Глава 86. Илайн
Я стану твоей книгой, которую ты будешь читать всегда, когда грустно и весело... тяжело и легко...
Lana Del Rey - Dark Paradise 🫂
Я знала, что любовь живет в сердце мужчины, но также понимала, что оставила там неизгладимый след, который никогда не заживет. Как бы я не защищала его, но смогла разбить. Выбор есть всегда? Чушь... У меня было две цели: спасти Айзека от лап Альберта и Себастьяна. Я видела все разы, как он ломается... Я наблюдала за ним в психбольнице и приходила, пока никто не видел... Я гладила его волосы, пока мой любимый человек спал... Я была повсюду, чтобы только встать перед ним и закрыть собой. Он не должен был пострадать настолько, как планировал Каллисто. Не должен был мой Аид сидеть в пыточной... Я создавала иллюзию с Дамианом, когда забирала, потому ему также предназначалась смерть. Как еще было удержать врага? Я говорила, что именно от моих рук должны пострадать те, кого ненавижу. Я врала... Много... Постоянно... Каждый день... Мне приходилось создавать маски, чтобы не путаться. Много раз была под чужими именами. Давид верил мне, потому что болен больной любовью... А старик? Кто-то думает, что было легко? Нет... Он придумывал испытания, чтобы доказать верность. Тот бой на ринге... Всеобщее уничтожение Каэтани... Я сама умирала много раз... Самая большая роль, которую играла...
Мена ненавидели... Ожидали правды... Я искала соратников... Я была пуста... Дамиан... Мой друг был слишком дорог, чтобы впутывать в спектакль. Благодаря ему, я смогла обойти сети солдат Себастьяна, а потом... Также оставила парня за бортом.
Сейчас, глядя на мужчину, который купил нам дом, у меня разрасталась огромная вина. Я люблю его. Всем сердцем. Было слишком больно, когда мужчина не верил, а продолжал любить. Я знаю, каково это... Все видели сторону потерпевшего, но не злодея.
Воспоминания.
Я стою на чертовом значимом обрыве. Здесь когда-то сидела с братом. Здесь меня впервые поцеловал Себастьян. Здесь теперь я и Альберт. У него в руке трость, а я вся в черном. Дождь капает на плечи...
— Ты готова поиграть с его сердцем? Ты клянешься, что служишь нашему клану? Серая семья вопреки всему, да, Ариэлла? — спрашивал и подходил ближе, толкая к пропасти.
— Я сделаю все, чтобы он страдал, — произношу с огромной злобой, которой нет.
— Тогда посмотри на небольшое кино, — протягивает телефон.
Я вижу Каэтани, который сидит в своем кабинете, пока сейчас была на здесь.
— У него под столом находится взрывчатка. Одна секунда – его нет, — не показываю, что хочу убить старика, потому что у меня храню брата от ужаса. У меня долг перед Эшем, Айзеком и Каэтани.
— И ты думаешь, что, даруя ему легкую смерть, успокоишься? — задиристо произношу.
— У тебя есть идеи получше? — поднимаю свой подбородок.
— Я могу уничтожать его каждый день... Он любит меня. Как думаешь, что больнее? Я смогу разрушить мужчину изнутри, а ты закончишь уже физически, — надеюсь переубедить.
— Докажи... — шепчет.
— Я жду приказа, — повинуюсь.
— Прыгай вниз... и убей мне его... — киваю и раскидываю руки.
Я сделаю все, потому что хочу видеть карие глаза и зеленый остров...
Если нужно разрушить, чтобы он жил... Если нужно пожертвовать собой... Я сделаю все... Легкий полет...
— Прости меня... — говорю снова. Мои шаги прекратились, когда спала пелена... — Я хочу рассказать тебе... Я такая... — слезы льются.
— Сильная... Динь... Ты слишком невероятная... Понимаешь? Тебе удалось самостоятельно завершить то, что было предназначено мне. Слишком... Жертвы в битве есть всегда, понимаешь? Никто не выходит прежним, после того, как увидел боль или смерть. Во мне нет обиды, но лишь хочу прожить то, что пришлось самостоятельно пройти тебе.
— Запутанная история кудрявой девочки... — опускаю руки. Себастьян подходит и толкает себе в грудь. Я растворяюсь.
— Ты могла просто спасти брата, но предпочла и меня... Я люблю тебя... — прошептал и поцеловал меня в волосы.
— Я не хотела... — снова повторяла слова.
— Если бы мне нужно было спасти тебя, но оторвать от себя, то я бы сделал это. Ты – мое самое важное приобретение века... — глаза так противно жгло.
— Я так испугалась... Очень... Ты... Ты умер... — он прижимает меня сильнее.
— Я здесь... — говорит. — Давай что-то приготовим на нашей кухне, а потом решим последнюю недосказанность, — чуть отодвигаюсь и кладу ладонь на его колючую щеку. Он такой мой... Полностью.
— Я бы не смогла без тебя... — теплые пальцы мужчины начинают путь от моих губ, а потом достигают живота.
— Спасибо... Ты подаришь мне семью... — и я готова взорваться.
— У нас будет свой крошечный человечек... Наш... Каэль... — и карие глаза... Они слишком наполнены любовью. Я никогда не забуду то, как он изменился.
Мы идем на кухню, что слишком прекрасна и уютна. Здесь уже есть все необходимое. Себастьян знает места, где лежат нужные принадлежности. Я вижу, как мужчина любит дом, который создал. Здесь есть его душа... Здесь мы... Светловолосый не забыл про детали, делая место раем и для меня. Я хочу постоянно быть здесь... С ним... Наша семья. Тесто на домашнюю пасту готово, и мы просто смеемся, когда падает пакет с мукой. Повсюду хаос. На секунду мелькают старые картинки, как отец прижимал мое лицо к шершавому ковру.
— Все хорошо, Динь. Это всего лишь мука... — подходит и обнимает меня Аид.
— Как тебе удавалось скрывать в себе столько нежности? — спрашиваю.
— Ее не было... Ты создала... — горячие губы.
Желание моего мужчины – закон. Паста с особенный соусом и беконом была готова. Кто знал, что Каэтани спечет мне домашние круассаны? У него был специальный кондитерский мешок, откуда пахло банановым наполнителем. Обожаю. Впереди довольно сложный разговор, но и это пройдем. Я лишь наслаждаюсь тем, что он верил мне... Себастьян не сомневался... Ни разу...
Мы игнорируем диван и садимся на мягкий ковер, а мужчина берет уйму подушек, делая нас закрытыми от мира. Мне нравится чувство, что было рядом с ним. Я просто люблю его... Пока Аид кушает пасту, то вспоминаю каждый момент. Все начиналось так неправильно и жестоко. Сколько обид и плохих слов было сказано, но какой результат. Мы не были никогда цельными, потому что нас разбивали. Как только осколки души склеивали, то приходил кто-то, кто снова кидал их на пол. Появлялись новые кусочки... Много раз нас пытались убить морально... Испытывали... Приходилось хитрить и выживать... Слишком сложно... Запутанно... Это похоже на детектив, но только ты в главной роли. Приходится распутывать нити, которые давно перепутал неизвестный. История одной девочки, что ненавидела розовый, и также плохой рассказ мальчика, что не знал любви, но был осведомлен в предательствах. Не я была первой, кто разбил Себастьяна Каэтани, но точно стану последней. Клянусь.
— Я хочу рассказать тебе свою историю. Она полна лжи и боли, — говорю ему, как только набралась сил.
— Иди ко мне, Храброе сердце. Я никуда не уйду. Я не смог бы тебя отпустить, будь ты самой плохой героиней моей книги. Я бы терпел боль, но находился рядом. Сердце Черного Принца Ада, что сумело полюбить, не имело обратного эффекта. Дорога в один конец. Если ты стала моим миром, то до того, пока не сгорит последняя часть души в Аду. Доверься мне. Я поддержу. Ты не будешь больше падать. Я люблю тебя, — сажусь к нему на руки и скручиваюсь клубочком. В моем животе наш ребенок... Мы будем родителями... Мы – семья.
— Спрашивай все, что пожелаешь. Я – открытая книга для тебя, — сказала человеку, который спас меня от себя.
— Если будет слишком, то не продолжай... Просто поделись... — киваю.
— Моя история началась довольно мило. Папа с мамой любили меня, потому что никто не мог подумать, что Альберт Манчини захочет продолжить традицию, когда первенцы противоположных полов женятся, укрепляя империю. Первые дети сына Дона и его доверенного лица. Кристофер Манчини, мой дед, завел на стороне ребенка, Каллисто, и не хотел как-то обижать его, поэтому сделал «правой рукой». Папа должен был править кланом, который называли «Серая семья». Наша территория огромная, ты знаешь, — 5 семей, которые владели миром. Сербия и Босния с Герцеговиной – малая часть того, что нам принадлежит.
— Вы – крупнейшие в индустрии грязного закона, — соглашаюсь, — но сейчас правит Франк, — да...
— Мой отец, перед тем, как исчезнуть, оставил все ему, но Сербия – право наследства Альберта, ведь один из правителей умер. Франк – это Гаррет. Мужчина работает психологом и все в этом роде, но не ночью. Бьянка – женщина, которая знает о Гаррете, как о коллеге, но не более. Именно он помог ей стать психологом в тюрьме. Все имеет свои корни... Мужчина не поведал ей тайну про то, кто он... Я сама узнала об этом не так и давно, — теплая рука постоянно гладила меня по спине.
— Моя фисташка... Такая сильная... — проговаривал Аид.
— В день, когда Манчини объявил о том, что делает шаг к традициям, мы уехали. Я видела перемены... Папа бросил все, над чем трудился. У него не осталось ничего. Они спасли меня, потому что знали, что Альберт убьет нас по одному, когда получит желаемое. Ему не нужно было долго ждать. Небольшая строка на листке, где написано: «Договор об обоюдном согласии на союз Ариэллы Манчини и Давида Манчини должен быть скреплен кровной клятвой. Брак обязывает женскую сторону полностью отдать свою долю наследства во власть мужских рук. Мужчина – глава. В случае смерти кого-то из пары, все достояние переходит на сторону мужа», — выговорила с комом в горле.
— Тебя бы убили, — подытоживает Себастьян.
— Сразу же, — подтвердила.
— Это причина того, что отец был таким дерьмом? — вытираю слезу.
— Да. Власть. Просто власть... Он винил меня... — Каэтани останавливает руку, а потом тяжело вдыхает.
— Каллисто говорил, что также подсыпал твоему отцу некие дозы «безумства», — тихо прошептал. — Я могу раздать свою долбанную империю по куску каждому, кто захочет. Я бы сделал это ради тебя. И ни на секунду бы не засомневался. Динь-Динь, ты – больше, нежели мир мафии. Ты стоишь выше всех, даже выше моей любви... — губа дрожит.
— Спасибо... — прошептала.
— Если хочешь... — нет.
— Эш был другом для Тааветти, но Альберт не знал за него и меня. Папе с мамой удалось скрыть факт рождения мальчика, ведь в те времена дед заболел и был безумно одержим идеей о наследнике от сыновей. Эш был скрыт, хотя и жил с нами, до моих 5 лет, но не признан миром, ради своего же блага. Я – раздор. Традиция была запечатана дедом, поэтому я ходила на эти милые вечеринки мафии. До того... Как появился Давид... Претендент... И я... Его пара. Сын Каллисто уперто молчал и не говорил отцу, что играется с мальчишкой, который так похож на меня. Я нравилась Давиду... Именно от меня он получил просьбу о тайне. Мне нельзя было быть глупым ребенком, — засмеялась.
— Твое детство... — не лучше.
— Полно тайн с самого рождения. Мне оно казалось нормальным... — выдохнула.
— Он нашел вас? — лучшая часть истории.
— Первый раз... На наш дом напали, когда мы ездили в небольшой домик, где папа проводил встречи с Гарретом. Совпадение. В нашем жилище творился хаос. На стенах были жуткие надписи. Все они касались смерти. Папе доложили, что будет совершено нападение. Это не просто помахать пушками. Манчини желал стереть нас, но без крови на руках. Яд, — рассказывала все по порядку.
— Он говорил про историю, когда девочка лежала в гробу с заколкой львенка, как и отец, — угу.
— Значение имени – символ льва. Я помню все, Себастьян. Врач побоялся давать дозу побольше, а папа не разбирался в таком. Мои воспоминания не стерты. Я не могу забыть, как лежала в мягком гробу... Мутно помню... Но все же... Альберт проверял меня... Я выглядела... неживой... Только вот такое не забыла. Меня нарядили... Выпила тот сироп... Страх... А сердце медленное... Плач мамы... Эш был где-то... Проснулась уже в кровати. Быстрые сборы. Переезд. Снова... — вспоминала и опять проживала всю боль...
— Я понял... Манчини упоминал, что убил дважды. Первый раз – яд, хотя, твой отец подстроил, а второй – авария? — блядь.
— Да. Он не знал, что там не я. Айзек. Волосы цвета крови... Мужчина-водитель не захотел убедиться, что стало спасением. Они думали, что все мертвы. Гаррет спас его. После такого события ему пришлось залечь на дно. Мужчина не мог помочь, ведь сам сидел в тюрьме. Сведения против него давали люди Манчини. Все пошло прахом, Себастьян... Я исчезла на некоторое время, что даже наши люди не могли найти нас. Я стерла все, что могла. Я нашла его позже, когда Аз был в больнице. Кровавые деньги не интересовали меня. Ты не просто так попал к Бьянке, Аид. Она и вправду прекрасна, но тебя неосознанно заставили выбрать ее. Она – протеже Франка или Гаррета, понимаешь? Я – маленькая пешка, что хотела отомстить. Ты уже говорил, что Серая семья – лучшие в грязном законе... Я училась у своего психолога, ведь он был гениальным. Я тоже думала, что ему нечего сказать мне, но только потом поняла. Он тоже сыграл на мне. Если столкнуть две стихии, то получишь новую. Его последнее сообщение мне: «Излечи себя новой болью, Илайн», — процитировала я. — Мы не общались один на один, когда вернулась сюда... но каждый раз вспоминала слова. Ему заведомо было известно, что получится. Бьянка же просто была исполнителем. Короли делали умственные ходы, а мы – физические, — приподняла голову.
— Это тяжело вместить в голову, — почесал бровь.
— Представляю, — посмотрела в окно.
— Наш союз даже выгодный, Илайн, — засмеялся.
— Две семьи... «Флегетон» и мы... Серые... — я объединила их.
— Я не состою теперь там, — нахмурилась.
— Что? — переспросила.
— Я подписал выход, когда был в психушке, — поджала губы.
— Ты владеешь всем, что есть вокруг Адриатического моря и намного дальше... Десятки тысяч километров... — то, что я забрала.
— Ты все записала на мое имя... — неуверенно сказал.
— Потому что ты – это я, — легко ответила.
— Я так сильно люблю тебя, — знаю...
— Чувствую... — улыбнулась.
— Как ты попала в полицию? — интересовался Каэтани, когда взял бокал с бананово-клубничным соком.
— Я хотела отомстить тебе, правда. Твои люди убили моего брата. Просто подала документы и училась. Думала, что самостоятельно попаду к тебе. Но... Именно Давид дал мне информацию о том, что приказ был от тебя... — поправила волосы.
— Я же не... — прикрываю его рот рукой.
— Знаю, любимый... Знаю... Игра... Твоей вины не было... Самосуд тех тварей... — провела пальцами по красивому лицу.
— Сильная... — повторил.
— Годы обучения... Я имела разные имена и документы. Я – не просто коп, Себастьян... — поднимаюсь и иду к своим вещам. Я взяла все, что должна. Документы, вещи Эша. Беру папку. — Вот, — протягиваю. Там все мои заслуги... Навыки... Звание... Он читает.
— Ты слишком крутая для этого мира, — и искренне смеется.
— Тебе разве не гадко? — задаю вопрос.
— Ни капли. Ты – ахуенная и чрезмерно умная, — улыбается.
— Спасибо, — снова сажусь на его ноги. — Работать и учиться было слишком тяжело, но старалась, — рассматривала ногти. Каэтани увидел то, кем была... Главной в подразделении...
— Айзек взломал систему Манчини? — мысли в правильном направлении.
— Да. Он создал небольшую группировку – «Троя». Они полностью взяли на себя компьютерные дела: твои счета, Манчини, связь его с внешними союзниками. Ему удалось незаметно мутить воду и сделать так, чтобы прибыль шла на другой счет. Мой брат – гений, что сломал их, — гордилась им.
— Хорошо. Теперь самое сложное... — я знала.
— Аноним, — сказала за него.
— Именно. Что ты сделала, Илайн? — была холодной и достойной своего мужчины.
— Открыла дверь туда, где никогда не была, — ответила.
Я сидела в объятиях... таких теплых, как лето. Мне нравилось, что груз становится меньше. Я полностью открыла карты и показала ему все, что имела. Если детство было запутанным, то Аноним стал неким открытием. Я была невидимым человеком, который мог рулить большим кораблем. Пока один получал письма, то второй – яд. Я бы могла убить старика раньше, но хотела отобрать все, что он забрал. Не только у меня... и у Себастьяна... Умереть – значить забрать то, что приобрел с собой. Такой человек не должен был уйти даже с горошиной.
— Несколько месяцев терроризировала его, присылая подарки и довольно интересные предложения. Я играла с Давидом, узнавая слабости отца. У меня был доступ ко всем грязным делам, потому что брат нашел это. Я заставляла делать то, что пожелаю. Первое угощение было вино. Он, конечно же, проверил его на своих людях. Никто не умер... Эффект был иным. Разум. Я травила его. Антея стала моим спасением. Я не знаю, как получилось, но мы нашли общий язык. Дарио, ее муж, был приглашен на день рождения старого, поэтому Тея сыграла огромную роль. Именно она была первой, кто налил новый напиток... Сказала, что подарок от семьи, что правит миром. Кто же откажет такой леди, правда? Мужчины поддерживали контакты, но не близко. С тех пор... Каллисто постоянно думал о том, чтобы попробовать снова... Ему нравился прилив сил... Я начала присылать ему такие подарки, выписывая слова, которые подчеркивали то, что мы на одной стороне. Один напиток – позорный рассказ. Информация – золото. Я также присылала и тебе нечто, — показывала на палец.
— Фу, — скривился мужчина.
— Если бы сказал, что нужно убить, то я бы сделала, — призналась.
— Ты все это смогла превратить в огромный механизм, — тяжело было.
— Да... Я прочла письмо Эша и поняла, что убить его раньше – преступление. Забрать все – наказание. Роза, которую тебе предложила – лишь время. Мне хотелось потянуть еще дни, чтобы завершить с документами. Он не доверял мне достаточно, поэтому выжидала... — Господи, как я это провернула?
— Невероятно...— восхищался Аид.
— Похищение Дамиана – прелюдия и мое лживое подчинение, бой – представление. Я полностью играла... Я должна была спасти тебя. Каждый твой прожитый день – мои хитрые планы и уговоры, что смогу убивать тебя дольше. Твой отец – просто мое уравнение. Он должен лечиться... — закрыла глаза.
— Боже... Илайн... — шептал и целовал мои соленые дорожки светловолосый.
— Я прочту тебе письмо, которое мне оставил незнакомец в одном из театров Берлина. Мы мечтали туда поехать все вместе, — бережно достаю из тканей листик. — Я не была плохой... — шепчу.
— Боль иногда служит защитой, — киваю.
— «Привет, сестренка. Я почему-то думаю, что Люк отдаст письмо в театре... Ты ведь там? Надеюсь, что достаточно хорошо тебя знаю. Прости, что место около тебя будет пустым. Что там показывают? Жаль, что не знаю... Прости, что даже после смерти не могу оставить вас с болью, но я должен сдержать обещание. Милая Илайн, будь сильной, пожалуйста. Мне жаль... Очень... Ты не должна этого делать, но... несправедливость нашего мира меня истязала. Я расскажу тебе небольшую историю. Как знаешь, я любил фотографировать, поэтому как-то раз попал на закрытый показ невероятных цветов. Там встретил девушку. Ее звали Джулия. Мне нужны деньги, а ей – помощник. Я видел, как происходило все... Я видел, как убивают невинную душу, но не имел права вмешиваться. Я видел, как пришел мужчина... Слышал его крики... В тот момент меня разорвало... Мне нужно, чтобы ты сделала это за меня... Прости... Просто следуй инструкциям, которые могут понадобиться. Ты всегда была сильной и справедливой, независимой и надежной. Никому не могу поручить это дело... Извини... Спаси Себастьяна Каэтани, если понадобиться. Плохие люди – лишь те, кто идет иной тропинкой. Не ступай туда... Ты чистая... Послушай, если будешь сомневаться в своем большом сердце, то вспомни, что спасаешь человека, который любил и не знал вечности чувств. Все указания найдешь в небольшом блокноте, где я продумывал разные варианты. Я люблю тебя. Наслаждайся каждым концертом в театрах, играй на рояле, стань лучшей пианисткой, улыбайся, наслаждайся и живи... Я скучаю... Поцелуй за меня Аза... Я обнимаю вас первыми и последними лучами солнца... Твоя навеки единственный старший брат...» — голос дрожит... Боль не проходит... Она не исчезает... Она всегда со мной... В моем испепелевшем осколке души...
— Любитель Тора... Человек, которого убили мои люди, но тот, кто спас меня... — тыльной стороной ладони вытираю слезы.
— Я смогла спасти Айзека. Манчини не узнал о нем. Я смогла защитить родного человека... — самое важное, что было у меня.
— Я хочу с тобой навсегда... — мои глаза стали вновь мокрыми.
Я думала, что от меня откажутся, потому что состою из лжи. Мне казалось, что Каэтани не захочет видеть такую женщину рядом с собой. Вокруг столько идеальных дам, что могли бы ему подарить самую надежную опору и стать щитом, когда я же принесла разрушение. Мне и веков мало, чтобы взять прощение в руки... но... Я была готова к боли, потому что спасла бы его. Пусть мужчина и ненавидел бы меня, но зато доброе сердце стучало бы столь быстро и многое количество лет. Я спасала тайно дома, показывая символ квадрата и крестика... Его глаза не были такими пустыми, как при нашей первой встрече. Изменила ли его я? Там точно есть маленькая часть одной кудрявой девочки. Его изменения противоречили всему, что существовало. Человек, который терялся в наркотиках, губился в алкоголе, прибегал к боям, чтобы что-либо чувствовать, стал... Иным... Трансформация никогда не проходит безболезненно. Ваши кости хрустят... Ломаются... Чтобы чему-то новому получиться, когда старому нужно исчезнуть и превратиться в прах...
— У тебя будем мы... — улыбнулась и потянулась к его лицу.
— Моя Динь-Динь... — положил руку на живот. — Я все хотел тебе рассказать про себя... — глотнула слезы.
— Ты простишь меня? — теплые ладони легли на щеки.
— Я не могу обижаться на того, кого люблю. Я не могу ненавидеть тебя... Я не могу презирать тебя... Я не могу ничего, кроме того, чтобы показать тебе остальные части себя и быть твоим до конца. Храброе сердце, я слишком хорошо понимаю тебя... Ты играла ради брата и меня... Я где-то разбился, но теперь склеился правильно... Мои осколки души встали на места... Они соединились острыми уголками и сделали из меня мужчину, что не будет слабым... Я бы простил тебе самые большие грехи... Я бы даже взял их на свою душу... — просто мужчина... достойный мужчина... Он мог быть антигероем, но моим...
— Не устану повторять, что у тебя большое сердце, — легкая улыбка трогает знакомые губы.
— Я знаю, что не идеален во многих вещах. Я иногда бываю злым, апатичным, агрессивным, чересчур резким, эгоистичным и многие другие слова негативных качеств из словаря. Я прошу тебя, моя оливка, не забывай, что всегда люблю тебя. Пусть мир и теряет летние краски, превращая листья в томные цвета, а тени в голове продолжают петь лихие серенады... Ничто не способно затмить свет, что поселился во мне. Пусть мне иногда хочется закрыться ото всех, спрятаться, но не покидай меня. Пока кто-то будет труситься при взгляде на Черного Принца Ада, видь во мне Себастьяна. Ты – мой маяк в любой ночи. Я буду делать ошибки, потому что отнюдь не совершенен. Мне многому стоит научиться, например, отцовской любви и проявлению чувств. Я знаю, что буду сталкиваться с множеством детских вопросов, не зная, как правильно поведать ребенку тайны жизни. Так много страхов прячется внутри, но готов бороться с ними, чтобы стать лучшим. Знаю, что ты рядом... Поможешь... У меня также хранится запас любви для маленького человека, а, возможно, и больше. Я понял, что готов разделить свою жизнь для маленьких копий нас. Да, мне безгранично страшно, что новый человек будет стыдиться своего отца, его болезни. Я знаю, что не всегда буду радостным и уютным, но постараюсь. Я хочу читать сказки детям на ночь... Я хочу делать им чай, придумывать разные рецепты, чтобы удивить малышню... Я также хочу возвращаться домой, где пахнет тобой и пахучими сладкими щеками Каэль или еще парочку других детей... Мне действительно страшно, ведь не знаю, как это делать. Я научился любить, но много работы еще предстоит. Илайн... Я хочу быть счастливым... Пусть у нас и остались какие-то моменты недосказанности... Возможно, мы что-то упустили... Забыли... Для меня не имеет смысла ничего и никого, кроме того, что ты делала все ради брата и меня. Все. Пусть бы ты сыграла кучу ролей, разбила уйму сердец... Все равно... Я знаю, что моя любимая – Илайн. Это кудрявая девочка, что не любит розовый, но обожает круассаны с абрикосами... Теперь любит бананы... Та, кто молча станет рядом для боя... Ты – моя. Вот и все. Не вини себя за то, что сделала больно. Лучше так, нежели я был бы мертв... Я очень сильно люблю тебя, Храброе сердце...— теплые губы коснулись лба.
— Спасибо, что открылся мне... Я хотела, чтобы мы закончили правильно твое спасение, но ты решил начать войну раньше... Путь... Но теперь... Мы здесь... — прошептала и обняла.
— Ты подарила мне больше, нежели целый мир... Ты... Я... и Каэль... или кто-то еще... Я на 564 главе... С 338 по 563 были пустые страницы... Там не было тебя... Эту я бы назвал «Осколки души»... А потом ты собрала их и сделала самую лучшую мозаику счастья... — наши губы соприкоснулись.
Глава «Осколки души»... Его книга не будет законченной. Мы будем пополнять страницы новыми красочными историями и событиями. Себастьян больше никогда не будет один, потому что отныне у него есть семья. Я не говорю про друзей и сестру... Нет... У него есть ЕГО семья... Ту, которую создал, а не выбрал... Пусть наша жизнь и не была Раем, но мы точно стали сильнее.
Я не могла и мечтать о своем концерте, но и это он сделал для меня... Все кресла заняты... Кто-то стоял... Как-то Себастьян сказал, что соберу целый зал... Так и случилось...
Я всегда рядом, моя Аид...
Я люблю тебя... Каэль любит тебя...
... И кто-то еще...