ПОЛЮБИ МЕНЯ

Персонал — врачи и медсестры, оставался в стороне от этой драмы, не осмеливаясь вмешаться. Причиной их молчания было то, что Майк щедро заплатил, чтобы они не вмешивались, оставив их наедине. Он просто хотел, чтобы Тайлер оставался с ним как можно дольше и эти драгоценные моменты не заканчивались. И совсем не понимал, почему тот так бурно реагирует.

— Прости меня, слышишь? — шептал он, чувствуя, как Тайлер постепенно расслабляется в его объятиях.

Однако это состояние продержалось недолго.

— Что было бы, если бы умер? Ты вообще понимаешь, что натворил? — спросил он, излучая страсть, которая одновременно привлекала и пугала.

Тайлер, четко произнося каждое слово, вырвался из крепких объятий. Его гнев обрушилися на Майка.

Майк попытался объясниться, но слова, которые он произнес, не были настолько убедительными, как ему хотелось: — Никто от этого не умирает.

Его голос был тихим, а на лице появилась расслабленная улыбка. Он не отрывал взгляда от Тайлера, желая увидеть волнение за его здоровье, но вместо этого обнаружил лишь презрение. Он не мог понять, как его маленькая ложь смогла так напугать человека, которого он стремился порадовать. Слова Тайлера не только не разрушали стену между ними, но и создавали новые и более глубокие слои недопонимания.

Тайлер только что вернулся из палаты своего друга, который стал жертвой жестокого насилия. Синяки, что покрывали все тело Стейна, крепко осели в сознании Тайлера, а мысли о Майке, как возможном виновнике, были непростительными, но логичными. Не стесняясь в выражениях и действиях, он все это высказал Майку.

Приглушенный свет больничного коридора мерцал за стеклянной дверью, но здесь, в VIP-палате, воздух был густ от напряжения. Тайлер стоял у кровати, его пальцы судорожно сжимали край изголовья, будто он пытался удержаться от падения. Майк, напротив, замер, он старался держать лицо, но взгляд бегал по сторонам, словно искал выход из сложившейся ситуации.

— Тебе не кажется, что это слишком... Слишком?! — голос Тайлера сорвался в крик, смешавшийся с хриплым всхлипом.

Он резко выпрямился, взмахнув руками и толкнув кровать так, что оставленный на краю кровати телефон грохнулся на пол. Его экран треснул, как терпение Тайлера.

— Сначала эта драка с моим другом... Он ломает тебе нос, а теперь... теперь случайным образом он здесь, в палате интенсивной терапии! — Тайлер ткнул пальцем в сторону двери.

Майк попытался перебить его, но Тайлер не дал. Он шагнул ближе, глаза — два сверкающих практически бесцветных кристалла на бледном от бессонницы лице, блестели: — Ты был здесь, я проверял! Сам ты не мог напасть... Но тогда почему?! — Его голос дрогнул, превратившись в шепот, полный страха. — Почему каждый раз, когда ты рядом, кто-то из моих близких страдает? Драка, потом твое внезапное «великодушие» с заявлением... И теперь твой друг, ТВОЙ друг, Майк, случайно оказывается героем?! Это такая шутка, в которую я не врубился?!

Слезы катились по щекам Тайлера, его тело тряслось — от гнева, от беспомощности, от усталости, которая въелась в кости. Он упал на край кровати, руки сжали голову, словно пытаясь остановить лавину мыслей: «А вдруг правда? А вдруг он знает больше? А если Стейн не проснется...»

Майк, наконец, заговорил, медленно, словно подбирая каждое слово: — Ты прав, совпадений много. Но я не...

— Не что? — Тайлер вскочил, перебивая. — Не виновен? Не планировал? Или не собирался признаваться?!

Он отвернулся, голос Тайлера стал тихим, разбитым: — Я так устал, Майк. Устал от боли. Устал гадать, кому верить... — Он сжал кулаки, но в них уже не было силы. Час назад Джек так гладко и ладно расписал ему, как Майк мог организовать нападение, а сейчас... Почему его удивление и обида так искренны?

А за окном палаты, в тени коридора, чья-то фигура замерла, прислушиваясь. Тайлеру было уже все равно, пусть их слышат, это никак не поможет ни ему, ни Стейну.

— Ты с ума сошел? — закричал Майк, не в силах сдержать эмоции.

Каждый его вопль отразил не только обиду, что ему не дают даже слово сказать в оправдание, но и страх — страх быть неправильно понятым и потерять то, что было ему так важно, — Я тут обдумываю, как стать для тебя идеальным парнем, а ты... Ты во мне видишь гангстера?

Тайлер прекрасно понимал, что его предположения могли вызвать такую ярость. Внезапно эта ситуация взяла вверх над разумом Майка. Опустившись на кровать, он зажал ладонями виски, пытаясь утихомирить нарастающую боль и звон, сквозь который не мог вообще слышать, даже себя. Уткнувшись в подушку, он надеялся, что Тайлер не заметит, как трясутся его руки от напряжения.

— Если это не ты, тогда за что извинялся? – Тайлер, как и пару дней назад, сел на пол, прислонившись к стене.

Майк медленно поднял голову, пальцы впились в подушку, оставляя морщины на белоснежной ткани. Звон в ушах стих, уступив место тяжелому стуку сердца. Он видел, как Тайлер съежился у стены, обхватив колени руками, — знакомый жест, он закрылся.

— Я извинялся за то, что обманул тебя, — голос Майка дрогнул, выдав больше, чем хотелось. — За то, что... заставил поволноваться.

Он умолчал о главном — о паническом страхе, что Тайлер уйдет, как только Майк выпишется. О том, как ночами прокручивал в голове сценарии, где они остаются вдвоем в этой больничной палате, где время течет медленнее, а признания вырываются легче. Подкуп персонала казался тогда гениальной идеей продлить минуты, когда Тайлер, измотанный учебой, позволял себе расслабиться в его присутствии.

Тайлер усмехнулся, но в уголках его глаз дрогнуло что-то мягкое, почти неуловимое.

— «Поволноваться»? — он провел ладонью по лицу, — Ты устроил весь этот спектакль, Майк, чтобы я не волновался? Весь этаж шепчется, что я тут как твоя зверушка, о каком волнении ты говоришь?!

— Зверушка? — Майк вскочил, краем сознания отметив, как Тайлер инстинктивно отпрянул. — Я же... — слова застряли в горле, а он же просто хотел, чтобы тот заметил его старания...

Тишину разорвал звук открывающейся двери. В проеме замерла медсестра с капельницей — та самая, что днем взяла деньги, притворно удивившись их позам. Теперь ее взгляд метался между парнями, полный любопытства, её отправили как шпиона, выяснить обстановку, чтобы было что обсудить за чашечкой чая в перерыв.

— Время процедур, — пробормотала она, но Майк уже шагнул к Тайлеру, забыв о приличиях.

— Дай мне неделю. Всего неделю, — он схватил его руку, чувствуя под пальцами холод кожи. — Если после этого ты захочешь уйти...

Тайлер выдернул ладонь, но не встал. Он вспомнил лицо Стейна, окровавленное, с рассеченной бровью и багровые синяки по всему телу. Что если он ошибется и окажется в соседней палате?

— Зачем? — выдохнул он.

— Расскажи толком мне, что случилось? Я постараюсь помочь.

Тайлер кивнул, в глубине души надеясь, что человек напротив не причастен к избиению. Все что было известно, что Матис нашел Стейна в переулке уже избитым, и помог спугнуть нападавших. Кто были те люди - никто не знал, как и за что его били.

— Ты ведь даже не спросил, как я сегодня, — Майк сглотнул, он знал, каждое утро первым делом Тайлер звонил врачу.

— Раз можешь строить козни, значит нормально, — вытянул Тайлер ноги, и закрыл глаза, он не знал, что ему делать, не знал кому верить, и что думать... Ворвавшись в палату, он был уверен, что виновник найден, хоть и понимал, что с деньгами отца, Майку удастся избежать наказания.

Со стороны почувствовалось копошение, а после он ощутил тяжесть на своих ногах. Майк лег на пол, используя бедра Тайлера как подушку. Раньше... до того, как правда открылась, ему очень нравилось так лежать. Майк физически чувствовал, как все плохое покидает его тело на эти минуты. Вот и сейчас почти забытое умиротворение вернулось. Тайлер не сказал ни слова.

— Я найду того, кто это сделал...

Шепот обещания, эхом отдавался в сердце Тайлера, ему хотелось верить, хотелось, но он пока не мог. И если разум призывал Тайлера к осторожности, тело реагировало на близость Майка импульсивно, одной рукой, он привычными движениями перебирал волосы, а второй гладил грудь в области сердца. Он чувствовал дрожь парня, и не знал, от прикосновений ли это, или Майк замерз. Оставаясь в таком положении, он обещал себе не проваливаться в мир грез.

Тайлер медленно открыл глаза. Последние обрывки воспоминаний, заставляли сердце колотиться в груди. Он уснул на полу? Тогда почему в кровати? Что-то тяжелое навалилось со спины, крепкая рука обвивала его тело, и тепло — обжигающее дыхание. Майк... Когда Тайлер попытался встать, объятия потеряли свою нежность и крепко сжались вокруг него.

— Спи, медсестра разбудит в семь, я отвезу тебя на учебу сам, — произнес хриплый, но уверенный голос Майка. Он подтянул Тайлера ближе к себе, и уткнулся больным носом в его шею.

— Стейн? — вырвался у Тайлера, страх давил, сжимая горло.

— Вне опасности, с ним Скотт твой пришибленный, — усмехнулся Майк, вспомнив, как тот чуть не вцепился ему в лицо, и не удержался от легкого смешка.

Если бы не какой-то мужик в палате, вероятно, Скотт действительно бы выцарапал ему глаза...

Спокойствие, словно мягкий плед, накрыло Тайлера. Он устроился удобнее у широкой груди Майка, чувствуя, как стук сердца убаюкивает его. Он не помнил момента, когда провалился в сон, но знал, что так спокойно он не спал с момента их первого свидания. Теперь, когда всё вокруг обрело форму и смысл, он был точно на месте — в объятиях человека, который не даст ему упасть.

***

Тёплый октябрьский воздух, пропитанный ароматом опавшей листвы, обволакивал университетский парк. Тайлер и Стейн, развалившись на деревянной скамейке, ловили последние лучи солнца, словно пытаясь законсервировать летнее тепло в своих костях.

По бокам от них, будто немые свидетельства чрезмерной заботы, красовались бумажные пакеты с логотипом элитного ресторана — Майк Хоган, как всегда, перестарался с заказом. Стейну, впрочем, это нравилось, он методично жевал удобно упакованный рулетик с курицей и трюфелем, даже не подозревая сколько это блюдо стоит, поглядывая на Тайлера, который вертел в пальцах недоеденный круассан.

Тень внезапно накрыла их, словно занавес. Скотт, высокий и вечно взъерошенный, загородил солнце, держа в руках переноску с дымящимися стаканами и бумажным пакетом, от которого пахло ванилью.

— И как это понимать? — его голос звучал как смесь обиды и театрального пафоса. — Я тут с утра булочки готовил, а вы... — заглядывая в ближайший пакет с икрой и устрицами, вопрошал он у парней, делая строгое выражение лица, — объедаетесь этим гламурным фастфудом?

Тайлер лениво прищурился, откидываясь на спинку скамьи. Его голос, томный и чуть насмешливый, прозвучал как заученная реплика из плохой пьесы: — Расслабься, Скотти. Это всего лишь демо-версия «Идеальный парень – Майк Хоган». Через пару недель ему надоест играть в няньку, и он вернётся к своим... ммм... благотворительным секс марафонам. Или к отмыванию безродных щенков.

Стейн фыркнул, крошки от рулета попали на его свитер. Он знал, что Тайлер врет. Всего неделю назад тот язвил, что этому парню, надоест через пару дней, но уже почти десять дней живет с ним. Теперь, когда Майк каждое утро заставлял Тайлера завтракать, а по вечерам читал ему вслух курс по бухгалтерским отчётам — «чтобы усыпить, это эффективно» — что-то щелкнуло, и он просто наслаждается своей властью над Майком.

Майк держал слово, данное в больничной палате: опекал Тайлера с упорством робота-пса. Ни намёка на флирт, только бесконечные: «ты поел?», «тебе холодно?», «давай сменим позу, чтобы спина не затекла». Но Тайлер видел — жевалки на его скулах дрожали, когда он приносил ему кофе с неправильным количеством сахара, а пальцы сжимались в кулаки, если Тайлер специально капризничал. Майк терял контроль, и это было... забавно.

— Именно по этому, ты практически переехал к нему? — дразнил Стейн друга.

— Он же попросил только спать рядом, — пробормотал Тайлер, больше для себя, глядя на облако, плывущее над крышей факультета. — Говорил, что после больницы боится одиночества. Прикинь?

Скотт сел рядом, швырнув булочки на скамейку.

— А ты? — спросил он, пристально глядя на Тайлера, ведь Стейн ему ничего не говорил про переезд, и он переживал, что друга снова обидят.

Тайлер замолчал. Вспомнил, как вчера утром, стоя под душем, сам не понял, когда начал тихо скулить от накатываемого возбуждения, а капли воды смешивались со слезами оргазма. Он плакал из-за собственного желания и безвольности. Майк ушёл на утреннюю пробежку, оставив на столе записку: «Не забудь про омлет». Парень, как и обещал, и пальцем его не трогал на протяжении этих дней, а выдержки Тайлера пришел конец.

— Он... неплохо готовит, — наконец выдавил Тайлер, отворачиваясь, и Стейн закашлялся, подавившись смехом.

Скотт вздохнул. Солнце снова выглянуло, осветив три фигуры на скамье. Где-то за их спинами, на тропинке, уже слышались чьи-то быстрые шаги — размеренные, настойчивые, идеально попадающие в ритм осеннего вальса.

«Демо-версия», — усмехнулся про себя Тайлер, вспомнив, что Майк вернулся в ресторан за соком. Но почему-то потянулся за булочкой Скотта. На всякий случай.

— Что, Лорд стал псом? — усмехнулся Скотт, глядя, с какой аккуратностью Майк открывает трубочку и вставляет в коробочку, за что был удостоен грозного взгляда пришедшего.

Майк стоял, стиснув челюсти до боли, каждый мускул в теле напоминал натянутую струну, готовую лопнуть от напряжения. Раньше он бы разнес вдребезги эту язвительную ухмылку Скотта. Но теперь... Теперь он молчал. Горло сдавливал ком унижения, а пальцы, спрятанные в карманах, впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. Каждая шутка Скотта, словно лезвие, скользила по его гордости, оставляя невидимые порезы, которые ныли глубже, чем физическая боль.

Его взгляд, обычно вызывающий и острый, теперь беспокойно скользил по лицу Тайлера, выискивая в едва заметном изгибе губ, в мимолетной искорке в глазах хоть намек на одобрение. Он ловил каждую тень эмоции, боясь пропустить момент, когда можно будет выдохнуть.

«Взгляни на меня, — умолял он про себя, — увидь, как я стараюсь ради тебя».

Гордость, та самая, что раньше заставляла его биться насмерть из-за брошенного вызова, теперь горела в груди пеплом. Он сам заглушил ее, превратив в топливо для терпения. И когда уголок губ Тайлера дрогнул в едва уловимой улыбке, Майк почувствовал, как что-то теплое и хрупкое расправляет крылья у него внутри. Может, это и есть цена перемен — стать сосудом, который принимает яд, надеясь, что однажды его наполнят чем-то светлым.

— Лорд? — Стейн фыркнул, доставая очередную булочку, но Скотт уже тянул его за рукав, шепча что-то про «пару минут на лекцию». Их смех растворился вдали, оставив за собой тишину.

«Лорд... Мой Лорд...», — как давно Тайлер не называл так Майка.

Тайлер не сводил глаз с Майка. Тот стоял, будто высеченный из мрамора, но в жилах его пульсировало что-то живое, дикое. Вспышка стыда, когда он вспомнил вчерашний инцидент, — голый, мокрый, стоящий под душем Майк — пронзила Тайлера. Майк сел, приблизившись так, что между ними остался лишь запах кофе и осени.

— Надоело, — выдохнул Тайлер, ловя дрожь в собственных словах. — Твои завтраки, твоя... забота. Это же не ты.

Майк напрягся, челюсть сжалась, но Тайлер продолжил, нарушая дистанцию: — Ты боишься, что сломаешься, если коснешься? Или что я сломаюсь?

Ветер стих. Майк резко повернулся, и в его глазах, обычно таких непроницаемых, вспыхнул огонь — яростный, голодный.

— Ты не представляешь, как я сломан уже, — прошипел он, наклонившись вперед. Рука Майка вцепилась в спинку скамьи за Тайлером, будто пытаясь удержать последнюю границу, — Но напомню, именно ты тот, кто против близости. Я очень скучаю по твоим прикосновениям.

— Насколько? — тихий голос Майка сводил с ума, и Тайлер сам уже пожалел, что хотел каких то доказательств.

— Ты рискуешь... даже представить не можешь, что я хочу с тобой сделать...

Тайлер усмехнулся, нервно, почти беззвучно. Его пальцы дрогнули, и он схватил Майка за воротник, чувствуя, как под тканью бьется сердце.

— Покажи, — прошептал он. — Или я сам...

Майк не дал договорить. Его губы накрыли Тайлера, грубо, отчаянно, словно он задыхался все эти дни. Кофе, горечь и ваниль — все смешалось в этом поцелуе. Тайлер вцепился в него, слыша, как где-то рядом падает стаканчик.

— Демо-версия закончилась? — выдохнул Тайлер, когда Майк оторвался, тяжело дыша.

— Нет, — Майк прижал лоб к его плечу, голос хрипел, а на лице была улыбка блаженства. — Это бета-тест.

— Пусть будет, так как было... Мне нравилась заводская настройка.

— Сегодня вечером завод-изготовитель старой версии приглашен на ужин, — хихикнул Майк.

— Не понял?

— Мама приедет, хочет с тобой познакомиться...