Осколки души #3

Теряя что-то, ты учишься сохранять.

Isabel LaRosa - Eyes don't lie💔

Дышать не получается. Кто-то тянет меня назад, но мои пальцы впиваются в землю. Трава такая зеленая и свежая... Мир живет, а мой рушится... Какой-то мужчина что-то говорит на ухо, но в голове ужасный шум. Сколько это длится? Секунды или минуты? Я не могу поверить, что это реальность. Я не хочу верить. Я отрекаюсь верить. Я... Что я?

— Дыши, Хела... — тяжесть чужого тела появляется на мне, а потом... Взрыв...

— Не-е-е-е-е-ет... Он же здесь? — слезы застилают глаза... Я даже не могу описать боль, что испытывают мои клетки. Сердце исчезает... Невыносимо... Мысли заглушаются криком... Ванесса... Мой взгляд прикован к разрушению, что произошло...

— Ты цела? — ложусь на спину, а сама смотрю на парня, который обеспокоенно гладит по волосам.

— Нет... — шепчу. Поворачиваю голову и вижу большую дыру, откуда льется вода. — Помоги встать, — лишь говорю. Хэйз поднимает мое тело, а я...

Мои шаги превращаются в бег, а потом ноги утопают в воде. Она такая холодная и грязная. Там мой Себастьян... Мой Аид... Я не смогу простить себе его смерть... Я никогда не смогу чувствовать снова, если он там останется... Я должна его увидеть и спасти. Обязана. На пальце было кольцо, что символизировало наше будущее. Он же должен быть отцом... Я хотела бы ждать его на ужин дома... У нас дома... Я так хотела бы смотреть из окна, как мужчина играет с нашим ребенком... Девочка или мальчик... Не важно. Ему должен мир дать все, что блондин захочет.

— Ты с ума сошла? — Доменико хватает меня и вытаскивает из воды.

— Отпусти меня! Я – врач! Я спасу его! — кричу в серьезное лицо и бью в грудь, но Моретти не двигается. Вижу, как кто-то ныряет в глубокие воды...

— Илайн! Очнись! Как ты ему поможешь?! — трясет за плечи.

— Я ВИНОВАТА! — ору.

— Ты виновата в том, что не доверилась нам! — губа трясется.

— Я... — кусаю губу... — Прости... — сильно бью под его колючий подбородок, и Доменико на секунду теряет контроль, а я, воспользовавшись им, прыгаю в дыру, откуда бьет фонтаном вода. Я могу задерживать дыхание на долбанных 7 минут. Я спасу своего любимого человека.

— Илайн! — Дамиан кричит диким криком, а я погружаюсь с головой.

— Она должна его спасти, иначе я убью ее... — слова Ванессы. И девушка права...

Вода воняет и пробирает холодом до костей. Мои ноги не находят почву, чтобы опереться, но плыву глубже... Здесь нельзя открывать глаза, иначе дерьмо выест их... Приходится руководствоваться чувствами и логикой. Я видела, где был Себастьян, но ударная волна... Меня учили делать расчеты, поэтому плыву туда, где может быть любимый человек. Секунды идут... Руками нащупываю большое тело, поэтому хватаю его и тяну вверх. Выныриваю и вижу незнакомца. Труп. У него нет половины головы... Кровь измазывает мое тело, а вода приобретает иной цвет. Смотрю вправо, а там люди ищут Каэтани. Они также растерянны, как и я.

— Где же ты? — спрашиваю у воздуха, откидывая мертвеца.

Немного плыву к целой стене и проводу расчеты... Ты же должен быть рядом... Здесь много камней, что осыпались... Ныряю и руками исследую дно. Не он... не он... не он... Внутренности сжимаются... Сколько прошло времени? Мой Аид должен выжить... На «ощупывание» уходят минуты... Выныриваю и вижу небольшую нишу, что образовалась от взрыва. Будь там... Слишком быстро плыву туда, но и в этом островке снова пусто... Ныряю... Пальцы чувствуют что-то мягкое, но не его тело... Блядь... Сердце болит... Я же должна его чувствовать, правда? Говорят же, что ты можешь найти возлюбленного, где угодно? Ложь. Я не могу понять, где человек, который пожертвовал собой... Где мой Аид? Снова воздух... Дыхание такое громкое... Слишком. Тело напрягается от того, что заставляю его держаться на поверхности. Должна.

— Нашли? — кричу другим.

— НЕТ! — блядь.

Снова плачу... Мой мозг отказывается принимать реальность. Его ищут все. Доменико, Зак, Киллиан, Лука, Камал, Дамиан плавают неподалеку...

— Себастьян? — спрашиваю у кого-то... — Ты где? — никто не отвечает. Голос хрипый и надломленный. — СЕБАСТЬЯН! — нервы на пределе.

Кручусь на площади, а потом вижу кусочек руки... Тело под водой... На запястье колючая проволока... Слишком быстро преодолеваю расстояние и ныряю, чтобы захватить его тело, а потом как-то поднять.

Руками хватаю его за талию и тяну вверх. Выныриваю и плыву в сторону, где есть небольшой разломанный выступ. Его голова в крови, а тело слишком расслаблено.

Я не слышу его дыхание и звук сердца.

— НАШЛА! ВСЕ СЮДА! — ору остальным. — Ты как-то рассказывал, что хотел спасти собачку, но не получилось, потому что были судороги... Вот... опять... Спасаю тебя... — бормочу невнятные предложения и смотрю то на него, то на камни. Осторожно опираю его на них, чтобы грудь была вне воды. Кровь... Много... Очень... — ГОТОВЬТЕ БИНТЫ, АНТИБИОТИКИ, КАПЕЛЬНИЦЫ! — предупреждаю всех. — Давай, Каэтани, послушаем твое сердце, — дрожащей ладонью прикасаюсь к месту, где прячется любовь. Там ничего нет... Поднимаю голову и смотрю в его лицо... Губы синие... Открываю глаз, а там расширенный зрачок... — Нет-нет, нет, Аид... Я вытяну тебя оттуда... — мне известны термины в медицине слишком хорошо... Мой мозг отлично проецирует лекции педагогов, что учили меня. — В этом состоянии при внешних признаках смерти организма (отсутствие сердечных сокращений, самостоятельного дыхания и любых нервнорефлекторных реакций на внешние воздействия) сохраняется потенциальная возможность восстановления его жизненных функций с помощью методов реанимации, — говорю себе выученные слова. — Основными признаками клинической смерти являются: 1. Отсутствие сознания, — есть... — 2. Отсутствие самостоятельного дыхания, — тоже... — 3. Отсутствие пульсации на магистральных сосудах, — снова иследую. Его сердце устало... — Дополнительными признаками клинической смерти являются: широкие зрачки, арефлексия... это значит, что нет корнеального рефлекса и реакции зрачков на свет, бледность, цианоз кожного покрова... — провожу осмотр его тела. — Сегодня Харон (перевозчик душ умерших) останется без твоей души, Аид, — своими руками уже давлю на его грудную клетку. Много раз. Слышу сзади всплеск воды, но не оборачиваюсь. Глазами смотрю лишь в его лицо. Мой Себастьян... Моя любовь... Мой мир... Губы синие-синие, а красный цвет совсем не подходит его волосам. У него разодрана футболка, где также есть рана. Он потерял слишком много крови и сил.

— Илайн? — Дамиан оказывается рядом.

— Он не мертв! — кричу и продолжаю реанимировать. Мышцы гудут... Моя кожа жжет... Запах смерти витает вокруг нас. Я ненавижу момент, когда не могу спасти...

— Давай я сделаю. Передохни, — хочет забрать у меня Себастьяна.

— НЕТ! Я не устала, — отрицаю очевидное. Мои живые губы прикасаются к его... Холодные... Очень. — Живи же, мать его! — кулаком бью в грудь, но все равно начинаю делать искусственное дыхание. Дамиан молчит. — Так не закончится! — кричу.

— Как мне помочь? — поворачиваюсь и вижу, что здесь уйма народа. Кто-то, видимо врач, рядом, но не подходит. Воды куча, но люди плевать на нее хотели.

— Ударь его в сердце. С-сильно, — дрожу не от холода, а от безысходности.

— Давай же, парень, — и сельдерей замахивается.

Удар... удар... удар... удар...

Массаж сердца...

Жму... Жму... жму...

— Время смерти... — говорит какой-то ублюдок.

— Закрой ебало, — говорит Киллиан.

— Ты не умрешь, — отвечаю я. — Себастьян, я достану тебя с самого Ада, поверь! — кричу и луплю по сердцу, а потом с такой злостью делаю массаж, что кажется нереальным. — ЖИВИ, БЛЯДЬ! ВОЗВРАЩАЙСЯ КО МНЕ! — ору, словно сумасшедшая. — Я возненавижу тебя за то, что сдался, — шепчу на ухо и со всей дури, последний раз, бью кулаком в сердце. Да помоги же мне, Господь! Сил больше нет. Опираюсь лбом о его грудь и тяжело дышу.

Стук...

Стук...

Стук...

— Я люблю тебя... — плачу.

— Жив! — кричит Дом и подлетает к нам.

— Спасибо, Ларентис, — и осматривает друга.

— Мне срочно нужно все врачебное дерьмо, — устало говорю.

— Ты и вправду его Храброе сердце, — обнимает меня Дамиан.

Мужчины быстро забирают Себастьяна, а меня не отпускает Хэйз. Адреналин бьет ключом, но слежу за тем, как моего Аида укладывают в машину, что состоит из лекарств и капельниц, шприцов и бинтов. Я понятия не имею, как вся его семья оказалась здесь, потому что это не важною. Я вижу своих ребят, что слишком переживают за меня. Мои глаза находят Яромиру, но машу ей головой, чтобы не подходила. Не в силах открывать карты без Каэтани. В руках инструменты, которыми достаю пули... Нити... что украшают уже его кожу, сшивая раны... Бинты... Ватные тампоны... Много крови... У него рана на голове... Дыры от пуль... Я подлечу и спасу его... Себастьян слишком пострадал... У него также поломана левая рука...

— Справишься, правда? — спрашиваю у человека, что лежит с закрытыми глазами. Светлые волосы я протерла, чтобы не видеть засохшую кровь.

— Ларентис? — слышу голос Ванессы.

Я попросила отвезти нас на ферму, где был ЕГО дом. Оказывается, что никто, кроме Дамиана, не знал... Вспомнила позже. Потом попрошу прощения за то, что раскрыла его секрет. Антея также приходила, но тайно. Я рада, что девушка стала моим другом...

— Пришла меня убить? — пальцами глажу кисть Аида.

— Нет... — устало говорит Моретти или Келли...

— Ты ненавидишь меня, потому что заставила страдать твоего брата, — спокойно излагаю мысли.

— Я ненавижу тебя за то, что боролась одна. Я ненавижу тебя за то, что мой брат тебя так сильно любит, ведь даже пожертвовал нами... Я ненавижу, что понимаю его и тебя... — ее ладонь ложится на плечо. — То, что я отправляла тебе послания о жажде выпить тебя до дна, не означает, что мы стали врагами... Себастьян – мой брат... — помню...

— Я рассказала немного о тебе, — Николь также садится рядом.

— Хорошо, — пожимаю плечами.

— Разве не могла прийти к нам? Мы бы что-то придумали, — рыжая мягко говорит, хотя слишком хорошо знаю жесткость женского характера.

— Дочь Диего Манчини, что некоторое время предавала твоего брата... Женщина, что отвергла его при всех... Та, кто вышла замуж за Давида Манчини, чтобы забрать территорию... Девушка, что причиняла боль Хэйзу, Каэтани, чтобы быть убедительной. Вы не знали, что Альберт держал его на мушке, поэтому я сказала, что уничтожу его морально. Мне пришлось, вроде как... Только вот это галимое оправдание. Я начала игру, но не ознакомилась с правилами. Мне казалось, что ненавижу его, но потом полюбила. Пришлось играть на двух фронтах... Я старалась выбрать из двух зол... И вот... — кто-то обнимает меня.

— Илайн... Мы знаем все, потому что Дамиан также поделился информацией... — значит, они в курсе, что я не всегда была предателем.

— Это так просто не закончится. Себастьян протыкнул глаз Давиду... Не знаю, жив ли он... Каллисто будет очень зол... Думаю, что мужчина теперь откроет охоту на меня, — смеюсь тихо.

— Ты умна, Ларентис, но не одна, — Николь гладит по спине.

— Справимся. Мы все это пройдем вместе. Пусть только Себ поправится... — встаю и оставляю сестру с ее родным человеком.

Дамиан ждет около двери, а Николь пошла на улицу, чтобы взять свой ноутбук и нарыть инфу про Манчини.

— Тебе звонил Аз, — киваю.

— Спасибо, — он не отдает мой телефон.

— Я сказал, где мы, — смотрю в карие глаза.

— Это опасно, — сопротивляюсь.

— Он не один, — отвечает.

— Сью! — человек, что может исцелить одну половину моего сердца.

— Сахарок... — вижу парня, что идет ко мне. На нем шорты и футболка, а светлые волосы красиво подстрижены. Его руки по разные стороны, поэтому ныряю в них и рыдаю.

— Ты такая сильная, — шепчет мне в волосы.

— Не-е-е-ет, — скулю.

— Я отклонился от плана, кудряшка. Я почти решил нашу проблему... — поднимаю голову и смотрю в такие же зеленые глаза.

— Когда? — это наш запасной план.

— Через 2 дня, — киваю. — Я люблю тебя, барашик, — поджимаю губы.

— Я очень сильно люблю тебя, сахарок, — мой брат стал старше...

Сейчас заметила, что парень уже шире в плечах и серьезнее. У него пропала мальчишеская искра, но появилась какая-то сила. Аз стал мужчиной раньше, нежели должен. Я старалась оградить от черного мира, но не смогла. Айзек Манчини не был простым, ведь отец правил Боснией и Герцеговиной, частично Сербией и одинокими городами. Нашей семье пришлось все это бросить, но двое вернулись. Я и Аз. Люди ждали нас, чтобы забрать свое. Мы должны противостоять Альберту, чтобы справедливость снова села на трон.

— Нам можно остаться здесь? — Доменико подходит к нам и задает вопрос.

— Конечно, почему спрашиваешь? — неуверенно проговариваю.

— Ты – невеста моего друга и хозяйка этого места, — сердце ускоряется.

— Спасибо, что поняли, — шепчу.

— Не за что извиняться, Илайн. Ошибки – путеводитель. Никто из нас не совершенен. Ты пришла со злостью на мир, но потом слишком много отдала, чтобы защитить Себастьяна. Не думай, что мы злы на тебя. Это не так. Здесь все, кто хочет увидеть вас счастливыми, но... — всегда есть «но». — Тебе следует рассказать нам полную историю, — киваю.

— Согласна, — говорю.

— Сюда уже летят Уилсоны и Дэвис. Завтра Анна привезет наших малых, — разворачивается, а потом поворачивает голову. — Мы ждем новость... — смотрит на мой живот.

— Я люблю его, — искренне признаюсь.

— Мы увидели это, — и уходит.

Я опять иду в комнату, где лежит мужчина, который покорил мое сердце. Звук пикающего монитора звенит в ушах, но я привыкла. Мир так странно останавливается, когда не видишь карие глаза, что прячут зеленый остров... Мне больно дышать, потому что не слышу его хриплого голоса. Нет объятий, которые утешали и придавали сил. Я понимаю, что слишком слаба без него. Мне не важно, что происходит вокруг. Все потеряло смысл, цвет и запах...

— Ты ведь слышишь меня, да? — спрашиваю и поправляю мягкое одеяльце. Хочешь расскажу историю, как узнала о беременности? — чуть улыбаюсь. — Помнишь тот вечер, когда мы говорили о семье? — у Себастьяна прохладные руки, что так на него не похоже.

Илайн. Май.

Я сидела между ног Себастьяна, а на полу стояли наши тарелки с пастой, которую приготовили. Два бокала вина шикарно соединялись с едой и разговорами. Его теплые руки так нежно обнимали, создавая кокон, что отделял меня от внешнего мира. Мы стали чаще говорить о будущем...

— Илайн, как думаешь, моя болезнь передается генетически? — тихо спросил мужчина.

— Ученые считают, что вероятность передачи такого гена – 80%... — процитировала статью из какого-то врачебного сайта.

— Дерьмово... Может... мне никогда лучше не быть отцом? — поворачиваюсь к нему лицом и глажу пальцами скулы.

— Ты бы хотел? — лишь спрашиваю.

— Иногда представляю, как гуляю с коляской по парку... слышу смех... Хочу заплетать девочке косички на непослушных кудрявых волосах, делать блинчики с абрикосом, а мальчишку учить кататься на велике, а потом радоваться его победам и проигрышам в спорте. Я бы хотел... очень... но... — закрываю ему рот ладошкой.

— Ты не узнаешь, ес-сли не попробуешь... Я виж-жу, какой ты прекрасный. Да, тебе страш-шно, но точно могу сказать, что буд-дешь отличным папой. Ты будешь тем, кто рас-скажет сказки и приготовит вкусняш-шки... Если они захотят запрыгнуть на спину, то лишь улыбнеш-шься и будешь кружить девочку или мальчика... а, возможно, д-двоих. Я также вижу, как смотр-ришь на племянников. Себастьян, твое сердце гор-рит рядом с ними. Они оживляют в душе огоньки, что ос-свещают оставшуюся там темноту. Тебе не нужно бояться желаний... — я знаю, что люблю этого мужчину, хотя и совсем не время для таких решений.

— Динь-Динь... я так сильно люблю тебя... — целует в губы, а потом отстраняется. — Скажи... а ты... ты бы... хотела бы... со мной... семью? — в его глазах так много страха.

— Я бы каждый день хотела видеть твои глаза, слышать смех и утопать в любви, — призналась.

— Действительно? Ты бы хотела видеть маленьких людей, что вмещают нас? — облизываю губы.

— Да, Каэтани. Я настолько тебя люблю, что представляю малышей, которые похожи на тебя. Я просто люблю тебя за тебя... — целую его в губы.

— Динь... а если... — поворачивает голову к тумбочке, где лежат противозачаточные таблетки.

— Маленький шанс на большое будущее, — улыбаюсь.

— Я хочу детей от тебя... — сердце размером с Космос.

— Я хочу подарить тебе их, — слишком низкая вероятность, но так хочется... Знаю и помню, что нельзя... Мысли выкидываю, когда его губы опускаются на мои... Эта ночь была особенной... и еще 2...

— Я не думала, что получится забеременеть, но те несколько дней... У меня не было задержки и каких-то странных ощущений, но одно не давало покоя. Я постоянно хотела есть. Мне казалось, что желудок превратился в огромный контейнер, где сразу же исчезала еда. Второе, что добавило сомнений, была сильная плаксивость. Меня можно было задеть даже банальными фразами. Так смешно вспоминать об этом. Помню, что купила 7 тестов. Я сделала все 7 штук, а потом выложила и ждала. Мне и правда было страшно, потому что все сложилось не лучшим способом. У меня должно было быть в запасе время, но планы пошли в зад. На тех палочках было две полоски. Везде. Я обрадовалась, а потом заплакала. Горечь от того, что не смогу рассказать, застряла в горле и не давала покоя. Знаю, что должна была подумать об этом, но мне так хотелось... УЗИ проходила тайно, чтобы никто не узнал... Давид не трогал меня, клянусь. Лишь гадкие поцелуи. Это был максимум. Когда доктор водил по моему животу, то на экране был крошечный кружочек. Я плакала... Я знаю, что ты очнешься, мой Аид... Каэль будет любить своего папу, который, приходя с работы, будет обнимать ее и целовать. Я люблю тебя, Себастьян Каэтани. Спасибо, что выбрал меня... Спасибо, что полюбил меня... Спасибо, что верил в меня... Спасибо, что боролся за меня... Спасибо, что всегда рядом... Я люблю тебя так сильно, что больно. Я защищу нас. Ты поправляйся, а мы пока решим все проблемы, — целую его в губы, а потом выхожу к остальным. Мои глаза красноватые, потому что плакала...

За столом сидят люди. Они – его семья. Айда, Эйден, Итан, Николь, Киллиан, Лука, Дамиан, Ванесса, Доменико, Зак, Карлос и Айзек. Они смотрят на меня, когда захожу. Я боюсь, что они откажутся от такой, как я. Мне пришлось причинить боль, чтобы спасти любимого и брата. Эшли говорил, что влюбленность – мой выход. Давил подчинился чувствам и проиграл. Моя партия сыграна.

— Садись, наша будущая Каэтани, — говорит Доменико.

— Это будет долго, — признаюсь.

— Время до завтра есть, — брат берет меня за руку, пряча под столом. Дамиан кивает.

— Хорошо. Тогда все по порядку... — начинаю рассказ...

Мои губы шевелятся, ведая все тайны... Ванесса много задает вопросов, а ее муж уже придумывает план. Ребята не наседают, а поддерживают. Их впечатляют некоторые детали.

— Ты и правда сделала это? — удивляется Киллиан.

— Мне они ни к чему, — пожимаю плечами.

— Пройдено самые гадкие моменты, но осталось добавить шарма, — Карлос складывает руки на груди.

— Есть еще один момент... — Дамиан разрывает цепь мыслей. — Аноним, — все хмурятся.

— Он также отправлял послания и для Альберта. Старик жутко боится его... — тихо говорю.

— Откуда ты знаешь? Он говорил тебе это? — Итан смотрит на меня серыми глазами.

— Потому что я знаю, кто это, — отвечаю. Тишина режет уши.

Дни подготовки. Себастьян все еще просто лежит...