6. Поселение
Звук взлетающего самолёта в голове неприятно дребезжит. Солнце слепит глаза, Дан жмуриться. Здесь так тепло, как летом. Не хочется просыпаться. Дребезжание становится надоедливым и вскоре переходит в протяжный писк. Дан открывает глаза. Размытая белая картинка с жёлтым светящимся пятном посередине плавится, словно воздух над костром. Свет раздваивается, а потом снова сливается в одно. В одну лампочку на потолке. Над Даном нависает человеческая тень. Гул стихает, самолёт приземлился. Он пытается вернуть чёткость зрения, удерживая взор на одной детали - на лице тени. Дан видит улыбку.
— Дан! — говорит тень, тем самым возвращая мальчика к реальности.
Шелковистые тёмные волосы экзотически сочетаются с мертвенно-бледным лицом. Он сразу узнал её. Эйо! Давняя подруга Дана.
Четыре года назад на дворе стояла волшебная августовская ночь. Август - пора звездопадов. Десятилетний Дан и одиннадцатилетняя Эйо лежали на травянистом склоне, подперев руками голову. Мягкий воздух окутывал их кожу прозрачным одеялом, утешающе, словно мама. В детстве даже полгода кажется огромной разницей. А год, так вообще. Дан ставил Эйо в один ряд со взрослыми, восхищался её эрудированностью. Что не спроси, она на всё найдёт ответ.
— Звезда упала! — сказала Эйо.
Дан всё время смотрел на россыпь звёзд, сияющих сквозь тьму, но падающих звёзд так и не удалось повидать. Наверное, всё дело в его невнимательности.
- Где? - спросил он.
- Лучше смотри прямо над горизонтом, - посоветовала девочка.
- Кстати, я нашёл Малую Медведицу, - заявил Дан.
- Это тяжело, если ты до этого не находил Большую, - удивилась Эйо, - Покажи.
Дан пальцем указал на созвездие. Эйо придвинулась к нему, чтобы получше разглядеть. Её приятные прямые волосы коснулись лица мальчика. Его щёки освещала луна, превращая его веснушки в серебристые звёздочки.
- И сколько звёзд в этой Кассиопее? - засмеялась она, - Здесь шесть. А в Медведице - семь.
- Я знаю. Просто мне померещилась седьмая, - оправдывался Дан, - Во всяком случае, я впервые сам нашёл Кассиопею!
Дети залились искренним смехом. Но Эйо вдруг закашлялась. Она побледнела, схватилась за кофту. Её глаза расширились. Девушка вся сотрясалась в приступе кашля.
- Эйо! - испугался Дан, - Это опять началось!
Мальчик впопыхах побежал в дом. Нужно срочно позвать на помощь. Вокруг дома витал свежий, разогретый за жаркий день, воздух, наполненный благоуханием ранних яблок. Дан открыл дверь с такой силой, что она стукнулась об стену. Мама Дана аж подпрыгнула от неожиданности.
- Что случилось, милый? -изумилась она.
- Эйо плохо! Она кашляет! - задыхаясь от слишком интенсивного бега, хриплым голосом сообщил он.
Женщина в белом накрохмаленном переднике выдвинула полку, вытащила ящик с лекарствами и запустила руку в бездну баночек, трав и бумажных пакетов. Наконец она нащупала нужный медикамент. Захватив чашку с кухонного стола, мама и за ней следом Дан поспешили к девочке.
-Мама, давай быстрее! -- хрипел он на бегу.
- Смотри, чтобы эти таблетки и тебе не пригодились, - строго сказала мама.
Она взяла Эйо к себе на руки, посадила на колени.
- Сядь прямо, - приказала женщина.
Эйо, продолжая кашлять и задыхаться, кое-как уселась. Мама Дана дала ей выпить тёплую воду, начала гладить вдоль позвоночника по спине.
- Дыши спокойно.
Потом мама дала ей лекарства и приказала запить их вновь водой.
- Дан, иди домой. Я отведу Эйо.
- Я помогу.
Дан заботливо взял руку девочки в свою. Эйо удалось кое-как успокоить дыхание. Но она всё равно иногда покашливала. Сухой кашель обжигал и драл ей горло. Летний тёплый воздух будто превратился в колючий и прохладный, как иглы. Ветер словно проходил сквозь её горло, надавливал на связки и усиливал боль.
Эйо жила недалеко - в двухэтажном домике с потёртыми стенами. Из родных у неё остались только бабушка и дедушка. Мама постучалась в дверь со словами:
- У Эйо приступ!
Дверь отворили. На пороге появилась зелёная старушка. Бабушка Эйо никогда не нравилась Дану. Скрюченная, она походила на злую ведьму. Её зелёные руки приняли девочку.
- Спасибо! - издала она, закрывая дверь.
- Бабушка страшная, - волнительно сказал Дан по приходу домой.
- Нельзя такие вещи говорить, - мама поставила руки на бёдра, - Беги спать. Папа завтра утром с работы приедет.
Дан покорно последовал указанию, но волнение никак не отпускало из своих коварных лап. Его мучила бессонница. Родители Эйо ведь погибли от какого-то неизвестного заболевания, связанного с лёгкими. А кашель - явный его симптом. Может болезнь передалась ей по наследству? Дан обязан приложить все усилия, дабы Эйо - его единственный друг - не пострадала. Только через пару часов царство Морфея незаметно уволокло Дана в свои владения.
Он проснулся под вкусный сладкий запах блинов. Дан сразу взбодрился и, обув ноги в домашние тапки, сквозь приятный тёплый дымок побежал на кухню.
- Блинчики! - пролепетал он, присев на табурет.
- Доброе утро, Дан, - сказал Майрон.
- Привет, - радостно ответил мальчик, - А мёд будет?
- Конечно, - ответила мама, дожаривая последний блин, - А ты что уставился? - краем глаза она взглянула на мужа, точно гимназистка на первом свидании.
Мужчина улыбнулся и обнял жену за плечи.
- Наконец я дома, - сказал он.
Дан отвернулся, подставив под подбородок кулак. И такая смущающая картина каждый божий день, когда его отец возвращается после работы.
- Ну что, мужчины, - торжественно объявила мама, - субботние блины готовы. Каждому по два.
Дан мгновенно проглотил первый жирненький блинчик, щедро смазав его липким мёдом. А второй никак не лез в горло. Аппетит пропал, когда он вспомнил про страдания Эйо. Но Дан доел порцию ради мамы.
- Хочешь добавки? - поинтересовалась она.
- Спасибо, мам, но я уже наелся, - с улыбкой проговорил он.
Дан решил навестить Эйо и захватил с собой несколько конфет, которые папа подарил ему пару дней назад. Они были карамельные с орешками в молочном шоколаде. Эйо заядлая сладкоежка и обожает такие.
Дан радостно-беспокойно шёл по траве. Он предвкушал вид светлого лица девочки, не искажённого болезненной бледностью, её радость. Надеелся, что это будет радость.
Солнце золотило рыжие волосы мальчика, согревало кожу. Тропинка серой лентой тянулась за любимым Эйо и Даном склоном, минала пенёк, терялась между двух домов, растраиваясь в развилку. Короткие переливистые трели зяблика создавали ритм для дерзкого тресканья дрозда-рабинника. Ширококрылый орёл, поблёскивая оперением, реял в бирюзовой вышине, его внимательный взор не упускал ни единой детали.
Когда Дан пришёл к самому сердцу деревни, с лугов донеслись отчётливое мычание коров, блеяние овец. Послышалось хрюканье голодных с утра свиней в загонах, раздражённое кудахтанье куриц в курятниках. Шумные, разных тональностей голоса людей мешались со звуками природы. Подул тёплый ветер, выводя малахитовые волны на лугу, на их гребнях поднимались скромные одуванчики с белыми пушистыми шапками.
Дан достиг двухэтажного дома, вздохнул. Чуть помялся у входа, прислушался к его стенам: ни шороху. На его стук явилась та самая зелёная старушка.
- Это ты, Дан?
Она же ясно видит, что это он, так зачем спрашивать?
- Я. Как Эйо?
- Ой, она в порядке, малыш.
- Я могу её увидеть?
- Нет, - громко ответила старуха, загородив руками входную дверь.
- Вы же сказали что она в порядке, - удивлённо проговорил Дан.
- Не беспокой её, -хладнокровно отрезала она.
- Я принёс ей сладостей, - Дан протянул к зелёным рукам бабушки мешочек.
- Отлично, - сказала она, забирая мешок, - Хорошего дня.
«Хорошего дня» прозвучало очень саркастично. Кажется, у них с Даном взаимная неприязнь. Делать нечего: придётся просто дожидаться часа когда Эйо по-настоящему поправится. Зачем скрывать недуг внучки? Какие думы у этой старухи на уме - загадка.
День тянулся со скоростью плавания облаков. Медленно и скучно. Дан сидел на склоне, но душа его была не на месте. Он смотрел на белые кучерявые облачка, похожие на овечек, и всё время посматривал влево: там чего-то всё время не хватало. Или кого-то. Душа Дана сейчас сидела на краю кровати Эйо, обнимала её, рассказывала сказки, слушала интересные истории. Как грустно становится, когда душа в раздрае с телом! Что-то внутри мальчика покалывало, но при этом трепетало. Оно давило на него, но при этом поднимала в небо. Ограничивало мощными цепями, но давало безграничную свободу.
Как жаль, что все ребята его возраста разъехались по соседним деревням. А ему бы сейчас поиграть с кем-нибудь в салочки или в прятки. Это помогло бы отвлечься от снедающего его, неоднозначного чувства.
Следующий день, который казался Дану чем-то нереальным, глупой выдумкой, после столь долгого ожидания, наконец настал. Не позавтракав, он стрелой выскочил из дома, сказав маме что хочет насладиться свежим утренним воздухом на пустой желудок. Но Дан не ощущал его, не видел солнца, не замечал мягкую траву под ногами. Он видел только Эйо. Он бежал к своей душе, которая проводила уже второе утро без тела. Как во сне Дан прошмыгнул между домиками и, лавируя по тропинкам, добрался двухэтажного дома. В нетерпении, он занёс трясущуюся руку над дверью.
- Не меня ищешь? - послышался за углом голос Эйо.
- Эйо!
Дан хотел кинуться в её объятия прямо сейчас, но вряд-ли девочка воспримет этот жест. Он раскраснелся от одной только мысли об этом.
- Дан? - Она улыбалась.
- Эйо, к-как ты? - выдавил из себя Дан, уже не смея смотреть подруге в глаза.
- Хорошо. Кашель уже прошёл.
Долгожданные слова о том, что всё хорошо, успокоили бущующую, словно шторм в океане, душу Дана. Теперь она вернулась на место, обратно в тело.
- Я рад. А ты занята?
- Сейчас иду грибы собирать, бабонька попросила, - беззаботно ответила Эйо. Её болезнь как рукой сняло, ни следа от позавчерашнего приступа кашля и удушья.
- Давай помогу, - с радостью предложил Дан.
Предоставился шанс провести время вместе!
Эйо теперь опустила глаза, словно неожиданно решила поизучать в траве жучков или паучков между ступнями.
- Я сама справлюсь, - мягко отказала Эйо, - Всё будет хорошо, Дан.
Фраза нежным голоском «Всё будет хорошо, Дан» эхом отдавалась в голове Дана каждую бессонную ночь.
С того дня Эйо никто не видел. Она пропала без вести. Каждый строил свои гипотезы о том, куда подевалась девочка. В начале почти все были уверены, что она заблудилась по дороге. Через месяц начали предполагать, что она сбежала от страшной зелёной бабушки. Через три-четыре месяца жители негласно договорились, что её украл или убил кто-то из разбойников. Через полгода все были уверены, что она мертва. А потом все резко забыли. Бабушка с дедушкой умерли, по-видимому, от горя. Старые сердца не выдержали такой потери.
Первое время Дану всё казалось серым и одинаковым. Слёзы по вечерам стали чем-то обыденным, вошли в привычку, как поспать или поесть. Мальчик видел её везде: в метели за окном она представлялась ему Снежной Королевой; в толпе деревенских мерещелись аккуратные черты; шелковистые чёрные волосы преследовали в тёмных углах. Потом дурман оставил его, но этот мучительный морок стал тяжёлым испытание на жизненном пути Дана. Его душа до конца жизни будет болеть при напоминании о ней.
Сегодня им предстояла встреча лицом к лицу. Кукольные черты появились перед ним. Девочка была похожа на луну: бледноликая, а чёрные волосы напоминали гулбокое ночное небо. Но Дан заметил в ней нечто неестественное: свинцовые опухшие веки, серые губы и усталые глаза. Даже распрекрасные шелковистые волосы заметно укоротились, стали заметно тоньше и в целом выглядели небрежно.
- Я нашла тебя в буревале.
- Эйо! -Дан резко привстал, - как ты здесь оказалась?
- Я ушла сюда четыре года назад,- пробормотала она, - Как ты?
- Вроде нормально...
То есть Эйо по своей воле отправилась в лес из которого нет выхода? Что же заставляет людей идти в свою ловушку? Почему им становится плевать на себя и свою судьбу? Лес притягивает их, даже если их там ждёт смерть. Оказалось, нечто хуже костлявой.
Комната была тесной: в углу раскладушка, на которой сидел Дан, прямо выход, слева незатопленая каменная печь. Потолок представлял собой перекрещенные балки, сверху которых навалилась солома вперемешку с лапником. Всё из дерева. В комнате царил затхлый смоляной запах.
- На столике новая одежда, - сказала Эйо, указав на стопку одежды из кожи, - Немного великовата, но думаю сойдёт.
- Спасибо.
Послышались приближающиеся шаги, дверь из сосновой коры отворилась. Вошёл мужчина лет тридцати пяти.
_ Здравствуй, Дан, я Арденс, - он улыбнулся и его округлые глаза как будто бы тоже, - Твой обед.
- З-здравствуйте, - Дан принял тарелку с хлебом.
- Приятного аппетита.
Дан одним укусом отъел половину. Хлеб показался ему самым вкусным мире, хоть и был неравномерно прожарен: с одной стороны совсем чёрный, сыпался углём, а с другой будто и не жаренный.
-Добро пожаловать в поселение духов, Дан, - деловито сказала Эйо, - Арденс - наш главарь. Он в лесу уже семьдесят лет.
- Вы не выглядите старше сорока, - удивился Дан.
- Здесь не стареют, - ответила Эйо, - я выгляжу на одиннадцать, хотя должна уже на пятнадцать.
Мальчик хотел сказать, мол, она совсем не изменилась, но соврал бы. Эйо выглядит настолько измотано, что сначала не веришь, что это действительно она, та весёлая жизнерадостная девочка, знающая всё о мире и звёздах.
- Наше поселение не отчаивается. Мы активно ищем способ освободиться от заточения, - сказал Арденс.
- Вы очень сильны, раз не сдаётесь, - восхищённо сказал Дан, -а здесь есть ещё живые?
-В этом поселении - нет. Может в других и да, - задумчиво ответил мужчина.
- Так есть ещё поселения!
- Одно из них плохо относится к нам, а о других мы можем и не догадываться. Лес не имеет определённых размеров, _ объяснил он.
- Глава Арденс! Глава! - в комнату ворвался коренастый мужичёк нервного вида в хлопковой куртке, - Южные ворота атакуют обезумевшие рабочие селения Рэм!
Из открытой двери, впустившей прохладный воздух в помещение, проглядывалась возня: люди бегали из стороны в сторону, зажигался огонь, все что-то кричали и передавали друг другу самодельное оружие.
- Я иду, Грис, - Арденс бросил подозрительный взгляд на Эйо и быстро покинул дом.
- Что происходит? - попросил объяснений Дан.
- Нападение сошедших с ума душ, - понуро ответила Эйо, не глядя на спрашивающего, - Оставайся здесь.
Эйо ушла. Дан встретился с ней, но бутон радости не мог распуститься. Неужели лес её сломал? А стоит ли вообще доверять всем этим людям? Дан решил выйти на улицу осмотреться. Нога всё ещё побаливала, поэтому ему пришлось опираться на стену, чтобы ненараком не наступить на неё.
У дверей хижин стояли люди. Их лица такие же опустошённые, как и у Эйо. Блеклая тень некогда живых людей. Но, что отличало их от девочки, они не выглядили уставшими, наоборот, полными решимости. Плантации в основном зерновых культур теснились между хижинами. Пустое место было уставлено пнями и тлеющими углями рядом. Поселение обрамлялось трёхметровой стеной, походившей на средневековую крепость, выложенной камнями неправильной формы. У южных ворот столпились люди с копьями и луками. Они забирались на стены по лестницам и стреляли в нападавших.
- Они не смогут пробить стену, - раздался детский писклявый голос, - Почему ты дрожишь от страха, трус?
Рядом с Даном стояла почти лысая четырёхлетняя девочка.
- Это не от страха, - возразил Дан, - Нога нерабочая, видишь, - он указал на перебинтованную ногу с кровавым пятном.
- Ага, значит ты тот живой парнишка! - она прищурилась, - Не суди по внешности, я гораздо тебя старше. Меня, кстати, Лила зовут.
- Верю, - спокойно сказал Дан, - А моё имя...
- Мне неинтересно, - перебила она, _ Эту стену спроэктировала я сама. Камни скреплены специальным расствором.
- Ого, похвально, - прокомментировал Дан, - Почему на нас напали?
- Поселение Рэм враждебно к нам относиться, потому что мы не признаём их философию. Они совсем умом тронулись. Разделили своих жителей на знать и рабов. Знать пытается подражать жизни, какой она была у них до попадания в лес: празднуют Новый Год, отжигают на вечеринках, ходят в школу. А рабы всё это обеспечивают лошадиным трудом. Мы пытаемся спустить их с небес на землю, но похоже им уже ничего не поможет. Точно неизвестно почему нас атакуют, но, скорее всего, рабов заставили совершить нападение, - протараторила она.
- Это ужасно... Духов же нельзя ранить? - взволнованно спросил Дан, ища глазами в шумной гурьбе Эйо.
- Можно, но их это не убьёт. Будет доставлять боль пока не обработаешь ранение специальной Священной Мазью. У нас её совсем не осталось... - печально промолвила девочка.
- Ох, спасибо за информацию! - Дан без оглядки побежал к воротам, уже не щадя больной ноги.
«Мои раны заживут, а Эйо и остальных духов - нет. Нужно срочно найти её». Движимый этой мыслью, он прорывался сквозь вояк. Ему удалось найти лестницу. Чтобы не вставать на разболевшуюся ногу, он подтягивался руками на перекладинах, выставив её в сторону.
Вскоре Дан уже стоял на каменном заборе. Внизу копошились ополоумевшие духи, стонущие от боли. В них встромлялись стрелы и копья с заострёнными каменными наконечниками. Они, крихтя, падали и истошно кричали, а некоторые молили о пощаде или всхлипывали навзрыд. Они били камни, будто пытаясь просверлить в них дыру, вставали на плечи друг другу, дабы забраться на вершину. Поселенцы беспощадно отстреливали их. Со стеклянными равнодушными глазами. Дан разглядел Эйо. В её глазах застыла печаль.
- Ну он же убегал, зачем ты стреляешь? - разбитым голосом твердила она какому-то лучнику.
Дан хотел податься к девочке, но откуда не возьмись впереди появился Арденс. В его лоб прилетел увесистый камень и сбил с ног.
- Арденс! - ошалел мальчик.
На его возглас поспешила Эйо, растолкав всех кого только можно.
- У меня осталось на один раз.
Она опустилась коленями на камни. Склонившись над Арденсом, вынула из кармана небольшой тюбик, открыла закручивающуюся крышечку и выдавила последние капли на кровавую рану мужчины. Сморщившись, он закусил губу от пекущих ощущений. Кровь начала всасываться обратно в рану, кожа медленно сошлась тонким шрамом, а вскоре и он полностью затянулся, как и не бывало.
- Спасибо вам огромное, - поблагодарил Дан, - Но не стоило.
Мальчика глубоко тронул поступок Арденса и теперь глава поселения завоевал отдельное место в его сердце. Он же не знал наверняка, что мазь ещё осталась.