что посчитал тебя взрослым и все скрыл. Прости, что тебе пришлось это пережить.
— Ты больше не хочешь быть со мной?
— Разве я бы сидел сейчас с тобой тут, если хотел бы расстаться с тобой? По крайней мере, не сейчас. Я не виню тебя в том, что было в эти дни. Не представляю, что творится в твоей душе и очень жаль, что ты не веришь в меня настолько, чтобы пережить это со мной. Обещаю, я сделаю все, чтобы стать самым безопасным местом в твоей жизни.
— Прости, я так виноват, - еще громче зарыдал Матис.
Нервное напряжение и истерика высосали из мальчишки все силы, проплакав в объятиях любимого еще минут десять, плач стих. А еще через пять, Кам аккуратно положил спящего малыша на сидение и пристегнул, продолжив путь. Матис говорил о разговоре, что состоялся с Вилмером, которого друг предупреждал о том, что забирает Матиса в горы, и не желает оставлять его в этом доме и скандале не на секунду. Денег у фотографа хватит на несколько месяцев скромной и уединённой жизни, а все, чего он хотел от О'Нила, это убедить Хинкса перевести на текущий семестр сына на заочку, в противном случае Матис просто потеряет год, что тоже устраивало Кама.
Остановившись у заправочной станции, мужчина собирался выходить, когда крепкая рука Матиса легла на его бедро, останавливая.
— Что такое? – глядя на сонную мордашку, улыбнулся Кам, - Тебе что-то купить? Пить хочешь? Может кофе?
— Скажи, когда ты от меня уйдешь?
— О чем ты? – Кам и забыл о неаккуратно брошенной фразе.
— Ты сказал расстанешься со мной позже, я должен быть готов к этому дню, - фотограф еле сдерживал смех, слушая доводы парня.
— Тридцатого февраля.
— Так скоро...